Дом у голубого залива. Крутой вираж. Токийская осень. Вытащить из петли: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Даже если предположить на миг, что диск существует, не вижу, каким образом знание о том, что на нем записано, может помочь Мидори.

— Я полагаю, вы заинтересованы в публикации содержимого этого гипотетического диска?

— Да, такое предположение вы сделать можете.

— И я могу предположить также, что определенные лица могли бы захотеть предотвратить эту публикацию?

— Это также можно предположить.

— Хорошо. Охотиться на Мидори этих лиц заставляет угроза публикации. Как только содержимое диска станет известно публике, Мидори больше не будет ни для кого представлять угрозу. Так что, похоже, мы хотим одного и того же.

Он поерзал на стуле.

— Я понял, о чем вы. Но я не стану ничего рассказывать, пока не увижу Мидори.

С мгновение я обдумывал его слова. Потом вытащил ручку и листок бумаги и начал записывать инструкции. Я нутром чувствовал, что ресторан не прослушивается, Однако решил перестраховаться. В записке моей было сказано: «Мы вместе выходим из ресторана. Когда выйдем, остановитесь, чтобы я смог убедиться, что при вас нет оружия. После этого идите туда, куда я вам скажу. Уходите сейчас и не произносите ни слова, пока я сам с вами не заговорю».

Я протянул записку Балфинчу. Дочитав ее, он вернул мне листок и кивнул. Мы встали и вышли из ресторана. Я охлопал его и без особого удивления обнаружил, что он чист. Мы пошли по улице, Балфинч чуть впереди.

Я время от времени произносил ему в спину «налево» или «направо» — так мы приблизились к «Спиральному зданию». И наконец вошли в музыкальный отдел, где нас поджидала Мидори.

— Кавамура-сан, — поклонившись, сказал Балфинч.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, — ответила Мидори. — Боюсь, когда мы разговаривали за чашкой кофе, я была с вами не совсем откровенна. Я не настолько не осведомлена о делах отца, насколько пыталась вам внушить. Однако о диске, который вы упомянули, мне действительно ничего не известно.

— В таком случае не понимаю, что я могу для вас сделать, — сказал он.

— Расскажите нам, что содержит диск, — ответил я. — Сейчас мы вынуждены действовать вслепую. Если мы вместе пораскинем умом, шансы найти диск увеличатся.

— Пожалуйста, мистер Балфинч, — сказала Мидори. — Несколько дней назад люди, разыскивающие этот диск, едва меня не убили. Мне нужна ваша помощь.

Балфинч посмотрел на Мидори, потом на меня.

— Ладно, — в конце концов сказал он. — Два месяца назад ваш отец связался со мной. Сказал, что читал мою колонку в «Форбс». Назвал себя и сказал, что ему нужна помощь.

Мидори повернулась ко мне:

— Примерно тогда ему и поставили диагноз.

— Простите? — спросил Балфинч.

— Рак легких. Он только-только узнал, что жить ему осталось совсем немного.

— Я этого не знал. Сожалею.

Мидори слегка наклонила голову:

— Пожалуйста, продолжайте.

— В течение следующего месяца ваш отец подробно рассказывал мне о коррупции в Министерстве строительства и о его роли посредника между Либерально-демократической партией и якудзой. Но мне требовались доказательства.

— Разве вы не могли опубликовать эти сведения, сославшись на «высокопоставленный источник в Министерстве строительства»? — спросил я.

— Как правило, это проходит, — ответил Балфинч. — Но тут имелось две проблемы. Положение Кавамуры давало ему уникальную возможность доступа к информации. Публикуя ее, мы с таким же успехом могли бы указать его имя прямо в заголовке статьи.

— А вторая проблема? — спросила Мидори.

— Степень воздействия. Мы уже напечатали с полдюжины статей о здешней коррупции. Японская пресса наотрез отказывалась перепечатывать их, потому что половина доходов, которые реклама приносит средствам массовой информации, поступает от корпораций. Поэтому, если газета печатает статью, задевающую какого-либо политикана, тот звонит рекламодателю, после чего газета-обидчица становится банкротом. Твердые доказательства изменили бы все. Газетам пришлось бы либо освещать эту историю, либо признать свою полную зависимость.