«Не тогда, когда миссис Скелтон дает показания».
«Коронер не вынесет вердикт на основании краткой встречи в деревне с одним человеком. Показания будут получены у всех, кто видел полковника Тарлтона в тот день. И каким бы ни был результат, его право быть похороненным в освященной земле остается».
«Я намерен обеспечить соблюдение этого права», — предупредил Таллис.
«Вы можете делать, что хотите, — сказал настоятель, — но я повторяю то, что пришел сюда сообщить вам. Ни одно самоубийство не будет совершено на территории моего кладбища. Закон или нет, я не позволю его испортить».
Не дожидаясь ответа, он повернулся на каблуках и выскочил из комнаты, откидывая назад свои роскошные волосы, прежде чем надеть шляпу. Таллис кипел от злости. Колбек пытался его успокоить.
«Никто не может отказать ему в праве на погребение, сэр», — сказал он.
«Он будет иметь на это право, — горячо заявил Таллис, — даже если мне придется вырыть могилу собственными голыми руками».
«Я ценю ваши чувства, но вы не можете узурпировать привилегии детей. Они его наследники, суперинтендант. Мы должны подчиниться их желаниям. Им решать, как организовать похороны».
В траурном наряде и с лицом, скрытым за черной вуалью, Ив Доэл обняла миссис Уизерс с амальгамой нежности и скорби. Они обильно рыдали на плечах друг друга. Адам Тарлтон, тем временем, наблюдал за водителем, который выгружал их багаж, прежде чем нести его в дом. Когда это было сделано, мужчина получил плату за проезд, подергал себя за челку в знак благодарности, а затем снова забрался на сиденье своего экипажа. Когда экипаж с грохотом отъехал, Тарлтон с неодобрением посмотрел на двух женщин.
«Достаточно, — резко сказал он. — Мы не можем стоять здесь целый день».
«Нет, нет, конечно, нет», — сказала миссис Уизерс, выпутываясь и вытирая глаза платком. «С возвращением, сэр. Прошло много времени с тех пор, как мы вас видели».
«Прошло слишком много времени».
«Заходите внутрь».
Она отступила, чтобы пропустить брата и сестру в дом. В холле ждала дрожащая Лотти Перл, черное платье ее матери выглядело еще более мешковатым, чем когда-либо. Не зная, говорить или сделать реверанс, она выбрала нервную улыбку, которую никто из них даже не увидел. Полностью игнорируя ее, они прошли в гостиную. Экономка последовала за ними и внимательно посмотрела на них. Ева Доэль была там во время поисков ее матери, но Адам давно не был в доме.
Темноволосая и с лицом эльфа, Ева была все такой же миниатюрной красавицей, как и всегда. Двое детей не лишили ее ни капли цветения, которое проявилось, когда она сняла шляпу. Ее брат, с другой стороны, демонстрировал еще более явные признаки распущенности. Он был среднего роста с землистым цветом лица и темными мешками под водянистыми глазами. В свои тридцать он был на четыре года моложе сестры, но выглядел намного старше. Он тоже был в полном трауре, смахивая с себя цилиндр, словно это было наложением, и вручая его миссис Уизерс.
«Это было долгое путешествие», — сказал он. «Нам понадобится подкрепиться».
«Я немедленно этим займусь, сэр», — сказала миссис Уизерс.
«Я бы приехала раньше, — объяснила Ева, — но мой муж сейчас за границей, и мне пришлось ждать, пока Адам приедет за мной».
«Мне очень жаль, что это произошло, миссис Доул».
«Когда я прочитал ваше письмо, я был в отчаянии».
«Как и все мы».
«Каждый рано или поздно умрет», — заметил Тарлтон.
«Адам!» — упрекнула его сестра.
«Ну, это правда. Я бы предпочел, чтобы это произошло естественным путем, конечно, но у него были другие идеи, и он оставил нас разбираться со скандалом. Это было типично для него».
«Я с этим не согласна, сэр», — лояльно сказала миссис Уизерс.
«Я думал, ты принесешь прохладительные напитки».
«Полковник Тарлтон всегда старался оградить людей от любых неприятностей. Он был очень внимательным человеком».
«Мы можем обойтись без вашего мнения, спасибо».
«Простите меня». Обиженная его поведением, экономка вышла.
«Не нужно быть с ней таким грубым, Адам».