— Синтоисты — огромная организация, ее монахи заправляют молельнями, в которые поступают огромные пожертвования. Так что она имеет возможность покровительствовать тем политикам, которые ей нравятся. А Ямото требует, чтобы синтоизм играл в Японии главенствующую роль.
— То есть молельни — это один из источников его финансирования?
— Не только. Партия хочет, чтобы синтоизм преподавался в школах, чтобы монахи совместно с полицией боролись с преступностью.
— Ты сказал, штаб-квартира «Убежденности» находится в Сибакоене? — спросил я.
— Да.
— Ладно. Подыщи мне оборудование для наблюдения. И передатчик, на случай, если удастся попасть в здание. Очень мне хочется послушать наших друзей из «Убежденности».
— Зачем?
— Мне нужна дополнительная информация. Чей это диск? Кто пытается вернуть его? Почему? Не зная этого, мне трудно будет защитить себя или Мидори.
— А почему бы тебе не дать мне какое-то время повозиться с кодом? Возможно, все, что тебе нужно, уже есть на диске.
— Вот времени-то у меня и нет. На взлом кода может уйти неделя. Не исключено, что ты его вообще не взломаешь. А против меня ополчились ЦРУ, якудза и армия монахов-синтоистов. Время работает против меня.
— Ну так уезжай из страны. Зачем тебе сидеть здесь?
— Во-первых, я должен позаботиться о Мидори, а она по собственному паспорту уехать не может. И я сомневаюсь, что у нее имеется поддельный.
— Между вами что-то есть? — он пристально посмотрел на меня.
Я не ответил. Гарри покачал головой:
— Ты поэтому не хочешь, чтобы она помогла мне с кодом?
— Хорошо, я ее попрошу, — сказал я, понимая, что другого выхода нет.
— Мне ее помощь пригодилась бы.
— Знаю. Я, собственно, и не надеялся, что ты справишься без посторонней помощи.
На миг уголки его рта обиженно опустились.
— Что, съел? — сказал я.
Пока я ждал в квартире Гарри — странноватом месте, набитом загадочной электроникой, он по фальшивым документам арендовал для меня в Роппонги автофургончик.
Когда он вернулся, мы загрузили в кузов оборудование. Потом я запарковал фургончик и вернулся в Сибуя. По дороге я прихватил несколько бутербродов, которые мы с Мидори съели, пока я посвящал ее в подробности произошедшего. Я отдал ей коробку с фруктами, сказал, что, выходя, она должна укутать голову шарфом и надеть темные очки. Дал ей адрес Гарри и договорился встретиться там с ней через два часа. Когда я появился у Гарри, он уже возился с диском Кавамуры. Полчаса спустя зазвонил звонок, и я подошел к окну, проверить, кто там'. Кивнул Гарри, тот нажал кнопку, отпирающую парадную дверь. Потом спустился к двери, открыл ее и махнул Ми-дори, приглашая ее войти.
Я сказал ей по-японски:
— Это Гарри. Он немного стесняется людей, потому что все время проводит с компьютерами.
— Хадзимемасите, — сказала Мидори, кланяясь. «Приятно с вами познакомиться».
— Пожалуйста, не слушайте моего друга. Во время войны правительство проверяло на нем экспериментальные лекарства — отсюда преждевременное старческое слабоумие.
Ай да Гарри! — подумал я. Его неожиданная находчивость произвела на меня сильное впечатление.
— Разве от лекарств такое бывает? — спросила Мидори с нарочитой наивностью.
Гарри взглянул на меня и лучезарно улыбнулся.
— Ладно, я вижу, вы поладите. У нас мало времени. План таков... — И я объяснил Мидори, что собираюсь предпринять.