Век Наполеона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

III. НЕМЕЦКИЕ ПРОВИНЦИИ НАПОЛЕОНА

К северу от Кельна находились две области, которые, хотя и вошли в Рейнбунд, в результате военных действий полностью принадлежали Наполеону и управлялись им или его родственниками: великое герцогство Бергское — его шурином Иоахимом Мюратом, и королевство Вестфалия — его братом Жеромом. Когда Мюрат получил должность в Неаполе (1808), Наполеон управлял герцогством через комиссаров. Год за годом он вводил французские методы управления, налогообложения и законодательства. С феодализмом, уже пережиточным, было покончено, промышленность и торговля развивались, пока регион не стал процветающим центром горного дела и металлургии.

Вестфалия была более разнообразной и огромной. На западе ее находилось герцогство Клевское (место происхождения четвертой жены Генриха VIII); далее она простиралась на восток через Мюнстер, Хильдесхайм, Брунсвик и Вольфенбюттель до Магдебурга; через Падерборн до Касселя (столицы) и через реки Рур, Эмс и Липпе до Заале и Эльбы.

Жерому Бонапарту, ставшему королем в 1807 году, было тогда двадцать три года, и его больше интересовали удовольствия, чем власть. Наполеон, надеясь, что обязанности помогут ему повзрослеть и остепениться, посылал ему письма с прекрасными советами, реалистичными и в то же время гуманными, но в ответ получал финансовые поборы, и Жерому было трудно удовлетворить требования брата к доходам и его собственное стремление к пышному двору и стилю. Тем не менее, он эффективно сотрудничал в проведении реформ, которые Наполеон обычно привозил с собой в творческий период своих завоеваний. Одна из максим Бонапарта гласила: «Люди бессильны определить будущее; только институты определяют судьбы наций».5 Поэтому он дал Вестфалии свод законов, эффективное и сравнительно честное управление, свободу вероисповедания, компетентную судебную систему, систему присяжных, равенство перед законом, единое налогообложение и систему периодического аудита всех правительственных операций. Национальная ассамблея должна была избираться на основе ограниченного избирательного права; пятнадцать из ста делегатов должны были быть выбраны из числа купцов и промышленников, пятнадцать — из числа ученых и других людей, заслуживших признание. Собрание не обладало правом законодательной инициативы, но могло критиковать меры, представленные ему Государственным советом, и его советы часто принимались.

Экономические реформы были основополагающими. С феодализмом было покончено. Свободное предпринимательство должно было открыть все поля для любых амбиций. Дороги и водные пути должны были поддерживаться и улучшаться; внутренние пошлины были отменены; вес и меры были унифицированы по всему королевству. Декрет от 24 марта 1809 года возложил на каждую коммуну ответственность за бедняков, обязав ее предоставлять им работу или средства к существованию.6 Налогоплательщики жаловались.

В культурном отношении Вестфалия была самым прогрессивным из немецких государств. Она питала интеллектуальную жизнь с тех пор и до этого — монастырская библиотека Фульды питала Ренессанс классическими рукописями; в Хильдесхайме был Лейбниц, в Вольфенбюттеле — Лессинг. Теперь у короля Жерома был библиотекарь Якоб Гримм, с которым мы познакомимся как с основателем тевтонской филологии. В 1807 году по приглашению Наполеона Иоганнес фон Мюллер, ведущий историк эпохи, оставил пост королевского историографа в Берлине и приехал в Вестфалию в качестве государственного секретаря и (1808–09) генерального директора по народному образованию. В Вестфалии тогда было пять университетов, которые при Жероме были реорганизованы в три: Геттингенский, Галле и Марбургский. Два из них были известны во всей Европе; мы видели, как Кольридж отправился прямо из Незер-Стоуи в Геттинген и через год вернулся в Англию, одурманенный немецкими идеями.

В противовес этим благам накладывались два зла: налогообложение и воинская повинность. Наполеон требовал от каждой из своих зависимых территорий существенных отчислений на содержание правительства, на содержание своего ежедневно пышного двора и на расходы своих армий. Его аргумент был прост: если Австрия или какая-нибудь другая реакционная держава победит или иным образом сместит его, то все блага, которые он принес с собой, будут отняты. По этой же причине государства, находящиеся под его защитой, должны разделить с Францией обязанность предоставлять крепких сыновей для военной подготовки и, если потребуется, жертвовать жизнью. До 1813 года подданные Жерома стойко переносили эту тяготу; в конце концов, в наполеоновских армиях кавалерство было неизвестно, продвижение по службе осуществлялось по заслугам, любой солдат мог стать офицером, даже маршалом. Но к 1813 году Вестфалия отправила 8000 молодых людей на службу Наполеону в Испанию и 16 000 — в Россию; из Испании вернулось только 800 человек, из России — 2000.

К северо-востоку от Вестфалии находилось курфюршество Ганновер. В 1714 году его курфюрстом стал английский король Георг I, и Ганновер превратился в английскую зависимость. Нынешним курфюрстом был Георг III, который из патриотизма не желал выходить за пределы Британии; поэтому он оставил крупных землевладельцев Ганновера управлять провинцией «в интересах самой исключительной аристократии Германии». Все ценные должности… были монополизированы дворянами…. которые заботились о том, чтобы ни одно из тягот налогообложения не падало на них самих» и чтобы «мещане и крестьяне вносили наибольший вклад». Феодализм сохранился, смягченный почти семейными отношениями между господином и человеком. Местное самоуправление было честным до невозможности.7

В 1803 году, после возобновления войны с Англией, Наполеон приказал своим войскам и администраторам взять под контроль Ганновер, охранять его от возможной высадки британских войск и запретить ввоз всех британских товаров. Французы не встретили особого сопротивления. В 1807 году Наполеон, занятый более важными делами, присоединил Ганновер к Вестфалии и оставил его на усмотрение короля Жерома. Ганноверцы молились о возвращении Англии.

В отличие от Ганновера, ганзейские города — Гамбург, Бремен, Любек — были прибежищем процветания и гордости. Сама Лига уже давно прекратила свое существование, но из-за упадка Антверпена и Амстердама под французским контролем большая часть их торговли перешла к Гамбургу. Расположенный в устье Эльбы, этот город, население которого в 1800 году составляло 115 000 человек, был создан для морской торговли и быстрой перевалки импортных товаров. Им управляли ведущие купцы и финансисты, но с той степенью мастерства и справедливости, которая делала их монополию терпимой. Наполеон стремился подчинить эти меркантильные города своей власти, привлечь их к эмбарго на британский импорт и помочь им с помощью их займов финансировать его войны. Он послал Бурриена и других, чтобы остановить поток британских товаров в Гамбург; алчный экс-секретарь разбогател, подмигивая обоими глазами. Наконец Наполеон подчинил великий город своей власти (1810) и так измучил горожан, что они создали тайные общества для его убийства и ежедневно строили планы его падения.

IV. САКСОНИЯ

К востоку от Вестфалии и к югу от Пруссии находилось немецкое государство, известное своим гражданам как Заксен, а французам — как Сакс, которое когда-то простиралось от Богемии до Балтики, оставило свое имя на различных землях Британии, недавно было опустошено Семилетней войной, а теперь довольствовалось процветающим курфюршеством, раскинувшимся справа и слева от Эльбы от лютеровского Виттенберга до Дрездена, Парижа Германии.

Во время долгого правления Фридриха Августа III как курфюрста (1768–1806) и как короля Фридриха Августа I (1806–27) страна, благословленная Эльбой как своей питательной матерью, вскоре восстановила свое процветание. Дрезден снова радовал своей архитектурой в стиле рококо, просторными улицами и красивыми мостами, Сикстинской Мадонной и мейсенской керамикой. Молодой правитель, хотя и не был выдающимся государственным деятелем, управлял своим королевством разумно, бережно расходовал доходы, выплатил государственный долг и создал во Фрайберге знаменитую горную школу. Соперник Дрездена, Лейпциг, возобновил свою ежегодную книжную ярмарку, где издатели со всей Европы предлагали свои новинки, а процветающая литература Германии возглавляла интеллектуальный парад.

Фридрих Август «Справедливый» присоединился к Пруссии и Австрии в попытке дисциплинировать Французскую революцию и разделил неудачу при Вальми в 1792 году. Его сильно расстроила казнь кузена Людовика XVI, но он охотно присоединился к заключению мира с Францией в 1795 году. Когда к власти пришел Наполеон, Фридрих поддерживал с ним хорошие отношения, и Наполеон уважал его как просвещенного деспота, которого любил его народ. Однако когда в 1806 году наполеоновская армия подошла к Йене, Фридрих оказался между молотом и наковальней: Наполеон предупредил его, чтобы он не пропускал прусские войска через Саксонию; Пруссия настаивала и вторглась; курфюрст уступил и позволил своей маленькой армии присоединиться к пруссакам. Наполеон, одержав победу, отнесся к Фридриху Августу со сравнительной снисходительностью: потребовал репарации в 25 миллионов франков, заставил его изменить свой титул на короля Саксонии, сделал его главой великого герцогства Варшавского и вынудил Пруссию уступить Саксонии «Котбусский круг» на западном берегу реки Шпрее. Таким образом, Пруссия оказалась зажата между Польшей на севере и востоке, Вестфалией на западе и Саксонией на юге — и все это было отдано на откуп Наполеону. Казалось, это лишь вопрос времени, когда Пруссии придется последовать за остальной Германией в вассальную зависимость от Франции Бонапарта.

V. ПРУССИЯ: НАСЛЕДИЕ ФРЕДЕРИКА, 1786–87 ГГ

После смерти Фридриха II Великого королевство Пруссия состояло из курфюршества Бранденбург, герцогств Силезия и Дальняя Померания, провинций Восточная Пруссия с Кенигсбергом, Фридландом и Мемелем и Западная Пруссия, отобранных у Польши в 1772 году, а также различных анклавов на западе Германии, включая Восточную Фрисландию, Мюнстер и Эссен. После смерти Фридриха Пруссия присоединила Торн и Данциг в ходе второго раздела Польши (1792); Варшаву и сердце Польши в ходе третьего раздела (1795); Ансбах, Байройт и Мансфельд в 1791 году; Невшатель в Швейцарии в 1797 году. Пруссия, казалось, была полна решимости поглотить всю северную Германию, когда Наполеон освободил ее от этой задачи.

Человеком, сделавшим возможным это расширение прусского могущества, был отец Фридриха Великого. Фридрих Вильгельм I не только приучил своего сына и свой народ молча переносить страдания, но и оставил ему лучшую армию в христианстве, а также нацию, жестко организованную, со всеобщим образованием, всеобщим налогообложением и всеобщей военной службой; Пруссия превратилась в лакомство, пригодное для военного короля. Вся Европа, вся Германия, вся Пруссия трепетала при виде этого пожирающего людей монарха с его властными юнкерскими офицерами, его шестифутовыми гренадерами. «Не становись высоким, — предостерегала мать своего сына, — иначе тебя заберут вербовщики».8

К этой армии и государству Фридрих Великий (р. 1740–86) добавил личный гений, отточенный Вольтером, и стоицизм, укоренившийся в его генах. Он возвел Пруссию из маленького королевства, соперничавшего с Саксонией и Баварией, в державу, равную Австрии в германском мире и стоявшую сильнейшим барьером на пути упорного натиска плодородных славян, стремившихся вновь выйти на свою старую границу на Эльбе. Внутри страны он создал судебную систему, известную своей неподкупностью, и корпус администраторов, которые постепенно заменили дворянство в качестве официальной власти государства. Он установил свободу слова, печати и вероисповедания, и под его покровительством «немецкая школьная система вытеснила глубокую духовную дремоту священнического образования».9 Он был единственным человеком своего времени, который смог перехитрить Вольтера и научить Наполеона. «Великий Фридрих, — говорил Наполеон в 1797 году, — это герой, с которым я люблю советоваться во всем, в войне и в управлении; я изучал его принципы посреди лагерей, а его знакомые письма служат для меня уроками философии».10

В его достижениях были некоторые пробелы. В своих походах он не нашел времени, чтобы довести прусский феодализм до более гуманного уровня, которого он достиг в Рейнских землях; а его войны привели его народ в состояние бедности и истощения, что отчасти стало причиной упадка Пруссии после его смерти. Фридрих Вильгельм II (р. 1786–97), вопреки вкусам своего бездетного дяди, больше любил женщин и искусство, чем правительство и войну. К первой жене он добавил любовницу, родившую ему пятерых детей; в 1769 году он развелся с женой и женился на Фридерике Луизе Гессен-Дармштадтской, родившей ему семерых детей; во время этого брака он убедил своих придворных проповедников разрешить ему заключить морганатический союз с Юлией фон Восс (1787), которая умерла через два года, а затем с графиней Софи Дёнхофф (1790), родившей ему сына. Он находил время для игры на виолончели, для визитов Моцарта и Бетховена, для создания музыкальной академии и национального театра. Он финансировал и обнародовал (1794) новый свод законов, содержащий множество либеральных элементов. Взяв курс на религию, он разрешил своему фавориту, реформированному рационалисту11 Иоганну фон Вёльнеру издать (1788) Религиоведческий кодекс, положивший конец религиозной терпимости и установивший цензуру, которая изгнала из Берлина многих писателей.

Его внешняя политика признает оборону. Он отказался продолжать агрессивную позицию своего предшественника; в нарушение столетних прецедентов он стремился к дружбе с Австрией как к важному шагу на пути к единству и безопасности Германии. Он не любил Французскую революцию, довольствуясь монархией (как и его народ), и послал часть войск для участия в поражении при Вальми (1792); но он был рад вернуть их выживших домой, чтобы помочь ему во Втором разделе Польши. В 1795 году он подписал Базельский мир с Францией, что позволило ему взять Варшаву в ходе Третьего раздела.

Несмотря на свои приобретения, он позволил своей стране упасть в богатстве и могуществе. Уже в 1789 году Мирабо, после долгого пребывания в Берлине, пророчески писал: «Прусская монархия так устроена, что ей не справиться ни с каким бедствием».12 Армия ослабла в дисциплине и стала наглой от гордыни; бюрократия погрязла в коррупции и интригах; финансы государства находились в беспорядке и были близки к банкротству.13 «Только язвительная демонстрация войны могла показать этому ослепленному поколению внутреннее разложение, которое… парализовало всю деятельность магией древней славы».14

VI. КРАХ ПРУССИИ: 1797–1807 ГГ

Так король-любовник умер, и забота о больном государстве перешла к его сыну Фридриху Вильгельму III, который нес это бремя через Наполеона и Меттерниха до 1840 года. Все удивлялись, как он мог продержаться так долго, будучи слабым по воле и благодушным по чувствам. Он обладал всеми добродетелями, которые должен развивать или исповедовать хороший гражданин: сотрудничество, справедливость, доброта, скромность, супружеская верность и любовь к миру. Он освободил крепостных крестьян в королевских владениях. В 1793 году он женился на Луизе (Луизе) Мекленбург-Стрелицкой, семнадцатилетней, красивой, страстно патриотичной и вскоре ставшей кумиром нации; она оставалась главным источником счастья, в которое он, казалось, приглашал каждое несчастье.

Новый век приносил ему один кризис за другим. В 1803 году французы захватили Ганновер, нейтралитет которого был гарантирован Пруссией; молодые офицеры прусской армии требовали если не войны, то хотя бы разрыва с Францией; Фридрих Вильгельм держался спокойно. Французские войска закрыли устья Везера и Эльбы, нанеся ущерб прусской торговле; Фредерик советовал терпеть. Королева Луиза ратовала за войну; одетая в мундир полка, носившего ее имя, она проехала верхом и вдохнула огонь в непобедимую армию; принц Луи Фердинанд, кузен короля, жаждал шанса показать себя; стареющий герцог Брауншвейгский предложил возглавить прусскую армию; генерал Блюхер, будущий герой Ватерлоо, поддержал его; Фридрих Вильгельм спокойно выдержал их. В 1805 году Австрия, бросив вызов Наполеону, обратилась за помощью к Пруссии; король был не готов.

Но когда французы, направляясь к Аустерлицу, прошли через прусский Байройт, терпение Фридриха Вильгельма иссякло. Он пригласил Александра на конференцию в Потсдам; там они поклялись у гробницы Фридриха Великого вместе противостоять Наполеону и идти на помощь Австрии. Войска Александра двинулись на юг и потерпели поражение. К моменту мобилизации армии Пруссии битва была закончена, и Александр бежал в Россию. Наполеон заключил с Фридрихом Вильгельмом мягкий, но компромиссный мир (15 декабря 1805 года; 15 февраля 1806 года): Пруссия должна была уступить Франции Невшатель, Клев и Ансбах, а взамен получить Ганновер. Жаждая получить этот давно желанный приз, Фридрих Вильгельм согласился закрыть все прусские порты для британских товаров и подписал оборонительно-наступательный союз с Францией. Англия объявила Пруссии войну.

Наполеон, бросив вызов Немезиде, приступил к созданию Рейнской конфедерации, которая окружила некоторые прусские провинции на западе Германии. Услышав, что Наполеон тайно предлагает Англии Ганновер, Фридрих Вильгельм заключил тайный союз с Россией (июль 1806 года) для защиты от Франции. 1 августа Наполеон взял под свой протекторат всю западную Германию. 9 августа Фридрих Вильгельм мобилизовал часть своей армии; 4 сентября он вновь открыл прусские порты для английских товаров; 13 сентября он приказал своим войскам войти в Саксонию. Вместе с саксонскими войсками его генералы под командованием герцога Брауншвейгского собрали 200 000 человек. Взбешенный нарушением двух договоров и союза, Наполеон приказал своим армиям, уже размещенным в Германии, сблизиться с фронтом и флангом союзников. Он сам поспешил на фронт и руководил уничтожением пруссаков и саксонцев при Йене и Ауэрштедте в один и тот же день, 14 октября 1806 года.

Эта история была рассказана с точки зрения Франции. Со стороны Пруссии это была одна из самых мрачных трагедий в ее истории. Фридрих Вильгельм со своим правительством и семьей бежал в Восточную Пруссию и пытался управлять из Мемеля. Наполеон из королевских покоев в Берлине отдавал приказы на весь континент и провозгласил Континентальную блокаду. Его войска вытеснили пруссаков из Польши, разбили русских под Фридландом и проводили Наполеона в Тильзит, где он заключил мир с Александром. Там Фридрих Вильгельм узнал окончательные условия, на которых Пруссии будет позволено существовать. Она должна уступить Франции все прусские земли к западу от Эльбы и вернуть Польше все нажитое Пруссией в ходе трех разделов. Она должна принять и оплатить оккупацию Пруссии французскими солдатами до тех пор, пока не будет выплачено 160 миллионов франков в качестве военной репарации. По этому договору, подписанному 9 июля 1807 года, Пруссия потеряла сорок девять процентов своей прежней территории и 5 250 000 человек из 9 750 000 прежнего населения. В 1806–08 годах расходы на содержание оккупационных войск и выплаты по репарациям составили весь доход Пруссии.15 Были и такие немцы, которые, глядя на разоренное государство, предсказывали, что оно никогда больше не сыграет важной роли в истории Германии.

VII. ВОЗРОЖДЕНИЕ ПРУССИИ: 1807–12 ГГ

В немецком характере есть жесткое ядро, закрепленное веками тяжелого выживания между чужими и воинственными народами, которое способно гордо переносить поражение и выжидать ответной реакции. И тогда были такие люди, как Штейн и Харденберг, Шарнхорст и Гнейзенау, которые ни дня не пропускали без мысли о том, как можно выкупить Пруссию. Эти миллионы крепостных, безнадежно прозябающих под древними кабалами, — какую энергию они могли бы влить в прусскую экономику, если бы их освободили от унизительного бремени и приняли в свободное предпринимательство на земле или в городах? А эти города, ныне бездеятельные под коммерцией, где вельможи управляют нацией из далекой центральной столицы, — какие бодрящие инициативы они могли бы развить в промышленности, бизнесе и финансах под влиянием стимулов и экспериментов свободы? Революционная Франция освободила своих крепостных и процветала, но держала города под политической опекой Парижа; почему бы не пойти на поводу у завоевателя и не освободить города так же, как и крепостных?

Так думал фрайхерр Генрих Фридрих Карл фон унд цум Штайн, «из и у Скалы», родового города его семьи на реке Лан, впадавшей в Рейн выше Кобленца. Он был не бароном, а фрайхерром, свободным человеком, принадлежавшим к рейхсритершафту, или императорскому рыцарству, и обязавшимся защищать свои владения и королевство. Он родился (26 октября 1757 года) не «в Скале», а в соседнем Нассау, сын камергера курфюрста Майнца. В шестнадцать лет он поступил в школу права и политики при Геттингенском университете. Там он читал Монтескье, вслед за ним восхищался британской конституцией и решил стать великим. Он проходил юридическую практику в судах Священной Римской империи в Ветцларе и в Имперском суде в Регенсбурге.