«Ваша дочь, очевидно, умеет передавать послание», — сказал Лиминг.
«Джинни — умная девочка».
«А как насчет твоего мальчика?»
«У нее была большая часть мозгов. У Сэма было то немногое, что осталось».
«Мы произвели арест», — сказал ему Колбек.
Хепворт навострил ухо. «Это был Майкл Брантклифф?»
«Да, так и было».
«Я так и думал. Где ты его нашел?»
«Он жил в коттедже на другой стороне Бедейла. Он полностью признался. Сейчас он заперт в Нортхаллертоне».
«Так что, убийство теперь раскрыто, не так ли, инспектор?»
«О, нет, мы все еще ищем убийцу».
«Но вы только что арестовали Брантклиффа», — сбитый с толку, сказал Хепворт.
«Это было по двум менее тяжким обвинениям», — сказал Колбек. «В течение прошлой ночи он пробрался на церковный двор и с помощью своей лошади опрокинул большой каменный крест, оплаченный полковником. К счастью, сегодня утром мы приехали туда достаточно рано, чтобы вернуть его на место с помощью фермера».
«Это было весом в тонну», — вспоминает Лиминг.
«Большинство прихожан не знали о том, что произошло. После этого я тихо поговорил с викарием, и он пообещал нанять каменщика, чтобы закрепить крест у его основания. Кстати, — сказал Колбек, — мы встретили вашего сына на церковном дворе. Он играл с игрушечными солдатиками».
«За исключением того, что на самом деле это были патроны», — сказал Лиминг, многозначительно взглянув на Хепворта. «Сэм сказал нам, что он их коллекционирует».
«Верно», — осторожно признал Хепворт. «Это его занимает. Он хочет когда-нибудь пойти в армию, но я сомневаюсь, что его возьмут». Когда он наклонился вперед, его борода коснулась стола. «Это все, в чем вы обвинили Брантклиффа?»
«Причинение ущерба церковному имуществу является серьезным правонарушением», — сказал Колбек. «Он купил себе билет обратно в тюрьму. Его срок будет увеличен, когда он признает себя виновным во втором правонарушении».
«Что это, инспектор?»
«Отправка полковнику анонимных писем, полных клеветнических материалов и призванных причинить ему страдания. Короче говоря, помощь в выведении его из равновесия и доведение до самоубийства».
«Я думал, вы уже арестовали кого-то за это».
«Да, — сказал Колбек, — но он был не единственным корреспондентом. Было несколько злонамеренных людей, которым доставляло удовольствие пинать полковника Тарлтона, когда он лежал, так сказать. Каково ваше мнение о таких людях, сержант Хепуорт?»
«Они отвратительны, — настаивал Лиминг, — и их следует преследовать по всей строгости закона».
«Я согласен», — нерешительно сказал Хепворт, откидываясь на спинку сиденья. «Это подло».
«Это подло и трусливо», — продолжал Колбек. «Если кто-то хотел предъявить обвинение полковнику, он должен был сделать это прямо ему в лицо. Ну, именно это вы и сделали, когда он уволил вашу дочь».
«Я это сделал, инспектор. Он этого заслужил. Я не ходил вокруг да около. Когда у меня с ним был этот спор, я сразу перешел к делу».
«И вы делали то же самое в своих письмах к нему, не так ли?»
Хепворт напрягся. «Какие письма?»
«Письма, которые вы никогда не подписывали».
«Это наглая ложь!» — закричал другой. «Я не отправлял никаких писем».