По городам и весям: путешествия в природу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Позднее была выдвинута не менее вздорная идея о сбросе сточных вод в глубины Байкала — этим способом предполагалось предохранить от заражения морские мелководья, где живет рыба. Идею «обосновал» для проектировщиков научный сотрудник Института озерного и речного рыбного хозяйства С. И. Краснощеков. Однако Ленинградский ГосНИОРХ, а также его сибирское отделение в Красноярске выступили с решительным протестом: «Частное и к тому же ошибочное мнение С. И. Краснощекова не может служить основанием для решения вопроса о сбросе в Байкал загрязненных промышленных сточных вод, тем более что сам С. И. Краснощеков снимает свое предложение как выдвинутое ошибочно, поскольку в то время он не располагал достаточными материалами по гидрологии Байкала».

И, наконец, последнее обоснование, не уступающее по своей научной «достоверности» предыдущим, однако вполне удовтетворяющее проектировщиков, тем более что они являются единоличными его авторами. Ничего особенного не произойдет, считают они, если сбрасывать сточные воды Байкальского, например, завода на сорокаметровую глубину недалеко от берега. «Зона влияния сточных вод имеет следующие размеры: длина 3,7 км, ширина 79 м, высота 79 м. За пределами этой зоны сточные воды завода никакого влияния на режим озера не оказывают».

Достаточно в тихую погоду взглянуть с кручи на прибрежные воды южного Байкала, чтобы понять всю наивность этого «окончательного обоснования». Повторяя очертания берегов и подводных впадин, тянутся вдоль побережья темные и светлые струи — мощные течения, окольцовывающие весь юг моря. Рыбаки рассказывают, что теплые и холодные полосы перемежаются неподалеку от берега, а это значит, что происходит также перемешивание глубинных и поверхностных вод. Почему же будет стоять на месте отравленное облако? Ну хотя бы, простите за примитивизм, бочку густой синьки вылили на эту сорокаметровую глубину и посмотрели, что произойдет!

Далее. Будущий Байкальск однажды в газете громко назвали «городом на семи реках». Действительно, в районе строительства в Байкал впадает много быстрых и сильных рек и ручьев. Разве они позволят отравленным водам прижиматься к берегу?

Зона влияния стоков Селенгинского комбината, по мнению проектировщиков, будет совсем мизерной: «Около 200–250 метров по длине, 10–15 метров по ширине, 3–4 метра по высоте». Но ведь широко известен неоспоримый научный факт: Селенга доносит свои насыщенные кремнием воды даже до противоположного берега моря, в район Песчанки и Бугульдейки!

Промышленные выбросы с температурой в двадцать градусов не станут рассасываться по холодным байкальским глубинам, будут всплывать на поверхность. А бешеные байкальские штормы, которые месяцами перемешивают море? Зону «влияния» сточных вод от них не оградишь! Наконец, эта зона из-за высокой температуры сточных вод будет особенно сильно расширяться подо льдом долгими сибирскими зимами.

Южнобайкальские течения, правда, не достигают северных районов моря, однако это слабое утешение, потому что тамошние рыбные пастбища бедны — биомасса на них почти в два раза меньше средней байкальской. Отрава попадает в самые рыбные места. Некоторые специалисты считают даже, что течения быстро вынесут ее в Ангару, а оттуда к Иркутску.

Была сделана попытка найти выход из этого безвыходного положения. Проектировщиков заставили изучить предложение ученых о сбросе отравленных вод Байкальского завода за пределы морского бассейна. Я проехал всю трассу предполагаемого трубопровода. Она тянется от Байкальска по южному побережью до Калтука, а отсюда вдоль Тункинского тракта выходит к деревне Быстрой. Здесь сточные воды должны сливаться в Иркут. Эта мощная таежная река долго петляет в скалах, бурлит на порогах, отстаивается в тонях и впадает в Ангару ниже Иркутска. На протяжении более ста километров вдоль ее берегов не живет ни один человек. Почему, на самом деле, не сбросить в нее сточные воды, предварительно очистив их всеми возможными средствами?

И вот я листаю три увесистых тома расчетов и чертежей, подписанных главным инженером проекта трубопровода Б. Яроцким, руководителем группы Б. Вонсовичем и старшим инженером В. Кербером. Заключение проектировщиков выглядит очень убедительно: так как стоимость устройства сброса сточных вод в Байкал составляет всего один процент от общих затрат на строительство завода, а коллектора до реки Иркут по самому дешевому варианту — двадцать процентов, то тянуть этот трубопровод нецелесообразно, экономически не оправданно. Однако почему эти шестьдесят пять километров трубопровода «самого дешевого варианта» получились такими дорогими? Читаю проект главу за главой, разбираю со специалистами чертежи, проверяю колонки цифр. Да, по такому проекту дешево не построить!

Дело в том, что более пятидесяти километров трубопровода предполагается вести по берегу Байкала, где и без того невероятно тесно: по узенькой прибрежной полоске тянутся железная и автомобильная дороги, воздушные и подземные линии электропередачи, другие важные коммуникации. Коллектору требуется полоса отчуждения в двадцать метров, но где ее взять? Приходится лезть на крутые отроги Хамар-Дабана, а тут для любого строительства гроб с музыкой. Как подвозить материалы? Нужна дорога, новые расходы. Из-за сложности профиля трасса змеится, удлиняется, число станций перекачки растет с каждым десятком километров. Бульдозеры и экскаваторы на такие кручи не загонишь, и без чудовищных затрат ручного труда не обойтись. Для перехода рек и ручьев нужно строить десять мостов с длиной пролета в пятнадцать метров, множество насыпей, анкерных опор, ливневых дюкеров. А во сколько обойдется тепловая изоляция, устройство против обвалов, землетрясений, каменных осыпей, ливневых вод! Только дефицитных металлических труб проектировщики Сибгипробума намечают уложить пятьдесят тысяч тонн.

Что ж, ничего другого придумать нельзя?

Можно! Можно освободиться от этих устрашающих, нащелканных арифмометрами миллионов, можно избежать расхода дефицитного материала, до минимума сократить бесконечные списки оборудования. Зачем взбираться трубопроводам на кручи? Не проще ли опустить его в прибрежные воды Байкала? Не надо никакой полосы отчуждения, длина коллектора намного сократится. Можно обойтись без камер переключения и всего двумя насосными станциями. Никаких тебе мостов, насыпей, опор, изоляции, не страшны землетрясения, обвалы и ливни. Подводный коллектор никому не помешает: на всем его протяжении нет ни одного причала. Отпадает проблема транспорта и механизации строительства, потому что сборка трубопровода будет вестись с воды. Наконец промышленные стоки можно пропускать через трубопровод, сделанный из самого дешевого строительного материала — дерева. Последний же участок трубопровода — вдоль Тункинского тракта — очень короток, и построить его можно с минимальными затратами.

Многие работники Сибгипробума удивляются, почему не был рассмотрен и просчитан этот самый естественный, простой и технически легко выполнимый вариант прокладки трубопровода. Г. Э. Симкин, например, сказал:

— Я предполагал, что группа остальные варианты только перечислит, а остановится на этом и его обоснует… А вы слышали, какой мы на Селенге нашли оригинальный выход?

Оказывается, сточные воды, предварительно очищенные на комбинате всеми доступными способами, однако обескислороженные, с множеством вредных для байкальской живности примесей, придумали спускать не прямо в море, а заполнять ими огромную Клюквенную падь, наклонную к Байкалу. Причем предварительно предполагается выбрать пески, поставить на галечное основание подпорную плотину, чтобы стоки фильтровались через мощный слой гальки.

Это было очень интересно, и я жадно вникал в подробности. Однако через несколько минут нас с Григорием Эммануиловичем ждало горькое разочарование. Надо же было случиться такому совпадению! С Селенги при мне передали радиограмму: пробурили пятнадцать метров, а гальки все нет и нет. Предложение отпадает…

В кабинете директора Сибгипробума П. И. Федотова во всю стену висят два полотна — красиво выполненные схемы будущих предприятий на Байкале. Павел Иванович уверен, что комбинаты не потравят рыбу, хотя никакими аргументами не подкрепил эту уверенность.

— А это что? — спросил я, увидев на рисунке Байкальского завода какой-то странный стрельчатый обелиск, похожий на башню Александра Гюстава Эйфеля. — Что это такое?

— Телевизионная вышка, — сказал Павел Иванович. — Она, конечно, не будет стоять в заводском дворе. Для красоты здесь нарисована…

— А я подумал, что это памятник Байкалу, — заметил я под смех присутствующих, хотя ничего смешного в моих словах не было.

Орел или решка? Не экономия, а убыток.

Закопанные миллионы, отжившие методы.

Абстрактная личность и проблема будущих поколений.

Некоторые предложения. Орлов или Решкин?

Заводы нарушили план моей поездки. А может быть, это к добру и я написал то, что в моем положении и надо было написать?

Итак, в результате многочисленных встреч, изучения документов, споров и размышлений я вынужден сделать такой общий вывод: хотя строительство целлюлозных предприятий на Байкале началось, но вряд ли оно благополучно закончится; если же все-таки закончится, то какой ценой! Строители заводов, проектировщики, ученые все еще гадают, закроют эти стройки нли будут продолжать «загонять» деньги. Орел или решка? Возникает то одна, то другая проблема, и споры разгораются с новой силой. Стройка идет, но живет, не умирает надежда, что кто-то серьезно, всесторонне разберется во всех этих проблемах и примет решение изменить профиль строящихся предприятий, перенести строительство в другое место Сибири.

В конце своего очерка я хочу обобщить впечатления и представить разногласия между учеными и строителями в виде вымышленного разговора двух не существующих в жизни людей — Орлова и Решкина. Пусть они поговорят откровенно…

Решкин. Извините, я опять по поводу заводов.

Орлов. Слушайте, сколько можно? И так вы. ученые, затянули строительство, хоть в петлю лезь.

Решкин. Мы затянули! Говорите спасибо, что помогли избежать вам серьезных ошибок. Не надо было затевать это строительство здесь. А разговор сам напрашивается, потому что дело с каждым днем все осложняется.