«Она была в восторге, мисс Эндрюс, и дети тоже. Для них это был прекрасный сюрприз».
«Мой прекрасный сюрприз пришел в виде письма. Вот почему я почувствовал, что должен на него ответить». Они отошли в сторону, чтобы уйти от давки тел. «Я надеюсь, что это дело не займет так много времени, как вы опасаетесь».
«Я тоже», — сказал он. «Инспектор Колбек очень упорен. Он не успокоится, пока убийство не будет раскрыто. Даже за то время, что меня не будет, он добился прогресса».
«Люди, которых мне жаль, — это дети. Потеря матери, должно быть, была ужасным потрясением. Прежде чем они оправились от этого, их отчим покончил с собой самым ужасным образом. Кажется таким странным — идти по железнодорожным путям».
«Они определенно ничего не оставляли на волю случая».
«Зачем он это сделал?»
«Инспектор считает, что он посылал сообщение».
«Какого рода сообщение?»
«Мы этого еще не выяснили, мисс Эндрюс».
«Имел ли полковник какое-либо отношение к железным дорогам?»
«Насколько мне известно, нет», — сказал Лиминг, глядя на ожидающий поезд на платформе. «В любом случае, боюсь, что сейчас я не смогу остановиться. Мой поезд отправляется через несколько минут. Мне придется идти».
«Конечно, сержант, извините, что задержал вас».
«Я не хочу его пропустить. В конце концов, мне нужно доставить важное письмо». Он поднял конверт. «Инспектор захочет увидеть его при первой же возможности. На самом деле, если я его знаю, он будет ждать на станции, чтобы встретить меня».
Колбек сидел на скамейке на станции South Otterington и наблюдал, как пассажиры садятся в поезд до Йорка. Железные дороги всегда завораживали его. Он никогда не переставал удивляться тому, как пар покорял расстояния, открывая каждому путешественнику всю страну. Он любил постоянную суету, оглушительный шум и характерный запах таких станций, как Euston, Paddington и Waterloo. Здесь, в этом уголке Северного райдинга, он нашел идеальное противоядие от больших, закрытых лондонских вокзалов с их ежедневным столпотворением. Эта станция была крошечной по сравнению с ними, открытой небу и очень личной. Как связующее звено деревни с внешним миром, она выполняла ценную функцию, не умаляя при этом чувства сплоченного и самодостаточного сообщества.
Как только начальник станции отправил поезд, Колбек почувствовал себя способным подойти к нему. Сайлас Эллерби тепло его приветствовал.
«Доброе утро, инспектор!»
«Доброе утро, мистер Эллерби», — сказал Колбек, заметив, что его щеки стали еще более румяными, чем когда-либо. «Я вам завидую».
Эллерби рассмеялся. «Ты первый человек, который это сделал».
«Вы работаете в такой приятной обстановке, вы каждый день видите новые лица и вы оказываете такую власть над этими шипящими монстрами, которых мы называем локомотивами. Как только они здесь, они находятся под вашим контролем».
«Вы наблюдали за мной только в прекрасный летний день, сэр. Это не такое уж приятное место для работы зимой, когда льет дождь и продувает ветер. Что касается так называемых новых лиц, то они, как правило, каждый день одни и те же. Вы и сержант — единственные незнакомцы, пришедшие сюда за последний месяц. Это я вам завидую, инспектор», — сказал Эллерби. «Заставлять поезда отправляться вовремя важно, но это не так увлекательно, как работа, которую вы делаете».
«У работы детективом есть и свои недостатки».
«Какие недостатки?»
«Ну, вам придется задавать пытливые вопросы, на которые люди не захотят отвечать. Вам придется вникать в их личную жизнь, а они этим недовольны».
«Это только если им есть что скрывать, инспектор. Когда у вас чистая совесть, как у меня, вы не против любых вопросов».
«В таком случае, если позволите, я задам вам один вопрос».
«Тогда вы можете рассчитывать на прямой ответ, сэр».
«Правда ли, что вы с полковником однажды сцепились рогами?»
Эллерби усмехнулся. «Да, так оно и есть, на самом деле», — признал он. «К счастью, внутри у меня было немного пива, а это всегда меня зажигает».
«О чем был спор?»
«Я не помню всех подробностей. Я был слишком пьян в то время. Но это было как-то связано с тем, чтобы доставить его домой, когда его лошадь захромала. Чего он ожидал от меня?» — спросил начальник станции. «Влезу между оглобель и потяну чертов капкан за него? В любом случае, в ту ночь я был не на дежурстве, так что никто не собирался мне приказывать. Все, что ему нужно было сделать, это постучать в дверь кузнеца, но это было ниже его достоинства. Он приказал мне привести другую лошадь. Когда я отказался, он пришел в ярость и сказал, что заставит компанию меня уволить. Я забыл, что именно я сказал», — сказал Эллерби, широко ухмыляясь, «но это сработало. Он в ярости убежал».