По городам и весям: путешествия в природу: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отметка — 1129 метров. Здесь самый верхний горизонт разработок. Шилов не мешал мне смотреть и не надоедал пояснениями. Сказал только:

— Никак не могу привыкнуть, всегда будто впервые поднимаюсь. Будоражит, понимаете…

Глаза слепит, долго смотреть нельзя; чтобы отдохнули, надо их закрывать или переводить взгляд. Бурильщики работают в темных очках без рубах. Загар у них какой-то бурый. Они улыбаются нам непринужденно и весело, гулко перекликаются меж собой.

— Это удивительное место, — говорит Шилов. — Такая высота, а никогда нет ветров. Зимой ребята снимают рубахи и ходят как африканцы. Поднимешься другой раз и позавидуешь: зачем я директор? Долой бы сейчас рубаху, как они!.. Мы ведь угольщики бывшие, из Черемхова. Не было в Сибири кадров для такой работы, нас сняли — и сюда. Наладили дело, миллион тонн даем сейчас в год.

Мрамор дробится и по железной дороге отвозится в Ангарск, на цементный завод. Так вот откуда начинается братский бетон! И как же хороша, красива эта работа, позарез нужная строящейся Сибири!

— На сколько хватит такой красоты?

— О! На сто тридцать лет. И еще есть. А здорово, что мы тут ничего не портим! Паводки не потекут — отхода почти нет, водосбора тоже. Как рванут здесь ребята, мы радуемся внизу: идет дело!

— Зверя распугали, наверно?

— Что вы! Полно его на горе: козы, медведи, лисы, белки. Другой раз так рванем, что сейсмологи в Чите регистрируют, а зверь хоть бы хны. Ходит к теплушкам кормиться объедками, представляете?

Долго не мог я уйти с фабрики первичного дробления. Тяжелые стальные плиты ходят, мощно надавливают на мраморные глыбы, хрупают их, будто капустные кочерыжки, а они брызжут искрой. Неостановимый камнепад грохочет, крошится, снова и снова испускает звездчатые искры, и они неохотно, медленно, словно бы тлея, гаснут в темном стальном кошельке.

Байкальск. Города не будет.　

Подтопы, землетрясения и провалы.

Документы, ошибка или преступление?

Байкальск — будущий город возле целлюлозного завода. Расчудесное это место! Упоительно-чистый, «курортный» воздух, солнце, захлестывающее площадку, зеленые отроги Хамар-Дабана и Байкал с водой без единой соринки и освежающим пресным запахом.　

Вот она, эта самая площадка, что вызвала такие споры между учеными и проектировщиками. Первые говорят, что выбрана она глубоко ошибочно, вторые утверждают, будто лучшей нет на Байкале. Неужели и те и другие правы?　

Однако на площадку — завтра, а сегодня вечером мне хотелось посидеть у Байкала. Когда я, устроившись в гостинице, снова вышел на берег, море потемнело и начало взревывать от ветров, что сшибались неподалеку, под берегом. Волны становились все накатнее, круче, стремительнее, был хорошо виден их резко очерченный бойцовый профиль. Они бы обрушивались на береговой камень, но навстречу им рвал с Хамар-Дабана бешеный ветер. Он срезал верхушки волн и поднимал в воздух; реяли белые гривы, и чудилось, будто некие подводные кони пытаются на полном скаку вбежать на берег, но вдруг становятся невидимыми и сюда доносится только их вязкое топотанье по воде и песку, грохот камней под копытами, ржанье и визг — ожившая древняя сказка…　

Ну ладно, сказка сказкой, а строителям, видать, придется мощными ряжами защищать заводские причалы — под такими ветрами балансы начнут шабаши устраивать почище, чем в Бугульдейке. Море всю ночь ревело. Серчает Байкал, что ли?　

В поселке несколько сот деревянных домиков, а неподалеку, в редком прибрежном лесочке, началось строительство постоянного города. Однако оно не будет закончено. Подведено под крышу десятка полтора трехэтажных кирпичных зданий, но сейчас там мерзость запустения. Дело в том, что грунты тут оказались слабыми и дома повело. Я с горечью разглядывал безобразные трещины в стенах, косые оконные проемы, густой бурьян вокруг и думал о том, сколько же труда и средств зря загроблено здесь. Плакали также и немалые денежки, вложенные в промышленную площадку, — и ее пришлось переносить от берега. Как, почему это получилось?　

Народ тут говорит разное. Вот суждения, которые мне довелось услышать в Байкальске:　

— Не могу работать, уеду! Почему неправильно все делается? Место не то выбрали, главное…　

— А мне все равно, где работать, лишь бы заработок был хороший.　

— Грунты ненадежные — мы строим, а нас топит. И еще, рассказывают, землетрясения бывают.　

— А я уже жилье получил, но семью погожу перевозить: чует мое сердце, что закроют эту стройку. Я построил немало на своем веку, чувствую…　

На строительство Селенгинского завода я не поехал.　

Вернулся в Иркутск, чтобы выяснить, как это все началось, почему специалисты выбрали именно эти площадки, какие были экономические и технические обоснования такого крупного строительства.　

Сижу, ворошу кипы документов, и меня не покидает ощущение, что я листаю какой-то необычный авантюрный роман. Вот что, например, говорится в технико-экономической переписке о заводе, что строится в дельте Селенги:　

Эту написанную, правда, «дровяным» языком, но очень важную бумагу я показал одному из инженеров Сибгипробума.　

— А здесь все конъюнктура, — подтвердил он. — Ни геологи, ни гидрологи почв не изучили, а начали строить. Зыбучие пески тут, плывуны оказались, грунтовые воды подступают. Я бы тоже перенес строительство в другое место.　

Где-то в самом начале этого очерка я написал, что в жизни Байкала, наверно, все определилось и устоялось — так он стар. Как же я ошибся! Берега моря, как выяснилось, да и дно его тоже ни на секунду не успокаиваются. Опускания берегов особенно опасны. Дважды отодвигалось к горам селение Усть-Баргузин, совсем был затоплен Нижнеангарск. Но, может быть, площадки, на которых строятся заводы, выбраны на участках берега, где опусканий не наблюдается?　

Много лет безвыездно прожил на Байкале знаменитый наш озеровед Глеб Юрьевич Верещагин, и никто лучше его не знал славного сибирского моря. Не изучал ли он и динамику байкальских берегов? Раскрываю книгу Верещагина «Байкал», читаю: