Дом у голубого залива. Крутой вираж. Токийская осень. Вытащить из петли: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он помолчал.

— Черты лица у вас преимущественно японские, если вы позволите мне сделать такое замечание. Но мне показалось, что я приметил в них следы белой расы, и решил проверить догадку. Вы не будете возражать, если я выскажусь прямо?

— А вы еще не сделали этого?

Он улыбнулся:

— Вы японец, но также и американец, верно?

Я постарался сохранить нейтральное выражение лица.

— И тем не менее. Думаю, вы сможете меня понять. Я знаю, американцы уважают прямоту. Это одна из их неприятных особенностей. И теперь эта неприятная черта заразила даже меня! Вы понимаете, какую угрозу Америка представляет для Ниппона?

Я вглядывался в него, гадая, не напоролся ли я на чокнутого правого.

— Американцы ведут... слишком много прямых разговоров? — спросил я.

— Я понимаю, вы шутите, но в определенном смысле — да. Американцы — это миссионеры, только теперь они проповедуют не христианство, а американский путь развития.

Почему бы немного не поразвлечься?

— И вы чувствуете, что они и вас обратили в свою веру?

— Разумеется. Американцы верят в две вещи: во-первых, в то, что «все люди созданы равными», и, во-вторых, в то, что общество должно безоговорочно доверяться рынку. Чтобы добиться единства своих разноплеменных граждан, Америке всегда требовались отвлеченные понятия подобного рода. А затем американцы начали доказывать истинность этих идей, обращая в свою веру другие народы. В религиозном контексте такое поведение называют миссионерством.

— Интересная теория, — признал я. — Но агрессивность никогда не была монополией одной лишь Америки. Как вы объясните колонизацию Японией Кореи и Китая? Попытками спасти Азию от тирании западных рыночных сил?

— Захваты, на которые пошла Япония в первой половине этого столетия, были ответом на агрессию Запада. Война — в природе человека, однако японцы никогда не воевали ради того, чтобы убедить мир в истинности тех или иных идей. Это делала Америка и ее ублюдочные близнецы — коммунисты. — Он придвинулся ближе ко мне: — Мир всегда воевал и всегда будет воевать. Но интеллектуальный крестовый поход? Сражение глобального масштаба, поддерживаемое современной экономикой, с угрозой ядерного аутодафе для неверующих? На это способна только Америка.

Ну что же, мой диагноз вполне подтвердился.

— Я ценю вашу прямоту, — сказал я, слегка поклонившись. — Ии бенкё ни наримасита. «Это была поучительная беседа».

Он вернул поклон:

— Котира косо. «Для меня тоже». Возможно, мы еще встретимся.

Я посмотрел ему вслед. Затем, решив немного остыть перед душем, спустился вниз, в пустой «додзё» на четвертом этаже. Уже больше семи, слишком поздно, чтобы ехать в «Блюзовую ноту». Ну и отлично,

На следующий день у меня никаких особых планов не было, и потому я решил заглянуть в Дзинботё, в букинистический магазин. У владельца магазина была для меня старая книга, посвященная «симевадза» — приемам удушения, — которой я давно хотел пополнить свою коллекцию книг по боевым искусствам.

У станции «Сэнгоку» торчал собирающий пожертвования монах-синтоист. Похоже, в последнее время эти ребята появились повсюду, Я намеревался покинуть станцию «Дзинботё» через ближайший к книжному магазину «Иссеидо» выход, но, погрузившись в размышления о Мидори и Кавамуре, свернул не в тот коридор. Сообразив, что ошибся, я развернулся и снова миновал тот же угол.

По коридору быстро шел приземистый японец, нас разделяло метров десять. На японце был деловой костюм и рубашка в полоску. Опустив взгляд, я понял, почему не услышал его шагов: дешевые туфли на резиновой подошве. Однако в руке он нес дорогой на вид чемоданчик-дипломат. Бизнесмен, знающий толк в хороших дипломатах, но полагающий, что никто не обратит внимания на его обувь? Возможно. Хотя бизнесмену здесь делать, вообще-то говоря, нечего.

Когда он проходил мимо, я немного напрягся. Что-то в нем встревожило меня. Я обернулся и пригляделся к его походке. Лицо изменить легко, переодеться можно и вовсе в минуту, а вот походку менять умеют далеко не многие.

«Приемы удушения» находились в превосходном, как и было обещано, состоянии, цена ему соответствовала. Я терпеливо подождал, пока хозяин магазина обернет книгу в плотную бурую бумагу и перевяжет сверток шпагатом.

Вернувшись на ветку «Мита» посмотреть, нет ли там Дипломата, я постоял на платформе, пропустил два поезда. Дипломат ушел.

Тут зажужжал мой пейджер. Я отыскал телефон-автомат и набрал номер. Это был Бенни.

— Есть еще одна работа для вас, если вы не против.

— Я от работы не отказываюсь.

— На этот раз вам придется отказаться от одного из ваших принципов. За это получите дополнительное вознаграждение.