«Вы должны были это сделать, сержант».
«Я никогда не думал, что кто-то узнает», — завыл Хепуорт, обхватив голову руками. «Я думал, это безопасно».
Заставив его окончательно смутиться, Колбек перешел к теме, которую он действительно хотел обсудить. Он встал и указал.
«Что вы делали в день убийства Мириам Тарлтон?» — потребовал он. «Где вы были в момент убийства?»
Хепворт встревоженно поднял голову и начал что-то невнятно бормотать.
Воскресный дневной чай с тетей и дядей всегда был приятным событием для Мадлен Эндрюс, особенно когда ее отец был там. Он часто проводил субботу на работе, но не в этот раз. Он мог надеть свой костюм, пойти с ней в церковь и забыть о вождении локомотива. Эндрюс любил переодеваться в рабочую одежду и избавляться от постоянного запаха железной дороги. Когда они с Мадлен возвращались домой через Камден, в его походке была пружина, а шляпа была залихватски сдвинута набок. Он вспомнил много давно утерянных воскресных дней, когда его жена шла с ним под руку. Ностальгия нахлынула на него.
«Хотел бы я, чтобы твоя мать была здесь», — невольно сказал он.
«Я тоже, отец».
«Твоя тетя так похожа на нее».
«Ей следовало бы это сделать», — сказала Мадлен. «Они были сестрами».
Он усмехнулся. «Я открою тебе секрет», — признался он. «Ей никогда не нравилось, когда я ухаживал за твоей матерью. Она считала, что я слишком настойчив. Но в конце концов я ее покорил. Я очаровал ее, Мэдди».
«Я не уверен, что верю в это».
«В те дни я мог это сделать. Я ведь был молод, знаешь ли. Я не всегда был таким капризным».
«Я знаю это, отец».
Он приподнял шляпу, приветствуя проходящую мимо женщину. «Она бы так гордилась тобой», — продолжал он. «Твоя мать, я имею в виду. Кто бы мог подумать, что у нас в семье есть начинающий художник? Единственное, что я когда-либо мог нарисовать, — это огонь. У тебя талант».
«Только потому, что Роберт вдохновил меня на это», — сказала она.
«Твоя мать тоже была бы впечатлена этим. Мы обе думали, что ты выйдешь замуж за железнодорожника вроде меня, но ты добилась гораздо большего успеха с инспектором Колбеком. Он настоящий джентльмен».
«Я был бы счастлив с Робертом, что бы он ни делал. Он любит свою работу, но человек, которому он завидует, — это ты».
«Я?» — спросил он со смехом.
«Часть его всегда хотела стать машинистом».
«Тогда он может благодарить Господа за то, что он так и не стал одним из них. Ему пришлось бы мириться с тяжелой работой, долгими часами и пребыванием на улице в любую погоду. Я не уверен, что он смог бы это выдержать».
«Он и так это выдерживает», — отметила она. «Он много работает, много работает и находится в условиях ветра, дождя, тумана, снега и гололеда. Я знаю, что на железной дороге случаются несчастные случаи, но Роберт сталкивается с гораздо большей опасностью, когда сталкивается с отчаянными преступниками. То же самое касается и сержанта Лиминга, если уж на то пошло — его не раз жестоко избивали».
«Он выжил, чтобы рассказать об этом», — с чувством сказал Эндрюс. «Когда на меня напали, я чуть не умер. Я долгое время находился в коме».
«Тебе не нужно мне этого говорить. Я сидел рядом с тобой».
«Мои страдания были твоей выгодой, Мэдди».
«Я бы так не сказал».
«Я бы так и сделал», — сказал он. «Если бы поезд не ограбили в тот день, и если бы меня не сбили с ног, вы, возможно, никогда бы не встретили инспектора Колбека. Из всего этого вышло что-то хорошее».
«Самое лучшее, что ты выжил, отец».
«Ну, кто-то же должен тебя выдать на свадьбе».
Она рассмеялась. «Ты говоришь так, будто хочешь от меня избавиться».