«О, она так и сделала», — возразила Ева. «Мать повысила на меня голос, когда я случайно разбила зеркало, и ей приходилось все время ругать Адама, когда он был маленьким. Но Агнес права. В общем и целом, она старалась изо всех сил ладить с людьми».
«А как насчет твоего отчима?» — спросил Колбек. «По словам твоего брата, он мог нанести оскорбление, даже не осознавая этого».
«У него были грубые манеры, инспектор, я это признаю. И он пытался командовать людьми».
«Можете ли вы вспомнить кого-то конкретного, кого он мог расстроить?»
«Нет, я не могу».
«Думаю, я могу», — вызвалась Агнес. «Я знаю, что у него была серьезная ссора с Эриком Хепуортом, железнодорожным полицейским. Дочь Хепуорта работала здесь и была уволена. Он считал, что девушку следует восстановить, и сказал об этом полковнику в лицо. Я помню, как Мириам рассказывала мне эту историю. Хепуорт, похоже, был очень зол».
«Я встречался с сержантом Хепуортом», — сказал Колбек. «Он рассказал нам, что его дочь Джинни работала здесь, но не было никаких упоминаний о ссоре с полковником».
«Это, конечно, имело место», — подтвердила Ева. «Мать написала мне об этом. Она чувствовала, что Хепворт должна была проявить больше уважения».
«Есть ли еще кто-нибудь, кто скрещивал шпаги с твоим отцом?»
«Я никого не могу вспомнить, инспектор».
«А как насчет начальника станции?» — предположила Агнес.
«А что с ним?»
«Он и твой отчим повздорили о чем-то. Я хорошо это помню. Когда мы с Бертрамом пришли сюда играть в карты тем же вечером, Обри все еще кипел от злости. По-видимому, он пригрозил уволить этого человека за дерзость».
«Мы говорим о мистере Эллерби?» — спросил Колбек.
«Это тот человек, инспектор, Сайлас Эллерби».
«Он не показался мне человеком, склонным к спорам».
«Мужчины могут измениться, если их выпивать. Я видел, как это происходит».
«Я тоже, миссис Ридер», — с сожалением сказал Колбек. «Алкоголь становится причиной большего количества преступлений, чем что-либо другое. Он снимает запреты. Когда у человека внутри слишком много пива, он сдается своим демонам».
«И он забывает о необходимости уважения», — пожаловалась Агнес. «Мой муж столкнулся с этим в банке. В прошлом году ему пришлось уволить одного из своих клерков за то, что он был пьян и вел себя недисциплинированно».
«Возвращаясь к полковнику, вы пока назвали мне два имени».
«Я не могу ничего к ним добавить», — сказала Ева, пожав плечами.
Колбек посмотрел на Агнес. «Миссис Ридер?»
Наступила долгая пауза, пока Агнес размышляла, стоит ли ей назвать другое имя. Внимание к Еве подсказало ей ничего не говорить, но она чувствовала, что инцидент должен быть раскрыт. Наконец она приняла решение, предварив свои слова предупреждением.
«Я не хочу, чтобы вы хоть на секунду вообразили, что этот человек хоть как-то связан с преступлением», — начала она, — «потому что это, честно говоря, невозможно. Но есть человек, с которым Обри некоторое время был в ссоре».
«И кто это был?» — настаивал Колбек.
«Это был ректор, мистер Скелтон».
«Я никогда не слышала о каких-либо разногласиях между ними», — сказала Ева.
«Твоя мать стеснялась тебе рассказать. В конце концов, ректор — твой крестный отец. Ты равнялся на него. Мириам не хотела тревожить тебя рассказами о разладе».
«Что стало причиной разлада, Агнес?»
«Это было какое-то пустяковое дело по поводу пожертвования церкви. Оно раздулось до невероятных масштабов. Бертрам пытался вмешаться и подлить масла в огонь, но его усилия были тщетны».