По городам и весям: путешествия в природу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С поддержкой основных положений очерка «Светлое око Сибири» выступили также доктор биологических наук Г. Крылов (Новосибирск), доктор экономических наук В. Шерстобоев (Ставрополь), рабочий Л. Лапин (Красноярск), инженер М. Блиох (Ленинград), кандидат географических наук Т. Овчинникова (Москва) и многие другие. Вскоре после публикации очерка «Сибирские огни» напечатали блестящую статью старшего научного сотрудника Сибирского отделения АН СССР Г. Поспелова «Размышления о судьбе Байкала». Очень интересно он пишет о том, что Байкал — единственная природная лаборатория, которой располагает человечество для исследований огромной важности — поведения света в массах прозрачных плотных сред. Химически чистая, прозрачная и однородная байкальская вода может понадобиться для изучения «свойств света в его удивительных пучках, которые, формируясь в квантовых генераторах, становятся в миллионы и миллиарды раз более яркими, чем солнечные, обретая способность «простреливать» огромные космические пространства». Г. Поспелов сообщает также тревожный, уже «земной» факт, подтверждающий неудачный выбор площадки для Селенгинского комбината: «Селенгинский комбинат еще только строят, а он уже получил повреждения от небольшого землетрясения…»　

Вспоминаю, как в печати стали появляться успокоительные, бездоказательные статьи представителей ведомства. Разбирать эти статьи сейчас не имеет смысла, они опровергались самой жизнью, только на одном тезисе сторонников строительства следует, пожалуй, остановиться, потому что он имеет принципиальное значение. Авторы, отстаивающие в печати и с трибун узкие интересы ведомства, не раз нажимали на то, что защитники Байкала — неспециалисты, люди некомпетентные, никого не представляющие, а посему и слушать, мол, их нечего. Немало таких слов было адресовано и мне. Повторю, что я неспециалист и моя компетенция в спорном вопросе о разумности строительства Целлюлозных предприятий на Байкале довольно ограничена. Однако писателю, выступающему с большой экономической, политической или общественной проблемой, есть кого представлять, и это вопрос чрезвычайной важности…

Почему в свое время «неспециалист» В. Г. Короленко, движимый чувством гражданского долга и гуманности, доказал юридическую несостоятельность обвинений, выдвинутых против мултанцев? Зачем больной А. П. Чехов, не являвшийся специалистом по этнографии и социологии, проделал мученический вояж через всю Сибирь на Сахалин и, свершив там громадную неоплатную работу, воззвал потом к человеколюбию властей? Отчего по очерку «неспециалистки» М. С. Шагинян «Выбор варианта» было принято решение правительства о наиболее разумном направлении железной дороги между Волгой и Уралом? А вспомним всколыхнувший всю советскую общественность роман «Русский лес» замечательного нашего писателя-патриота Леонида Леонова, неспециалиста, поставившего проблемы рациональной эксплуатации лесов с поразительной жизненной достоверностью и научной глубиной.

Понятно, что мне и всему моему поколению русских литераторов тянуть да тянуть до своих предшественников и учителей, и в данном случае речь идет лишь о принципе, о незыблемом праве, даже, вернее, обязанности писателя отзываться на проблемы, которые отшибают сон у совестливых писателей и читателей, то есть волнуют народ…

В течение нескольких лет призывы к разумному использованию Байкала содержались в решениях и требованиях научных учреждений и общественных организаций, в выступлениях ученых, органов печати, специалистов. Перечислю некоторые из них:

конференция по развитию производительных сил Восточной Сибири (1958), пленум Восточносибирской ихтиологической комиссии (1958), совещание географов Сибири и Дальнего Востока (1959), Зоологический институт АН СССР (1959), Комиссия по охране природы АН СССР (1959), третий съезд Географического общества СССР (1960), Московское общество испытателей природы (1960), Всесоюзное гидробиологическое общество (1960), Байкальский лимнологический институт (1958–1962), Энергетический институт имени Кржижановского (1960), президиум Всероссийского общества охраны природы (1960).

В 1962 году: Сибирское отделение АН СССР, научно-технический совет Всероссийского общества охраны природы, президиум этого общества, общественность МГУ, комиссия президиума АН СССР, Научно-исследовательский институт озерного и речного рыбного хозяйства АН СССР, Сибирское отделение этого института. Ботанический институт АН СССР, Ленинградское отделение Всесоюзного микробиологического общества, пятое Всесоюзное совещание по охране природы, секция гидробиологических процессов Научного совета АН СССР по водным ресурсам…

В защиту Байкала печатно или устно выступали академики М. В. Келдыш, М. А. Лаврентьев, Е. Н. Павловский, А. А. Трофимук, С. Л. Соболев, В. Н. Сукачев, А. Л. Яншин, А. А. Григорьев; члены-корреспонденты Л. А. Зенкевич, Л. А. Мелентьев, А. С. Хоментовский, М. Ф. Шостаковский, Н. А. Флоренсов; доктора наук, профессора Д. Э. Реймерс, В. Н. Скалой, М. М. Кожов, М. М. Одинцов, В. С. Солонснко, К. Н. Мишарин, Я. М. Грушко…

Газеты и журналы: «Правда», «Комсомольская правда», «Литературная газета», «Литературная Россия», «Московский комсомолец», «Октябрь», «Сибирские огни» и т. д.

Ко времени выхода этой книги вокруг Байкала произошло много событий. В защиту светлого сибирского моря выступили в печати вице-президент АН СССР Б. П. Константинов, академики Л. А. Арцимович, Н. В. Белов, А. И. Берг, Б. Е. Быховский, И. П. Герасимов, А. И. Жуков, Я. Б. Зельдович, Б. А Казанский, П. Л. Капица, П. А. Ребиндер, А. Н. Фрумкин, А. В. Шубников, Д. И. Щербаков; члены-корреспонденты АН СССР И. В. Петрянов и Н. И. Эмануэль, начальник отдела Госстроя РСФСР В. Г. Гребенкин, народные художники СССР С. Т. Коненков и П. Д. Корин, писатель Л. М. Леонов; в числе других подписал это письмо и я. Мы писали, что необходимо исправить ошибку Госкомитета по лесной, целлюлозно-бумажной, деревообрабатывающей промышленности и лесному хозяйству при Госплане СССР, грозящую обернуться подлинным бедствием для народного хозяйства района Байкала. И далее: «…Работники этого комитета считали возможным вводить в заблуждение правительство относительно правильности выбора места строительства в сейсмической зоне и невозможности получения чистой воды в другом месте. Они представляли завышенный расчет сырьевых ресурсов прибайкальских лесных массивов, занижали цифры стоимости строительства и будущих производственных затрат. Отвергались также доводы против сплава леса в плотах и «сигарах» по Байкалу и молевого по его притокам, и был подготовлен именно сплавной вариант доставки леса на Байкальский завод. Работники Госкомитета пошли на риск невиданных масштабов, превращая озеро Байкал в опытный водоем для испытания системы очистки сточных вод, системы, не проверенной в производственных условиях и непригодной для суровых условий Забайкалья». Мы просили прекратить строительство целлюлозных предприятий на Байкале и демонтировать их.　

Часть своей речи на XXIII съезде КПСС посвятил Байкалу Михаил Александрович Шолохов. Отметив, что «у нас не очень-то иной раз прислушиваются к серьезным сигналам печати», М. А. Шолохов под аплодисменты делегатов сказал:

И я, выступая на XV съезде комсомола, сказал несколько слов, посвященных этой теме:

К огромному огорчению тысяч и тысяч людей, все прежние решения о Байкале остались в силе. Каждому ясно, что не так просто в сбалансированной экономике вдруг поступиться несколькими сотнями миллионов рублей, совсем даже не просто. Но на самый худой конец строительства обязаны были, черт возьми, выполнить условия, при которых им разрешалось начать варку целлюлозы на байкальском берегу! Санитарная инспекция, входившая в Государственную комиссию по приему в эксплуатацию первой очереди Байкальского целлюлозного завода, констатировала следующее:　

— волокон в «черном» потоке содержится в три-четыре раза больше проектного, в «белом» вообще отсутствует биологическая очистка;　

— из десяти запланированных для пускового комплекса песчаных фильтров готовы только четыре;　

— совсем не проходят биологическую очистку фекальные стоки, которых оказалось к тому же в три раза больше, чем ожидалось, и маломощные очистные сооружения по механической их очистке не справляются с делом;　

— окислительная установка на потоке дурнопахнущих стоков и первичные отстойники на «черном» потоке не построены;　

— не сооружены предусмотренные проектом нефтемаслоловушки, не подготовлены к сдаче в эксплуатацию цех таллового масла, цех дезодорации скипидара, котел для сжигания отходов окорки и другие утилизационные сооружения;　

— дамба золошлакоотвала имеет повышенную фильтрацию, так как сооружена с отступлениями от проекта, из крупногалечного материала;　

— работу существующих очистных сооружений вообще оценивать невозможно, так как они рассчитаны на очистку сточных вод от производства небеленой сульфатной целлюлозы, а отладка и работа их идет на отходах, получаемых от производства натронной небеленой целлюлозы.　

И так далее и тому подобное. Несмотря на то что на очистных сооружениях было зафиксировано 11 серьезнейших недоделок и отступлений от проекта, завод был пущен! А вот передо мной новые документы, свидетельствующие о халатности, безответственности, бесчисленных нарушениях технологии на новом предприятии, должностных преступлениях. Приведу хотя бы некоторые факты.　

Вспоминаю один важный разговор о Байкале, в котором я принял участие как член Центрального совета Всероссийского общества охраны природы. На мой вопрос о том, наказан ли кто-нибудь за все эти преступления, из президиума ответили, что никто не наказан — органы прокуратуры отказываются вести байкальские дела, потому что… завод проходит стадию отладки. Взволнованный председатель объявил, что он считает своим долгом поставить об этом в известность Политбюро ЦК КПСС…　

По последним сообщениям с Байкала, строители очень много сделали для того, чтобы устранить неполадки в работе очистных сооружений, изжить аварии, однако угроза над сибирским сокровищем по-прежнему сохраняется. Любая мелочь может вызвать здесь большую беду. 6 августа 1967 года, например, легкий летний штормок взял в оборот четыре каравана леса. «Сигары» растеклись, такелаж утонул, завод остановился. А чтобы сохранить дееспособной систему биологической очистки, стоки должны поступать в нее непрерывно. И должно быть, немало печальных вестей услышим мы еще с байкальских берегов. Ведь завод работает на четверть проектной мощности и выпускает пока продукцию, с которой уходит часть вредных веществ.　

Говорят и пишут, что строительство на Байкале — многообещающий эксперимент мирового масштаба, во время которого пройдет всестороннее испытание невиданная доселе в технике система очистки и утилизации отходов целлюлозного производства. Наверно, нужда в таком эксперименте была, но зачем объектом его выбран именно Байкал?..

1968

Прошло двадцать лет с тех пор, как в печати появилось «Светлое око Сибири». За это немалое время пресса, радио и телевидение немало сделали для того, чтобы славное сибирское море прочно вошло в народную память как драгоценный уникум земной природы, с которым надо бы обращаться поосторожней да побережней. С Байкала шли то утешительно-успокоительные известия, то неотступно-тревожные, и я прошу прощения у моих читателей за то, что, выступая иногда в печати с байкальскими новостями, в силу разных причин все же не смог эти годы жить или часто бывать на озере, чтобы подробно и систематически рассказывать о тамошних событиях и эпизодах. Однако в мой адрес все время шли письма и документы свидетелей и сочувствующих, и сейчас у меня их достаточно много, чтобы без преувеличений заявить, что Байкал стал символом совести и гражданственности, а защита его — примером глубокой заинтересованности советских людей в больших государственных делах.　

Мы все вместе радовались, когда узнали, что очистные сооружения, стоимость которых составила двадцать процентов финансовых вложений в заводы, наконец-то заработали на полную мощность, надеялись на обещания перейти «в ближайшее десятилетие на замкнутый цикл производства». Был запрещен промышленный лов омуля, только распоясались браконьеры, почему-то получившие доступ ко всей акватории озера. Предусмотрительно был изменен первый проект Байкало-Амурской магистрали — трасса перенесена от озера в глубь гор, но строится на берегу город с нефтяной базой и прочими неизбежными атрибутами большого современного человеческого поселения. Покончено с губительным молевым сплавом на реках, впадающих в Байкал. Тем не менее два миллиона кубометров сырья доставляются водой только для Байкальского целлюлозно-бумажного комбината, причем кислородопотребляюшая кора составляет пятую часть объема лиственничного ствола, десятую — соснового. Плоты, зыбясь на волнах, теряют кору, и Байкал, привычно расходовавший свой чудодейственный, растворенный в воде кислород на нейтрализацию огромных масс органических веществ, теперь получает дополнительные нагрузки и медленно теряет животворные силы, не обеспечивая устойчивой жизненной среды для своих сложнейших и нежнейших экосистем.　

Еще далеко до упорядочения лесного дела в бассейне Байкала — мечтой остаются подлинные выборочные рубки, сохранение подроста и почв, эффективное восстановление лесов. Массовое нашествие «диких» и «культурных», то есть более или менее организованных туристов становится причиной пожаров, вырубок прибрежной древесно-кустарниковой растительности и таких вроде бы мелочей, как полное уничтожение цветовой — травяной и минералогической — палитры берегов славного моря. Там, где совсем недавно роскошно цвели пленительные таежные лилии, марьин корень, дельфиниум высокий, иван-чай, ослепительные жарки, дикорастущие левкои, остался один лютик, а с уреза откатной волны исчезают в карманах, сумках, рюкзаках и мешках изумительные по расцветке байкальские кварцитовые камушки, так что местами на берегу ничего уже не остаюсь, кроме булыжника да песка…　

24 апреля 1978 года большая группа старых большевиков послала в научные и иные инстанции письмо, констатируя, что в бассейне Байкала «…из-за загрязнений и других нарушений Закона об охране природы не продуцируют богатые в прошлом водоемы, не продуцируют большие территории, неразумно лишенные лесов, почв, влаги; растут площади развеваемых песков; необоснованно эксплуатируются ведомствами горные и защитные леса; в реках и в Байкале ухудшается гидрохимический состав водных масс и т. д., то есть разрушаются водные системы в бассейне, включая Байкал, продолжается практика, благоприятная для нарастающего действия стихийных сил природы и совершенно неблагоприятная для воспроизводства природных богатств, не годная для длительных интересов общества. Эти факты указывают: 1) на отставание науки от задач хозяйственной деятельности в бассейне Байкала; 2) на непонимание исторической перспективы в природопользовании; 3) на наличие бюрократизма в руководстве хозяйственной деятельностью». Только авторы письма почему-то полагают, будто сегодняшние проблемы Байкала разрешит научно-исследовательский Институт экологии и охраны природы в составе Бурятского филиала Сибирского отделения АН СССР…　

А 8 октября 1978 года «Правда» напечатала большую тревожную статью «Живая вода Байкала». Отсылая заинтересованного читателя к этой многоплановой серьезной публикации, я остановлюсь лишь на двух ее важнейших и принципиальных положениях. Центральный печатный орган нашей партии решительно и категорически выступает за отмену плотового, «сигарного способа доставки древесины по озеру, за переход на сухогрузные, судовые перевозки. «Понадобятся, понятно, время и средства, чтобы построить флот, причалы. Зато итогом усилий будет не только улучшение «здоровья» озера. Удастся полностью избежать потерь леса. Далее. Скорость буксировки барж вчетверо выше, чем плотов. Есть и еще важный аргумент в пользу судовых перевозок. О нем сообщил В. Бабкин, научный сотрудник Института органической химии Сибирского отделения АН СССР: