По городам и весям: путешествия в природу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Красная рыба Каспийского бассейна — особое национальное достояние нашего народа. В южном полушарии земли она совсем не водится, а доля других стран в добыче осетровых мизерна — всего один процент. Район Каспия дает практически всю мировую продукцию знаменитой черной икры, которую повсюду за рубежами нашей страны называют «русской». Этот чудесный деликатес наполовину состоит из белков и жиров, прекрасно усваивается человеческим организмом.　

Впрочем, зачем это я взялся за рекламу того, что не нуждается в рекламе. Было б «русской икры» побольше! На внутреннем и международном рынках этот замечательный пищевой продукт пользуется неизменным, всевозрастающим спросом и давно уже стал валютным товаром — многие страны охотно платят нам за него золотом.

Скрипят блоки электрической лебедки, выбирая трос. Из темноты появился большой мужчина в спецовке — Бирюков Василий Назарович, «пятчик». Это очень важная и трудная работа — следить за «пятным» концом невода, держать трос, когда его потянет течением. Я обратил внимание на глубокие борозды в прибрежном иле, пропаханные острой стальной палкой — главным инструментом «пятчика».　

Но вот в темноте концы невода сошлись. Раздалась команда: «Брать за обе!» Там, в воде, была уже вся бригада. В высоких сапогах, прорезиненных брюках и куртках рыбаки быстро выбирали сеть. Наконец вода забурлила, из нее стали выпрыгивать крупные рыбы. Подошли лодки, и темп работы ускорился. Радостные крики, плеск воды, по ее черной поверхности — разбитый на тысячи живых искринок лунный свет — серебряная рыба, безрассудно пытающаяся прорвать невод, перепрыгнуть через трос, выскользнуть из рук рыбака. Веселая и красивая работа!　

Но и нелегкое это дело, его надо любить. Рыбак как тысячу лет назад, должен стоять в воде, под ветром, работать голыми руками. Точно и осторожно работать, а то какой-нибудь бешеный судак пропорет тебе руку острым спинным плавником да еще внесет в рану болезнетворную слизь — намаешься.　

И чем ближе к зиме, тем больше трудностей наваливается на каспийского рыбака. Иногда случаются события исключительные. Однажды волны и ветры разрушили ледяное поле, и бригаду рыбаков понесло в открытое море. Замерзая, они встали в ряд, распустили плащи, и льдину долго и медленно тянуло ветром к берегу. Спаслись.　

А совсем недавно произошел почти невероятный случай. Флотилия рыбаков вышла вечером в море. Она двигалась ходом, быстро, чтоб успеть до утра найти с помощью приборов косяки рыбы и опустить тралы. Было темно, море зыбилось. Когда отошли от берега миль на двадцать, молодой капитан сейнера «Аралды» Виктор Ковалев, переступая на палубе через рыбонасосный шланг, поскользнулся и упал в море. Рулевой, ничего не подозревая, повел судно дальше. Виктор кричал, но кто его мог услышать за шумом ветра и двигателей. На полных оборотах флотилия ушла в темноту. Виктор знал, что за ним вернутся, но когда? Он скинул одежду и обувь, чтоб легче было держаться в ледяной воде и, ориентируясь по звездам и нефтяному запаху, оставленному судами на воде, поплыл вслед флотилии.　

Его хватились только через час. По радиотелефону сообщили о несчастье всем кораблям, и в 22 часа 40 минут флотилия на предельных оборотах повернула назад. Моряки с тревогой отмечали, что надвигается норд-ост — штормовой каспийский ветер. Несколько часов шарили по темным волнам прожектора, взвивались в небо ракеты. Где искать? А Виктор Ковалев, надеясь только на свои нервы и сердце, продолжал держаться на воде. Он совсем потерял счет времени, силы уже покидали его. Вдруг он увидел на горизонте вспышки ракет. Виктор поплыл на них.　

И когда его, еле живого, подняли на борт, шторм подошел. Вскоре все корабли рыболовецкой экспедиции приняли радиограмму: «Поиск закончен, человек найден, судам укрыться от шторма в бухте Пирсагат». Это было в 2 часа 35 минут. Виктор Ковалев пробыл в студеной воде около пяти часов. Он крепко верил в себя и своих товарищей…

Но вернемся в дельту Волги. Поселок Кировский стоит неподалеку от взморья на широкой протоке Камазык. Здесь рыбообрабатывающий завод. Предприятие немаленькое, в путину на нем занято полторы тысячи человек. Ловят рыбу сами и скупают ее у рыболовецких колхозов. Дела идут неплохо. Досрочно, летом кировцы завершили выполнение семилетнего плана, дали стране миллион триста тысяч центнеров рыбы.　

Рыбу здесь морозят, солят, вялят, но стараются побольше отправить живьем — это очень выгодно рыбакам, заводу и, конечно же, потребителю: москвичам, воронежцам, махачкалинцам. Завод перерабатывает множество рыб разных пород — судака, сельдь, язя, леща, сома, воблу. Ах, вобла! Любители пива знают, какая это дивная вещь — вобла. Недаром Валентина Терешкова, считая вяленую воблу изысканным московским деликатесом, брала с собой эту рыбу в космический полет.　

Кировцы строят большой икорный цех, хотя и сейчас готовят порядочно черной икры. Профессия икродела, оказывается, очень тонкая, специфическая. Здешние мастера икорного дела знают какие-то секреты, полученные долголетним опытом, и только у них икра выходит высшим сортом, «валютным». Прежде всего пойманную рыбу надо вспороть как можно быстрее. Достаточно икре побыть несколько часов в уснувшей рыбе, как эластичная оболочка икринок разрушается и драгоценный продукт приходит в негодность. Нежным касанием пальцев мастера определяют эластичность оболочек, чуют температуры, при которых должна обрабатываться та или иная икра, знают, когда продукт надо солить, пастеризовать, изолировать от воздуха. Все это недоступные мне профессиональные тонкости, и я не берусь о них писать. Важно, что икра у местных мастеров получается восхитительная и — повторю еще раз — было б ее поболе да ценой подешевле! И вот тут самое время поговорить о некоторых сложных, подчас мучительных проблемах, реально существующих в дельте Волги.

По всему миру, вероятно, принято подсмеиваться над стариками, которые жалуются, что раньше и народ был лучше, и солнце грело сильнее, и рыбы ловилось больше. Насчет людей и солнца — не знаю, а вот насчет рыбы старики всего мира, должно быть, правы　

Человечество, индустриализируясь, все интенсивнее вовлекая в хозяйственный оборот леса, земли, воды, развивая химические, целлюлозно-бумажные, энергетические мощности, часто не умеет предусмотреть и не может предупредить многих отрицательных влияний этого неизбежного процесса на живую природу Земли. Взять, например, речную рыбу. Судя по американским источникам, самая большая на планете река Миссисипи бесповоротно отравлена сточными водами промышленных предприятий. Рейн, само имя которого означает «чистый», превратился ныне в огромную зловонную канаву.　

Что сделать, чтобы не постигла такая же участь Волгу?　

Незадолго до нашего приезда в районе Волгограда случилось чрезвычайное происшествие — одно из промышленных предприятии упустило отравляющие вещества в реку. Вот как позже рассказывал об этом в своей речи на XXIII съезде КПСС Михаил Александрович Шолохов:

Помню, появилось тогда в «Правде» сообщение о привлечении группы отравителей к уголовной ответственности. Этот исключительный случай заставил очень многих людей повнимательней присмотреться к тому, что происходит на берегах Волги в других промышленных районах бассейна. Приведу здесь некоторые факты.　

Оказалось, что большинство заводов, расположенных на Волге и ее притоках, сбрасывают сточные воды безо всякой очистки. Из пятисот предприятий, спускающих жидкие отходы в реки Камского бассейна, только около сотни полностью очищают свои стоки. Более половины заводов Ярославской области, расположенных по берегам Волги и спускающих в нее отходы, совершенно не имеют очистных сооружений. Из ста предприятий Горьковской области восемьдесят совсем не очищают своих промстоков. Итог оказался поистине страшным: каждые сутки в реки Волжского бассейна сбрасывается восемнадцать миллионов кубометров неочищенных отходов. Свыше двухсот токсических веществ попадает в Волгу. Только один Ярославль спускает ежегодно 1300 тонн нефти, 450 тони фенолов, 1400 тонн железа в соединениях, 123 тонны титана, 100 тонн цинка, 75 тонн хрома, 75 тонн меди, 60 тонн свинца, 25 тонн никеля, 19500 тонн различных солей! Все видывала Волга-матушка на своем веку, все перенесла, но как она еще не умерла от такой дозы яда — не понимаю!　

И если б Волга была исключением! Украинские предприятия сбрасывают каждый год в водоемы полтора миллиона тонн качественного угля, полмиллиона тонн нефтепродуктов, три миллиона тонн сульфидных щелоков, хром, никель, фенол, линолин и другое добро. Обь-Иртышский бассейн принимает ежесуточно около пяти миллионов кубометров неочищенных стоков, содержащих нефть, цианиды, никель, хром. От загрязнения этого бассейна мы ежегодно теряем около ста пятидесяти тысяч центнеров ценной рыбы.　

Обо всех этих фактах и цифрах не раз сообщалось в печати, все они должны наконец стать предметом рассмотрения самой высокой бухгалтерии. Проблема характеризуется большой сложностью, многооттеночностью, однако обыкновенный советский человек, имя которому легион, прежде всего сталкивается с простым и зримым фактом: на прилавках рыбных магазинов часто нет ничего, кроме кильки и серебристого хека, а наши дети, возможно, вообще не будут знать, что такое стерлядь, минога, муксун, сосьвинская сельдь, нельма, белорыбица…　

Есть на Волге еще одна мучительная проблема — гидротехническое строительство. Конечно, электростанции волжского каскада дают много энергии, однако плотины внесли в жизнь рыбного населения катастрофические изменения. Если раньше белорыбица поднималась на нерестилища до Ржева и Калуги, а сельдь заходила в Каму и Белую, то теперь рыбе никакими силами не пробиться до своих извечных мест воспроизводства. А тут еще обмеление Каспия, обсыхание мест нагула, заиливание ям.　

Нынешние обильные уловы красной рыбы — результат давнего запрета. Ее тогда несколько лет запрещали трогать. Гидростанций еще не было, рыба хорошо размножилась и жила эти годы в море. А сейчас, достигнув половой зрелости, пошла в реки. Так что теперешние уловы — явление временное, и для тревоги есть серьезные основания. Но что делать? Волжские рыбники пока видят для себя один выход — бережно обращаться с тем, что осталось. Никто не имеет права опустить в воду запретные орудия лова, хоть бы на час нарушить сроки добычи красной рыбы, а в море эту рыбу вообще сейчас брать запрещено. Под строжайшей охраной находятся в дельте и на взморье многочисленные ямы, в которых рыба зимует.　

Протоки, протоки, протоки… Иногда взмучивая днищем и без того мутную воду, наш баркас «Покоритель» уже не один час идет протоками. Трехметровые гибкие стебли камыша шевелятся под ветром, волна от винта почти кладет камыш на воду, он сухо шуршит и кажется живым.　

Да он и впрямь живой, заполненным до отказа птицами и зверьем. Множество пернатых живут здесь постоянно, прилетают сюда гнездиться или зимовать лебеди, пеликаны, гуси, утки, фламинго, бакланы… Двести шестьдесят видов птиц! Сутулые серые цапли то и дело срываются впереди нас, молча отлетают, садятся неподалеку и замирают в смешной выжидательной позе. Но серая цапля не диво, увидеть бы белую!　

Белая цапля — красивая грациозная птица, которую чуть было не постигла бесповоротная трагедия. На свою беду она в брачный период отпускает изящные, будто сотканные из инея, перья. Модницы всего мира когда-то страстно мечтали приобрести это экзотическое украшение, так называемые эгретки, для причесок и шляп. Охотники шли на все, чтобы добыть белую цаплю, и этому биологическому виду грозило полное уничтожение Подошло время, когда во всей дельте осталось лишь несколько экземпляров этих прекрасных птиц. Перед революцией на грани исчезновения оказались также ибисы-каравайки, колпицы, некоторые другие обитатели дельты. Первой империалистической и гражданской войнами было подорвано рыбное хозяйство волжской дельты. И в это трудное для нашего государства время произошло здесь одно примечательное событие, связанное с именем Владимира Ильича Ленина…　

Мы пришвартовались к причалу. На берегу, потеснив камышовые заросли, стоят среди ивняка небольшие домики. Подходим к первому из них и рядом, в сквере, видим черный мраморный обелиск с надписью: «Николай Николаевич Подъяпольский. 1883–1934». Кто этот человек? Почему он здесь похоронен?　

Н. Н. Подъяпольский — астраханский общественный деятель. По его инициативе в годы революции был открыт в Астраханском крае университет, отделение пищевого института. А весной 1919 года Н. Н. Подъяпольский приехал в Москву, где его принял В. И. Ленин. Дело, с которым обратился гость из Астрахани, было совершенно необычным для тех времен: Н. Н. Подъяпольский привез предложение об организации в дельте Волги первого советского заповедника. Нужно представить себе сейчас обстановку того года — повсеместная экономическая разруха, плотное кольцо военной империалистической блокады, армии царских генералов, рвущиеся со всех сторон к низовьям Волги — ключевой точке юга России. Однако В. И. Ленин не только поддержал Н. Н. Подъяпольского, но и поручил ему составить «Проект декрета Совета Народных Комиссаров о государственном заповедании с научной или художественной целью участков суши, вод и недр земли». Как вспоминал позднее Н. Н. Подъяпольский, В. И. Ленин сказал в беседе, что «дело охраны природы имеет значение не только для Астраханского края, но и для всей республики, и что он придает ему срочное значение».　

Так был организован первый в стране заповедник живой природы. Он существует и поныне в волжской дельте, занимая площадь в несколько десятков тысяч гектаров. В заповеднике, где ведется большая научно-исследовательская работа, исключено всякое вмешательство человека в жизнь рыб, птиц и зверушек. Туг категорически запрещено ловить рыбу, стрелять, жечь костры. Даже катера и баркасы по протокам заповедника должны продвигаться тихим ходом. Восстановились и размножились все исчезающие виды птиц, белая цапля стала сейчас обычной породой, а заповедные ямы, мимо которых мы проплываем, буквально кишат рыбой; жерех, тот просто ходит по рябой воде. Прошу верить — это правда истинная…

Но вмешательство человека в жизнь природы неизбежно, лишь бы это вмешательство не противоречило законам, которыми природа живет. Мы можем разумом своим и властью помочь ей развернуть свои силы. Вот перед Beликой Отечественной войной завезли в Каспий азовского морского червя. Нереис на новом месте никому не помешал, фантастически быстро размножился и сделался сейчас излюбленным кормом для осетра и севрюги. Этот пример стал классическим в литературе о природопользовании. Здесь же, в Астраханской области, еще совсем недавно оказалась на грани полного истребления наша степная антилопа — сайгак. Ученые забили тревогу. Рядом мер поголовье сайгака не только восстановлено, но нуждается уже в новом регулировании — миллионные стада сайгаков начали вредить сельскому хозяйству Заволжья и Казахстана. И еще один пример. Специалисты считают, что в лесной части России стало многовато лося — он уже уничтожает лесные посадки. А где-то в Вологодской области лосей даже приручили, одомашнили — разводят их в неволе, держат в стойлах, запрягают могучих рогачей в сани и возят на них лес. Пожалуй, это единственный на памяти человечества пример, ведь все без исключения домашние животные были приручены нашими доисторическими предками.　

А нельзя ли в некотором роде одомашнить, например, рыбу?