По городам и весям: путешествия в природу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Веревку в моих руках дернуло, и я стал ее выбирать. В ведре были великолепные образцы водорослей. Снова опустил ведро, но тут мы попали под ветер, лодка запарусила, и нас понесло в море. Вынырнул Олег, белки его глаз были покрыты красными прожилками.　

— Ты чего не тащишь? — крикнул он.　

— Не чуял. Волна бьет.　

— Вылазь! — сказал Борис. — У тебя же давление совсем упало.　

— Еще разок!　

Он нырнул, Борис покачал головой и заметил:　

— Все от него могу терпеть, только не легкомыслия под водой. Ну и наломаю я ему хребет!.. Что же он не идет?

Я смотрел в воду. Белые круглые пузыри нарождались в темной пучине, выкатывались на поверхность, мягко булькали, шипели, испуская легкий парок.

— Если воздух кончится, он, конечно, вынырнет. Мы ведь с ним поднимались и с сорока метров. И на одном акваланге поднимались. И другие случаи были… Где же он, трепач?

Но вот Олег выскочил наконец, зацепился рукой за борт лодки. Широко раскрытыми красными глазами он весело смотрел на нас и тяжело дышал. Потом выбросил в лодку рыбку с удивительными золотыми плавниками, снял маску и сказал будничным голосом:

— Весь воздух. А поглядите, какой звереныш! Просто желтая радуга на крылышках. Бывают же чудеса!

Борис снял с него акваланг, помог взобраться в лодку.

— Снимай, снимай костюм! Сейчас я тебе свой свитер дам.

— Да потерплю до берега!.. А впрочем, давай. Понимаете, там скала обрывная. Сначала идет некруто, а потом — ух в черноту! Мрак! Бархат! Глубоко залез… Да выгребайте вы как следует, смотрите, куда нас тащит!..

А на следующее утро Олег встал раньше всех и сумел где-то добыть добрый кусок баранины. Он любовно разрезал ее на куски, сложил в кастрюлю, залил уксусом.

Ветра на море не было. На той стороне виднелись ослепительно белые вершины Хамар-Дабана: ночью на гольцы пал снег.

Мы долго поднимались в горы. На остановках я рассказывал ребятам о лесе, а они мне об океане. Но вот мы полезли на последнюю кручу. Байкал все рос под нами, выпучивался, синел под солнцем и вскоре стал таким густо-синим, что казалось, можно было заправлять из него авторучки.

— Тут змеи есть? — спросил Борис, когда мы вступили под сень перевального кедрача.

— Конечно, — сказал я. — Они свиваются клубками и лежат под корягами, а к полудню согреваются и расползаются в разные стороны. Как наступишь, она тебя — цоп!

— Ну и что делать?

Не бойся, — подхватил Олег, — я тебе зубами это место выгрызу, залью водкой — и все в порядке!

Пока я разводил костер и нажигал углей, Олег колдовал с мясом, чем-то присыпал его, что-то приговаривал, а Николай Михайлович, Борис и Николай сидели вокруг костра на страже, пускали слюнки и не смели ничего советовать.

И вот вырублены рогульки, и зашипело над угольем мясо; алюминиевые шампуры Олег предусмотрительно захватил из Москвы, чтобы готовить свое коронное блюдо. После обеда мы долго боролись, катаясь по траве, гоготали на весь лес, и если были где-нибудь под корягами змеи, то мы их либо раздавили, либо пораспугали.

Впервые за всю поездку я по-настоящему отдохнул и еще раз убедился в том, что веселее всего на земле — в компании хороших друзей..

В тот раз я узнал много нового о сибирском море.

Оказывается, Байкал с его пресноводными глубинами в тысячу шестьсот и более метров является единственным местом в мире, где множество физико-химических процессов протекает по-своему: ведь толща байкальских вод полностью задерживает все лучи видимой и невидимой частей спектра и космическую радиацию. Ученые даже предполагают, что в байкальских пучинах есть самородная тяжелая вода. Только на Байкале можно изучать в необычайно ярком выражении так называемые сейши — «стоячие волны», что образуются из-за неравномерных, резких колебаний атмосферного давления; лишь здесь в столь мощной форме проявляется замечательный химический процесс — выделение поверхностью воды свободной углекислоты. Этот уникум земной природы интересует климатологов, сейсмологов и геохимиков, географов и геологов.

Однако я до сих нор не сказал о самой примечательной особенности Байкала.

Сто лет назад польский революционер и ученый Бенедикт Дыбовский, сосланный на Байкал, сделал сенсационное открытие. Долго считалось, что в суровых условиях жизнь этого сибирского моря угнетена, что она бедна, однообразна и неинтересна у поверхности и совсем отсутствует в хладном мраке его глубин. Но вот Дыбовский отослал петербургским ученым первые образцы байкальской флоры и фауны, неизвестные науке, положив начало изучению этого неведомого, поражающего воображение мира. Все познается в сравнении, и несведущему может показаться, что в тропической зоне жизнь должна принимать куда более богатые, пышные и разнообразные формы, чем в нашей Сибири. Но возьмем, например, Танганьику — экваториальное пресное озеро, возраст, глубины и даже конфигурация которого напоминают Байкал. В Танганьике живет всего четыреста органических форм, а в Байкале — тысяча семьсот, причем тысяча восемьдесят три из них — эндемики: то есть нигде на земле, кроме Байкала, не встречаются.

Животные и растения Байкала не смешиваются с живым миром остальной Сибири. Море чудесным образом пронизано жизнью до самого дна, двести тысяч веков так и не смогли создать окончательных форм и приспособлений — в Байкале и сейчас идет активное видообразование. Более девяноста процентов байкальской живности состоит из водорослей, червей, ракообразных, то есть простейших организмов.

Биология находится еще в начальной стадии своего развития. Она непременно станет главной наукой на земле. На каких путях ждут ее самые важные открытия? Мы этого не знаем. Возможно, изучение какого-нибудь неприметного жучка или растеньица приведет к очень большому открытию, углубит наше понимание мира.