«Он пытался добиться вашего увольнения?»
«Если бы он это сделал, он бы потерпел неудачу. У меня превосходный послужной список. Они были бы идиотами, если бы расстались с кем-то с моим опытом».
«Я уверен, что они это понимали», — сказал Колбек с мягким сарказмом. «Но почему против вашей дочери выдвинули обвинение в лени, если это неправда?»
«Я думаю, это от старой гарпии, миссис Уизерс. Она заставляла мою дочь работать каждый час, который посылает Бог. Джинни должна была приносить, носить, мыть, убирать, наполнять это, опорожнять то и делать еще дюжину других дел. Девочка была измотана». Хепворт понизил голос. «А потом, конечно, было еще одно дело».
«Какие еще дела, сержант?»
«Я же говорила. Джинни знала о полковнике и его экономке. Когда она поняла, что их секрет может раскрыться, миссис Уизерс придумала предлог, чтобы уволить Джинни».
Колбек был настроен скептически. «Такая интерпретация фактов, — сказал он, — выдерживает критику только в том случае, если между полковником и миссис Уизерс действительно была какая-то близость. Познакомившись с экономкой, я с трудом верю, что она могла допустить какую-либо непристойность, а события показали, что эта теория крайне эксцентрична».
«Джинни увидела то, что увидела, инспектор».
«Но она видела это довольно затуманенными глазами, если большую часть времени была близка к истощению. По вашим словам, миссис Тарлтон узнала об этом тайном романе и сбежала из дома». Он наклонился вперед. «Как вы объясните тот факт, что мы эксгумировали ее тело сегодня рано утром и подтвердили, что она была жертвой убийства?»
«Полковник, должно быть, убил ее», — утверждал Хепуорт, грозя пальцем. «Ему пришлось заставить жену замолчать, прежде чем она всем рассказала, что происходит в доме».
«Полковник Тарлтон не совершал убийства», — с хриплым авторитетом заявил Колбек. «Я в этом абсолютно уверен. И он не питал неподобающего интереса к своей экономке. Вашей дочери это только показалось. То, что заставило его покончить с собой, было горе от потери любимой жены. С вашей стороны предосудительно очернять его имя намеками на скандал в доме».
«Я не очерняла его имя», — отрицала Хепворт, съежившись от упрека. «Я просто сообщила о том, что почувствовала Джинни. Вы с сержантом Лимингом — единственные, кому я рассказала, клянусь. И хотя у нас с полковником был этот спор, я была более чем готова помочь, когда его жена впервые пропала».
«Да, — вспоминал Колбек, — я думаю, вам за это заплатили».
«Это был не только я. Он предлагал деньги всем, кто примет участие. Но не это заставило меня отказаться от своего свободного времени, чтобы присоединиться к поискам. Мне было жаль этого человека».
«Разве вы не злились из-за того, что он уволил вашу дочь?»
«Это был кризис, инспектор», — справедливо сказал Хепворт. «В таких обстоятельствах забываешь о мелких разногласиях. Я забыл о Джинни и даже не заметил, что он сделал с Сэмом».
«Кто такой Сэм?»
«Он мой парень. Хотя он немного тугодум, он очень старательный и выполняет здесь любую работу, чтобы честно заработать пенни. Одной из вещей, которые Сэму нравились больше всего, были походы на охоту».
У Колбека возник интерес. «Почему это было?»
«Он всегда носил ружье полковника. Пока я не поспорил из-за Джинни», — продолжал Хепуорт. «В следующий раз, когда он попытался отправиться с группой охотников, Сэм был выслан этим мстительным старым брюзгой. Так что, видите ли», — сказал он, как будто его только что оправдали, «я был готов простить и забыть. Вот какой человек Эрик Хепуорт». Он похлопал себя по груди. «У меня большое сердце, инспектор».
Освеженный и восстановленный ночью в объятиях жены, Виктор Лиминг прибыл на железнодорожную станцию впервые с долей энтузиазма. Когда он вошел в водоворот, который представлял собой Кингс-Кросс, он все еще сиял. Построенная всего несколько лет назад как конечная станция Большой Северной железной дороги, станция находилась на тесном участке с туннелями близко к концам платформы. Однако то, что привлекало внимание любого новичка, были две огромные застекленные арки, которые охватывали все сооружение и придавали ему ощущение пространства и чуда. Пойдя туда неохотно в прошлый раз, Лиминг теперь нашел момент, чтобы посмотреть вверх и разинуть рот. Он все еще восхищался сооружением, когда кто-то дернул его за рукав сюртука.
«Доброе утро», — сказала Мадлен Эндрюс, повысив голос среди общего гвалта.
Он был поражен. «Я никогда не думал, что увижу тебя здесь».
«Я пришел в надежде застать тебя. Мне повезло. В такой толпе я мог бы тебя легко пропустить».
«И ты пришел один?»
«Да, я шел по тропинке от Кэмдена».
«Это очень опасно для молодой женщины», — сказал он обеспокоенно. «С вами действительно должен был кто-то быть».
«Там было много людей и много барж на канале. Я не чувствовала никакой опасности. Кроме того, — продолжала она, — я хотела передать вам это». Она протянула мне свое письмо. «Не могли бы вы передать его мне, пожалуйста?»
Он взглянул на имя на конверте. «Инспектор будет рад получить это. Хотя он никогда об этом не говорит, я знаю, что он скучает по тебе так же, как я скучаю по Эстель».
«Ваша жена была рада видеть вас вчера вечером?»