Она сухо рассмеялась. «Я не уверена, что у нас будет много личной жизни. Роберт работает много и нерегулярно. Он может в любой момент уехать в другую часть страны».
«Я не против этого — лишь бы у него хватило здравого смысла ехать на одном из наших поездов».
«Не будь глупым!»
Он нежно сжал ее. «Ты тоскуешь?»
«Я всегда скучаю по нему».
«И я осмелюсь сказать, что он скучает по тебе. Так ему и надо. Я хочу, чтобы моей дочери не хватало как следует. Мне не нужен зять, который забывает тебя, как только ты исчезаешь из его поля зрения».
«Он никогда бы этого не сделал, отец».
«Хорошо», — сказал он. «Что бы я ни делал, твоя мать никогда не выходила у меня из головы, пока она была жива. Ты и она были тем, что помогало мне выдерживать суровые зимы и долгие смены. Что касается инспектора, он должен скоро вернуться в Лондон. Завтра состоится следствие. Когда оно закончится, он сможет сесть на следующий поезд».
«Вы невнимательно прочитали статью, отец».
«Да, я это сделал».
«Тогда вы должны были понять, что Роберт никогда не покинет место, где остались незаконченные дела. Женщина пропала и, как опасаются, погибла. Он захочет найти ее и арестовать кого-нибудь за убийство. Это может задержать его в Йоркшире на некоторое время».
Эндрюс нахмурился. «Мне это не нравится».
«Это то, что мы должны принять».
«Я не имею в виду, что он должен там остаться», — объяснил он. «Дело в опасности, в которой он может оказаться. Теперь, когда он станет членом семьи, я начал беспокоиться о нем. Расследование самоубийства — дело достаточно безобидное, но он также ищет пропавшего человека».
«У Роберта есть дар находить нужных ему людей».
«Кто-то может решить помешать ему это сделать».
«Я не понимаю», — сказала она.
«Я говорю об убийце, Мэдди».
Она с трудом сглотнула. «О, понятно».
«Он не сдастся без боя», — сказал Эндрюс. «Когда человек уже совершил одно убийство, он не замедлит совершить еще одно. Вы слышите, что я вам говорю? Если он найдет пропавшую женщину, инспектор Колбек может подвергнуть себя опасности».
Он был там. Колбек это чувствовал. Где-то в переполненной комнате был человек, который лишил жизни Мириам Тарлтон. Он всматривался в лица тех, кто пришел давать показания, тех, кто сидел в жюри, и тех, кто заполнил суд коронера из печали или любопытства. Не было никаких признаков явного убийцы и никаких намеков на беспокойную совесть. Кто бы ни совершил это деяние, он не был затронут чувством вины. Это еще больше укрепило Колбека в решимости поймать его.
Сидя рядом с Лимингом, он мог вблизи видеть главных участников дознания. Коронер контролировал процесс, высокий, сутулящийся мужчина преклонных лет, который с легкой тревогой смотрел поверх своего пенсне на то, как все больше людей пытались войти. Колбек впервые увидел детей полковника. Ева была погружена в скорбь, оплакивая смерть отчима и все еще подавленная исчезновением матери. Адам был любезен держать голову опущенной, но Колбеку показалось, что он заметил тень улыбки на его губах. Другие были явно поглощены горем, но оно еще не коснулось Адама Тарлтона. Он был отстранен от всего события.
Хотя ему было жаль Ив Доэл, Колбек больше беспокоился об Эдварде Таллисе. После визита к адвокату накануне суперинтендант был чем-то занят и неразговорчив. Ничего не сказав о том, что произошло между ним и Клиффордом Эвереттом, он не проявил особого интереса к тому, что его коллеги узнали из своих разговоров с Бертрамом и Агнес Ридер. Таллис выглядел больным, явно готовясь к испытанию быть вызванным в качестве свидетеля.
«Нагрузка для него слишком велика», — решил Лиминг.
«Он соберется с силами, когда придет его очередь», — сказал Колбек.
«А что, если он упадет в обморок?»
«Этого не случится, Виктор. Если кто-то и упадет в обморок, так это одна из женщин».
«Тогда это будет дочь полковника. Она кажется таким нежным созданием».
«Что вы думаете о ее брате?»
«Похоже, он предпочел бы где-нибудь поиграть в бильярд».