Глаза Хольцера сузились:
— Я надеялся, ты мне это расскажешь.
— Вот уж чего не могу. Если бы мне нужен был диск, я нашел бы множество более простых способов заполучить его.
— Возможно, это было не твоего ума дело, — сказал он. — И возможно, те, кто тебя нанял, велели тебе забрать его. Я знаю, ты не имеешь привычки задавать лишних вопросов.
— А имел я когда-нибудь привычку что-либо «забирать»?
— Насколько мне известно, нет.
— Тогда получается, что ты лаешь не на те ворота.
— Ты последний, кто был рядом с ним. И выглядит это нехорошо.
— Похоже, моя репутация от этого сильно пострадает.
— Ты понимаешь, что из тех, кто пытается раздобыть диск, ЦРУ — не худшее из зол.
— А кто же — худшее?
— А как по-твоему? Политики, якудза — все, на ком держится власть в Японии.
Я, немного подумав, сказал:
— Как ты узнал обо мне? О том, что я в Японии?
— Извини, это я обсуждать не могу. Но я тебе вот что скажу: переходи к нам, и мы сможем поговорить о чем захочешь.
Я решил, что ослышался.
— Ты сказал «переходи к нам»?
— Ты скоро поймешь, что тебе нужна наша помощь.
— Вот уж не подозревал, что ты гуманист, Хольцер.
— Дело не в гуманности. Нам нужно твое сотрудничество. Либо этот диск у тебя, либо ты обладаешь информацией о том, где он находится. В обмен на него мы поможем тебе.
Однако я хорошо знал этих людей и знал Хольцера. Чем проще все выглядит, тем, значит, больше им хочется прижать тебя к ногтю.
— Возможно, я и смогу кому-то довериться, — сказал я, — но уж точно не тебе.
— Послушай, если ты насчет войны, так это смешно. Дела давно минувших дней. Теперь другое время, да и место другое.
— Вот только люди прежние.
Он помахал рукой, словно стараясь развеять неприятный запах.
— Что ты думаешь обо мне, значения не имеет, потому что речь не о нас с тобой. Тебя разыскивает полиция. Тебя разыскивает ЛДП. Тебя разыскивает якудза. И они тебя найдут, потому что у тебя больше нет прикрытия.
Что делать? Ликвидировать его прямо сейчас? Но устранение главы отдела повлечет за собой неминуемую кару.
Ехавшая за нами машина свернула направо. Я оглянулся и увидел автомобиль, который шел за ней, — черный седан с тремя-четырьмя японцами. Он двигался медленно, не пытаясь занять освободившееся место. В условиях токийского уличного движения стратегия не самая эффективная.
Я подождал до следующего светофора и попросил водителя повернуть налево. Седан вслед за нами сменил полосу.
Я велел водителю возвращаться на Мейдзи-дори. Он посмотрел на меня, не понимая, что происходит.