Дом у голубого залива. Крутой вираж. Токийская осень. Вытащить из петли: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Неплохо, — сказал Том. — Иностранцам трудно вести дела в Японии. Во многих отношениях она закрыта для внешнего мира.

— Зато это хорошо для Джона, — вставил Кен. — Если бы в Японии не существовало столько дурацких правил, если бы чиновники не были так продажны, вам пришлось бы подыскивать себе другую работу, разве не так?

— Брось, Кен, — сказала Мидори. — Мы и так знаем, какой ты циник.

Я подумал: может, Кен слегка перебрал?

— Ты тоже бываешь циничной, — продолжал он. И повернулся ко мне: — Когда Мидори только вернулась из Нью-Йорка, она была радикалкой. Хотела переделать в Японии все. Теперь уже не хочет.

— Я по-прежнему хочу изменений, — ответила Мидори. — Просто надо быть терпеливой и понимать, когда стоит лезть в драку, а когда — нет.

Кен взглянул на меня:

— А как насчет вас, Джон? Знаете, есть такое американское присловье: «Ты либо решение проблемы, либо ее часть».

Я улыбнулся:

— Есть еще третья составляющая: «Либо часть пейзажа».

Кен кивнул:

— Это самое плохое.

Я пожал плечами.

— У некоторых людей возникают проблемы с импортом в Японию, и я помогаю им решать эти проблемы. Впрочем, в том, что вы говорите, присутствует здравый смысл.

Ему хотелось спорить, и то, что я тихо-мирно с ним соглашался, сбивало его с настроя.

— Давайте еще выпьем, — сказал он.

— Мне уже хватит, — отозвалась Мидори.

И пока она это произносила, я заметил, как Ласковый щелкнул каким-то маленьким, размером с разовую зажигалку, устройством, направив его на нас.

Он фотографировал Мидори, а вместе с ней на снимок попаду и я. Ладно. Надо будет выйти с этими тремя, потом придумать какой-нибудь предлог, вернуться и скрутить его. Я не собирался оставлять снимки в его распоряжении. Но Ласковый предоставил мне другую возможность. Он встал и направился к уборной.

— Мне, пожалуй, тоже пора домой, — сказал я. — Вот только в туалет забегу.

Когда Ласковый открыл дверь туалета и вошел внутрь, нас разделяло всего несколько шагов.

Две кабинки, два писсуара. Периферийным зрением я отметил, что двери кабинок приоткрыты. Мы одни. Он повернулся ко мне, возможно признав во мне одного из тех, кто был с Мидори. Возможно, инстинкт предупредил его, что он в опасности.

Не сбавляя шага, я приблизился к нему и ударил левой рукой по горлу. Голова его дернулась вперед, руки взлетели к горлу. Я шагнул ему за спину и правой рукой обшарил передние карманы. Фотоаппарат оказался в левом.

Взяв Ласкового за волосы и подбородок, я резко крутанул голову по часовой стрелке, сломав шею. Потом оттащил тело в одну из кабинок и усадил на унитаз. При запертой двери любой, кто войдет сюда, просто подумает, что кабинка занята.

Я захлопнул дверцу толчком правого бедра, коленом запер задвижку. Потом, ухватившись за верх перегородки, подтянулся и спрыгнул в другую кабинку. Протер туалетной бумагой те места, за которые хватался, сунул комок бумаги в карман, сделал глубокий вдох и вышел в бар.

— Все готовы? — спросил я, подойдя к столику.

— Пойдемте, — сказала Мидори.

Мы направились к кассе. Счет был у Тома, но я настоял на том, что заплачу сам — это, мол, моя привилегия после удовольствия, доставленного мне их выступлением. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из них воспользовался кредитной карточкой, оставив тем самым следы нашего пребывания здесь.

Пока я расплачивался, Том сказал: «Я сейчас» — и направился к туалету. Кен последовал за ним.

— Не хотите пройтись до вашего дома? — спросил я Мидори.