«Я знаю, что у мистера Таллиса предвзятое отношение к браку».
«Это потому, что он никогда не испытывал ее радостей», — сказал Лиминг. «Я начал жить по-настоящему, только когда мы с Эстель поженились. До этого моя жизнь была узкой и эгоистичной. В ней не было настоящей цели. Внезапно все изменилось. Я знал, куда иду и что хочу делать. А когда появились дети, все стало идеально».
Мадлен ничего не сказала. Она лелеяла мечты стать матерью в один прекрасный день, но она понимала, что это время может быть далеким. Она завидовала Лимингу и его жене. Они поженились через несколько месяцев после знакомства и стали родителями в течение года. Им с Колбеком суждено было иметь более долгую помолвку. Мадлен понимала, почему Таллис еще не рассказали.
«Суперинтендант никогда меня не одобрит», — сказала она.
«Любой нормальный мужчина одобрил бы вас, мисс Эндрюс», — сказал Лиминг с неуклюжей галантностью. «Просто у мистера Таллиса странный взгляд на такие вещи. Это не личное. Если бы инспектор объявил, что собирается жениться на принцессе королевской крови, мистер Таллис все равно попытался бы отговорить его от этого. А по-моему, — продолжал он, осмелев сделать второй комплимент, — «вы равны любой принцессе».
Она почти покраснела. «Спасибо, сержант».
«В любом случае, сейчас не время поднимать эту тему».
'Нет?'
«Посмотрите, что произошло», — сказал он ей. «Единственный брак, который суперинтендант считал удачным, был между полковником Тарлтоном и его женой. Однако оба они умерли самыми ужасными способами. Вряд ли это расположит мистера Таллиса к институту священного брака, не так ли?»
Колбек прибыл в дом и обнаружил, что Ив Доэль утешает Агнес Ридер. Познакомившись с убитой горем дочерью, он надеялся, что она будет более откровенной, чем ее брат. Во время поездки туда в ловушке Адам Тарлтон был менее чем полезен. Все, что его интересовало, были подробности его наследства. Дав сестре краткое описание своего визита в Нортхаллертон, он поднялся наверх и оставил двух женщин наедине с Колбеком. Все трое удобно устроились в гостиной.
«Как вы узнали о последних событиях, миссис Ридер?» — спросил Колбек.
«Мой муж прислал мне записку из банка», — ответила она. «Его проинформировал мистер Эверетт, адвокат, которому, в свою очередь, сообщил мистер Фроггатт, гробовщик. В таком городе, как Нортхаллертон, новости распространяются со скоростью лесного пожара».
«Я понимаю».
«Вы действительно откопали тело, я полагаю?»
Дав им смягченный отчет о том, что произошло, Колбек одним глазом следил за Евой, чтобы убедиться, что подробности не беспокоят ее. На самом деле, она оставалась спокойной и невозмутимой на протяжении всего рассказа. Когда он закончил, именно она стала настаивать на информации.
«А пострадала бы она каким-либо образом, инспектор?»
«Нет, миссис Доул, смерть наступила бы довольно быстро».
«А что насчет ее сумочки и украшений?»
«Их похоронили вместе с ней. Это не было делом рук вора».
«Тогда кто же это мог быть?»
«Это был какой-то случайный акт насилия?» — спросила Агнес.
«Никаких намеков на это, миссис Ридер», — сказал Колбек. «Единственное, что я могу сказать с уверенностью, — это то, что был задействован расчет. Убийство было тщательно спланировано. Это указывает на кого-то местного».
Ева задрожала. «Какая ужасная мысль!» — воскликнула она. «Я не смогу нормально спать, зная, что злодей все еще где-то на свободе».
«Я надеюсь, что вы сможете помочь мне найти его. Вы тоже, миссис Ридер», — продолжил он, поворачиваясь к Агнес. «Вы знаете людей и местность. Я здесь совершенно чужой».
«Я ушла много лет назад, инспектор», — сказала Ева.
«Но вы регулярно переписывались с матерью».
«Да, я это делала, и ее письма были полны новостей».
«Она когда-нибудь упоминала о ссоре с кем-то?»
«Мать никогда бы ни с кем не поссорилась».
«Я могу это подтвердить», — сказала Агнес. «Мириам была слишком милой женщиной, чтобы иметь врагов. Ее невозможно было не любить. За все годы, что мы ее знали, я, кажется, ни разу не слышала, чтобы она повысила голос».