«И где это?»
«Среди небольшой группы людей, которые когда-либо присоединялись к группе стрелков полковника. Вот как они могли подобрать его стреляные гильзы. Видите ли, — добавил он, снова показывая боеприпасы, — я вообще не верю, что они были использованы при убийстве. Ваша мать была застрелена из совершенно другого оружия».
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Эрик Хепуорт никогда не был бы желанным гостем в Black Bull в Саут-Оттерингтоне. Хозяин возмущался его барскими манерами, жена хозяина не одобряла, как он на нее пялился, а другие клиенты были обеспокоены присутствием полицейского. Даже в тех немногих случаях, когда Хепуорт переодевал свою форму, он все еще мог отговорить людей заходить в бар. Он был большим и имел тенденцию влезать в личные разговоры. Пока он был в Black Bull, его посетители чувствовали, что за ними следят. Все еще в форме в тот вечер и с цилиндром на стойке, он потягивал пинту пива и вел бессвязную беседу с хозяином, не спуская глаз с двери. В тот момент, когда Колбек наконец вошел, Хепуорт сделал шаг к нему и изобразил заискивающую улыбку.
«Что вам принести, инспектор?» — пригласил он.
«Сейчас мне ничего не нужно, спасибо», — сказал Колбек, — «но я был бы признателен, если бы вы поговорили с ним, сержант Хепворт».
«Вы можете взять столько, сколько пожелаете, сэр».
«Может, посидим здесь?»
Колбек указал на стол в углу, и они сели по обе стороны от него. Поглаживая бороду, Хепворт навострил ухо, надеясь услышать привилегированную информацию о расследовании.
«Удалось ли вам добиться какого-либо прогресса?» — спросил он.
'Я так думаю.'
«Что вы узнали?»
«Много чего», — сказал Колбек. «Одно из них касается тебя».
Хепворт был осторожен. «Не верьте всем сплетням, которые вы здесь слышите, инспектор. Вы знаете, каково это, когда носишь полицейскую форму. Вы получаете всевозможные неприятные комментарии».
«Это не сплетни. Это пришло из безупречного источника».
«А что обо мне кто-то говорил?»
«Что вы с полковником однажды обменялись резкими словами».
«Большинство его слов были резкими», — сказала Хепуорт, скривив губы. «Я была одной из немногих в деревне, у кого хватило смелости противостоять ему. Он плохо обращался с моей дочерью. Никто не делает этого, не услышав от меня».
«Я понимаю, что спор был из-за ее увольнения».
«Он имел наглость сказать, что Джинни ленивая. Вы никогда не встречали более трудолюбивой девушки. Она плакала несколько дней, когда он выгнал ее оттуда. Ну», — продолжил он, кивнув в сторону окна, «вы видели размер деревни. Если кто-то теряет работу, все об этом знают, и такой девушке, как Джинни, не остается ничего другого, как пойти работать в прислугу. Кто теперь возьмет ее на работу? У Джинни репутация праздной девчонки, которой она просто не заслуживает. Я чувствовал, что должен указать на это полковнику».
«Как он отреагировал?»
«Он сказал мне, что это не мое дело».
«Как отец девочки, вы имели законный интерес».
«Вот что я сказал. Я не ожидал, что он снова возьмет ее на работу, конечно. Все, что я хотел от него, это письмо, в котором говорилось бы, что она хорошо послужила. Ей нужна была рекомендация, инспектор».
«Очевидно, — сказал Колбек, — что он отказался это сделать».
«Он сделал больше, чем это, сэр. Он вышел из себя и начал обзывать меня. Он угрожал донести на меня за неподчинение, как будто я был солдатом его полка. Я этого не потерплю», — прорычал Хепуорт, глаза его загорелись от неприятного воспоминания, — «поэтому я сказал ему, что я действительно о нем думаю».
«Что случилось потом?»
«Он сказал, что меня следует высечь кнутом за мою дерзость, но он не был настолько глуп, чтобы поднять на меня руку. В конце концов, он просто ушел. Я зашел сюда, чтобы охладиться парой пинт».
«Вы не боялись, что будет какое-то возмездие?»
Хепуорт выпятил грудь. «Я ничего не боялся».