— По хоже, особого выбора у меня нет, — отозвался он.
— Запомните, — сказал я, — идите к Омотэсандо-дори. Я скоро с вами свяжусь.
— Да уж постарайтесь, — ответил Балфинч, кивнул Мидори и вышел.
Мидори, взглянув на меня, спросила:
— Что там у тебя за догадка?
— Потом, — ответил я, глядя Балфинчу в спину.
Мы остановили такси. Отъезжая, я успел увидеть Балфин-ча, шагавшего в противоположном направлении.
На станции «Сибуя» мы разделились. Мидори отправилась назад в отель, а я туда, где мы с Гарри следовали за Кавамурой в утро его смерти.
Я думал о Кавамуре, о его поведении в то утро, о том, что творилось у него в голове. Прежде всего, ему было страшно. Он понимал, что, если его поймают с диском, это будет стоить ему всех оставшихся дней жизни. Меньше чем через час он встретится с Балфинчем и избавится от этой проклятой штуковины.
А что, если за мной следят? — вдруг приходит ему в голову. Он останавливается прикурить, поворачивается и обшаривает взглядом улицу. Кто-то из прохожих кажется ему подозрительным.
Избавься от этой чертовой штуки, пусть Балфинч сам ее забирает. Где угодно... Да вот, фруктовый магазин «Хигасиму-ра», вполне подходящее место.
Я вошел внутрь. Владелец магазина поздоровался со мной и вернулся к своей газете. Магазинчик был маленький, владелец видел его целиком. Кавамуре пришлось прятать диск в такое место, куда покупатель мог, не вызвав удивления, сунуть руку. Да диску и предстояло-то пролежать там час-другой, так что искать совсем уж безопасное место необходимости не было.
А это означает, понял я, что диска здесь, скорее всего, уже нет. И все же поискать стоило. Яблоки! Я видел яблоко, выкатившееся из вагона, когда закрывались двери. Представил себе, как Кавамура перебирает яблоки и сует под них диск. Подошел к ним, заглянул в корзинку. Та была неглубокой, обыскать ее ничего не стоило. Диска нет. Черт! Я поискал в грушах, потом в мандаринах. Ничего. Проклятье!
— Вы не могли бы подобрать мне несколько разных плодов — для подарка? — спросил я владельца. — Скажемте полдюжины.
— Касикомаримасита, — ответил он. «Сию минуту».
В те пять минут, что ушли у хозяина магазина на выполнение моей просьбы, я успел проверить все места, к которым Кавамура мог подобраться в то утро. Все было впустую.
Хозяин вытащил зеленую муаровую ленту и перевязал ею коробку с фруктами. Действительно хороший подарок. Может быть, понравится Мидори. Я вытащил несколько банкнот, отдал их хозяину. Он медленно отсчитал сдачу.
Подождав, когда он с этим покончит, я сказал:
— Конечно, надежды мало, но один мой друг неделю назад потерял где-то здесь компакт-диск и попросил меня проверить, может быть, кто-нибудь его нашел. Вряд ли, но все же...
— Ун, — крякнул хозяин и опустился на колени за стойкой. Миг спустя он поднялся, держа в руке пластиковую коробочку. — А я-то гадал, спросит о нем кто-нибудь или нет.
И он протянул мне диск.
— Спасибо, — сказал я, нимало не удивленный.
Я шел чередой проулков, более или менее параллельных Мейдзи-дори, главной улице, соединяющей районы Сибуя и Аояма. Мне пришлось подняться на рассвете и выбраться из постели как можно тише, чтобы не нарушить сон Мидори.
Я уже сносил диск в «Акихабара», токийскую электронную Мекку, и пытался просмотреть его на компьютере в одном из тамошних огромных компьютерных магазинов. Без толку. Диск оказался закодированным.
Я позвонил Гарри из телефона-автомата, воспользовавшись нашим обычным кодом, чтобы сказать, что хочу встретиться с ним в кофейне «Даутор» в Роппонги. Находилась она неподалеку от его квартиры. Когда я двадцать минут спустя пришел в кофейню, Гарри уже ждал меня. Вид у него был бледный.
— Прости, что поднял тебя так рано, — сказал я.
— Что у тебя с лицом?
— Видел бы ты моего противника. Давай позавтракаем.
— Я буду только кофе.
— Похоже, ночь у тебя выдалась нелегкая.