Железная дорога в могилу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Скелтон покраснел. «Это кощунственное замечание!»

Тарлтон был полон решимости. «Я не уйду отсюда, пока мы не выясним это», — предупредил он, стоя в открытом дверном проеме, уперев руки в боки. «Как наш крестный отец, ты должен предлагать духовное руководство. Вместо этого ты довел мою сестру до отчаяния своей непреклонностью и потерял всякое уважение с моей стороны».

«Я никогда не думал, что вы способны на уважение», — едко сказал Скелтон. «Что касается Евы, я просто хотел ознакомить ее со своим решением».

«И где вы решили это сделать? Из всех мест именно на следствии. У нее и так было достаточно нервов, чтобы вы расстраивали ее еще больше. У вас что, совсем нет такта?»

«У меня есть и такт, и чуткость — два похвальных качества, которые, как мне кажется, я должен отметить, полностью отсутствуют у тебя. Я мог бы добавить к этому списку еще несколько, Адам».

«Вы можете оскорблять меня сколько угодно. Я ожидаю этого от таких ханжеских старых дураков, как вы». Скелтон был возмущен. «Чего я вам не позволю, так это оскорблять нашего отчима таким образом. Он будет похоронен в церкви, где он молился столько лет».

«Пока я дышу, нет», — сказал Скелтон, принимая позу ангела-мстителя. «Что касается оскорбления полковника, я преклоняюсь перед вашим выдающимся мастерством в этом. Вы оскорбляли и не повиновались ему годами. Вы позорили его имя».

«Это один из способов загладить свою вину».

Скелтон был саркастичен. «О, вы наконец-то открыли для себя концепцию искупления, не так ли? Полагаю, мы должны быть благодарны за этот неожиданный знак надежды».

«Насмехайтесь сколько хотите. Мы похороним здесь нашего отчима».

«Самоубийство — это подрывной акт», — сказал Скелтон. «Оно нарушает закон страны и божественный закон Десяти заповедей. Убийство любого рода отвратительно, но, по крайней мере, мы можем получить удовлетворение, повесив преступника. Око за око — утешительная доктрина. В случае самоубийства такого утешения не существует», — сказал он, откидывая назад волосы. «А в этом конкретном случае есть еще кое-что, что следует учитывать. Полковник покончил с собой способом, призванным шокировать и вызвать отвращение. Это была преднамеренная попытка заставить нас страдать. Так что не пытайтесь запугивать меня в этом вопросе», — продолжил он, словно увещевая свою паству с кафедры. «Такой человек никогда не должен лежать на освященной земле».

Тарлтон притворился, что зевает. «Ваши проповеди всегда нагоняли на меня сон».

«Убирайся отсюда, Адам».

«Тебе никогда не нравился мой отчим, и это твой способ злобно отомстить ему. Это было бы прискорбно в любом человеке. В рукоположенном священнике это не что иное, как злонамеренность».

«Бог — мой наставник. Я просто следую его указаниям».

Тарлтон не задержался достаточно долго, чтобы ответить. Развернувшись на каблуках, он вышел и захлопнул за собой дверь с такой силой, что звук разнесся по всему дому. Ошеломленный жестокостью ухода своего крестника, Скелтон нашел убежище в молитве.

По предварительной договоренности они встретились рано вечером в Waggon and Horses, большом заведении в Нортхаллертоне с дружелюбной атмосферой. Это дало им возможность обсудить свои выводы за тихим напитком. Колбек был более усердным. После визита в офис адвоката он сделал все возможное, чтобы узнать как можно больше о Майкле Брантклиффе. Это было путешествие открытий, и оно началось с родителей. Они были глубоко смущены выходками своего младшего сына и почти обрадовались, что он исчез после освобождения из-под стражи. Их остальные трое детей были для них честью, но Майкл был типичной белой вороной в семье. Его отец не мог понять, почему он чувствовал себя обязанным причинять столько вреда, и он считал, что виноватым был Адам Тарлтон. Именно когда двое молодых людей стали близкими друзьями, жизнь Майкла Брантклиффа решительно повернула в неправильном направлении. Больше всего родителей огорчало то, что именно их сын всегда оказывался за решеткой, в то время как Тарлтону неизменно удавалось отделаться штрафом.

Поскольку ему не удалось выйти на след Брантклиффа, Колбек потрудился зайти в тюрьму и спросить начальника, как тот отбывал наказание.

«Что он тебе сказал?» — спросил Лиминг.

«Что он был угрюмым и замкнутым», — ответил Колбек. «Казалось, он размышлял о том, что считал несправедливым свой приговор. Брантклифф не мог дождаться, когда выйдет на свободу. Его отец предложил забрать его после освобождения, но сын отказался даже видеться с ним. Он предпочел пойти своим путем».

Лиминг был озадачен. «Как кто-то из такой хорошей семьи мог закончить так? Это извращение. У Брантклиффа было все».

«Так же поступал и Адам Тарлтон — пока не закончились деньги».

«Да, сэр, я хотел бы знать, что именно с ним случилось, но миссис Ридер была столь же осмотрительна, как и ее муж. Правда обязательно всплывет в конце, когда будет оценена стоимость имущества».

«Мы не можем ждать до тех пор, Виктор. Информация, которую от нас скрывают, может оказаться полезной для расследования. Вот почему я вернулся в банк раньше. Мистер Ридер был слишком занят, чтобы встретиться со мной, но предложил встретиться с ним здесь. За приятным напитком, — сказал Колбек, потягивая виски, — он может быть немного общительным».

Лиминг восторженно отзывался о шкафчике для посуды и изящных украшениях в доме Ридеров, желая, чтобы его жена могла увидеть что-то столь прекрасное и столь прекрасно выставленное. Колбек заметил эти предметы во время их предыдущего визита.

«Что бы вы предпочли?» — спросил он. «Ваш дом в Лондоне с любящей семьей, которая разделит его с вами, или то беспорядочное сооружение, которое вы сегодня снова увидели?»

«О, я бы всегда выбирал свой дом, сэр. Другой дом намного больше, но без детей он кажется пустым. Они все меняют. Но потом, — добавил он с понимающей улыбкой, — вы поймете это со временем, когда у вас появятся собственные дети».

«Подожди», — сказал Колбек, останавливая его жестом. «Давайте не будем торопить события. Я еще даже не женат. Признаться в этом суперинтенданту будет достаточно сложно. Какую реакцию я получу, если скажу ему, что скоро стану отцом?»

«Надеюсь, меня не будет в здании, когда вы это сделаете».

Бертрам Ридер заметил их смех, когда вошел в бар.