Век Наполеона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Книга «Права человека» была продана тиражом в пятьдесят тысяч экземпляров за несколько недель; это может свидетельствовать о силе радикального движения в Англии в 1791 году. Процветали более или менее радикальные общества: Общество конституционной информации, Лондонское корреспондентское общество, Шотландские друзья народа, Общество празднования революции. Некоторые из них посылали комплименты в адрес Французской революции; два из них способствовали широкому распространению книги Пейна.

Питт наблюдал и был встревожен. В частном порядке книга Пейна произвела на него впечатление: «Пейн не дурак, — сказал он своей племяннице, — возможно, он прав; но если бы я делал то, что он хочет, то завтра у меня на руках были бы тысячи бандитов, а Лондон был бы сожжен».9 Он отдал приказ об аресте Пейна; Пейн бежал во Францию; его судили в отсутствие, и он был объявлен виновным в государственной измене (декабрь 1792 года).

У англичан было много причин не следовать за Францией в революцию. У них был свой 1789 год в 1642 году. У них был интеллектуальный бунт до французов: деистская эрозия ортодоксальной веры предшествовала французскому Просвещению и была поглощена британской невозмутимостью к тому времени, когда Вольтер добрался до Англии в 1726 году. Методистское движение отвлекло часть недовольства на благочестие. Англиканская церковь была сравнительно либеральной и не приобрела достаточного богатства, чтобы вызывать зависть и враждебность мирян. Феодализм исчез, феодальных повинностей не существовало, значительная часть крестьянства владела землей, которую обрабатывала. Средний класс уже вошел в парламент и обрел эффективный голос в национальной политике; премьер-министр часто поддерживал его требования. Рабочие плохо относились к работодателям и законодателям, и некоторые из них бунтовали, но армия могла рассчитывать на их подавление, а судебные органы — на то, что их лидеров повесят. Когда Англия и Франция вступили в войну, патриотизм перевел классовую ненависть в националистический пыл. Революция переросла в реформу и продлилась весь девятнадцатый век.

Тем временем Французская революция перешла от законодательства к сентябрьской резне; ее армия разбила пруссаков и австрийцев при Вальми (20 сентября 1792 года); революционная лихорадка охватила Рейнскую Германию. Жители Майнца и Дармштадта, сбросив феодальную власть и создав народное правительство, опасаясь вторжения и наказания со стороны монархических войск, отправили во Францию эмиссаров с просьбой о защите. После некоторых дебатов французское правительство издало (19 ноября 1792 года) самый революционный из всех своих декретов:

Национальный конвент заявляет от имени французской нации, что он будет оказывать братство и помощь всем народам, желающим восстановить свою свободу, и поручает исполнительной власти отдать генералам приказы, необходимые для оказания помощи этим народам и для защиты граждан, которые пострадали или могут пострадать за дело свободы.10

Это безрассудно щедрое заявление взволновало все европейские монархии. Правительство Великобритании было еще больше встревожено продвижением французских войск в Бельгию и требованиями Франции к Голландии открыть реку Шельду для любой торговли. Эта судоходная река длиной 270 миль берет начало в восточной Франции, пробирается через Бельгию (проходя недалеко от Антверпена) в Голландию, где разделяется на два устья и впадает в Северное море. Голландия, по решению Вестфальского мира (1648), закрыла оба эстуария для торговли, кроме как по собственному выбору, что благоприятствовало Великобритании и исключало Бельгию; поэтому Антверпен пришел в упадок, а Амстердам процветал. 27 ноября 1792 года французское правительство уведомило Англию о своем намерении силой открыть выходы из Шельды. Питт ответил, что по договору 1788 года Великобритания обязана защищать Голландию от любого иностранного нападения. Кроме того, поскольку Рейн также впадает в Северное море через голландские устья, контроль Голландии Францией означал бы контроль Франции над устьями Рейна, а значит, и над британской торговлей, достигающей центральной Германии по Рейну. 31 декабря 1792 года британское правительство уведомило Францию о том, что

Англия никогда не согласится с тем, чтобы Франция присвоила себе право аннулировать по своему желанию — под предлогом мнимого естественного права, единственным судьей которого она себя выставляет, — политическую систему Европы, установленную торжественными договорами и гарантированную согласием всех держав. Это правительство, придерживаясь максим, которых оно придерживается уже более века, также никогда не будет равнодушно смотреть на то, чтобы Франция прямо или косвенно стала государем Низких стран или общим арбитром прав и вольностей Европы.11

21 января 1793 года французское правительство обезглавило Людовика XVI. Весть об этом достигла Лондона 23-го числа, шокировав Георга III, а вскоре после этого и большую часть британского народа. 24 января британское правительство приказало французскому министру, маркизу Франсуа-Бернару де Шовелену, покинуть королевство. 1 февраля Франция объявила войну и Англии, и Голландии.

Георг III приветствовал войну, считая, что она объединит нацию. Питт сожалел об этом, но отдавал этому все свои силы. Он начал переговоры, которые привели к созданию Первой коалиции (1793): Великобритания, Португалия, Испания, Сардиния, Неаполь, Австрия, Пруссия и Россия. Он обложил высокими налогами все сословия и группы населения королевства и отправил союзникам многочисленные субсидии. Он ужесточил законы против любой пропаганды в защиту Франции или Революции. Он приостановил свободу прессы и (1794) закон о Habeas Corpus, который обеспечивал право каждого арестованного на досрочный суд или скорейшее освобождение; подозреваемые в политических преступлениях теперь могли содержаться под стражей без суда. (После антивоенной демонстрации, во время которой в короля бросили камень, был принят Закон о подрывных собраниях (1796 г.), запрещавший собрания более пятидесяти человек, кроме как по правительственной лицензии и под контролем. Критики британской конституции подлежали семилетней ссылке в австралийский Ботани-Бей. Видные радикалы — филолог Джон Хоум Тук, друг раннего Кольриджа Джон Телволл и сапожник Томас Харди, основатель Лондонского корреспондентского общества — предстали перед судом по обвинению в государственной измене (май 1794 года), их защищал Томас Эрскин, и они были оправданы.

Эти судебные процессы показали панику, охватившую высшие классы Британии, когда они оказались перед лицом еще одной революции так скоро после дорогостоящего восстания американских колоний. Тысячелетний мир королей и аристократии, казалось, рушился, осажденный крестьянами, сжигавшими феодальные замки и титулы, городскими толпами, заключившими в тюрьму королевскую семью и отрубившими сотни дворянских голов. Все это, по мнению многих британцев, было результатом деятельности атеистических французских «философов» и их английских подражателей Годвина и Пейна. В любой момент безбожные французские войска могут захватить Голландию и Рейнланд; через год или два они могут попытаться вторгнуться в Англию. Как могла Британия, имея всего 15 миллионов человек и не имея постоянной армии, победить в войне Францию с 28 миллионами человек и армией, уже гордившейся победами?

Питт знал все это, но он мыслил скорее деньгами, чем людьми; людей можно было купить за деньги, если не в Англии, то в Австрии, Пруссии, России; а у Англии были деньги, поступавшие каждый день от торговли, промышленности, земли, колоний, займов, налогов на все предметы потребления, на все виды доходов. Эти доходы могли снарядить небольшую армию для защиты от невероятного вторжения; они могли поддерживать гудение британских фабрик, патриотическую прессу и карикатуристов на пике формы; они могли оплачивать новые армии, предоставляемые союзниками, у которых не хватает денег и много людей. А главное, они могли строить и укомплектовывать корабли, достаточно многочисленные и вооруженные, чтобы контролировать океаны, блокировать каждый французский порт, захватывать любое французское судно в море, присоединять к Британской империи любую французскую колонию. Каждый месяц этот флот пополнялся крепкими кораблями и дисциплинированными, ни с чем не сравнимыми моряками. И у него был один из величайших адмиралов в истории.

II. НЕЛЬСОН: 1758–1804

Изначально Нельсоны были Нильсенами, выходцами из восточно-английского племени викингов; возможно, корабли были у Горацио в крови. Он родился 29 сентября 1758 года в Бернэм-Торпе, графство Норфолк, которое соседствует с морем. Его отец был настоятелем прихода. Его мать состояла в родстве с Робертом Уолполом, премьер-министром. Ее брат, капитан Морис Саклинг, в 1770 году был назначен на корабль H.M.S. Raisonnable в ожидании войны с Испанией. Двенадцатилетний Горацио выпросил и получил разрешение служить под его началом; с тех пор школой мальчика стало море.

Он не был физически силен, часто болел, но был полон решимости использовать любую возможность для обучения, развития и почета. Он служил на различных судах, выполняя разнообразные задания, неоднократно рискуя жизнью; шаг за шагом продвигался по службе и в двадцать лет стал капитаном фрегата «Хинчинбрук». Он был столь же тщеславен, сколь и компетентен, и никогда не сомневался, что когда-нибудь достигнет вершины должности и славы. Он с такой же медлительностью подчинялся начальству, с какой оно вознаграждало его заслуги; но он отдал за Британию руку, глаз, жизнь, и может предаваться гордости, столь же возвышенной, как и его памятник.

Чувствительный к любому взгляду и прикосновению, он с готовностью отдавался красоте, грации и нежности женщин. В Квебеке в 1782 году, будучи капитаном корабля «Альбемарль», он был на грани того, чтобы покинуть свой пост ценой своей карьеры, чтобы вернуться в город с предложением жениться на женщине, которая накануне подарила ему свое тепло; решительный друг преградил ему путь и призвал вернуться к своему долгу и судьбе.12 В 1787 году, будучи капитаном крейсера «Бореас», он забрел на Антигуа в Вест-Индии и женился на миссис Фрэнсис Нисбет, симпатичной молодой вдове с богатым дядей. Он привез ее в Англию, обустроил небольшое, но уютное поместье и провел с ней счастливое междоусобие. Когда война с Францией стала вероятной, его назначили капитаном (1793) корабля «Агамемнон» — одного из самых высококлассных кораблей флота — с указанием присоединиться к флоту лорда Худа в Средиземном море и, кстати, передать записку сэру Уильяму Гамильтону, британскому министру при Неаполитанском дворе. Он доставил послание и встретился с леди Гамильтон.

Эми Лайон, родившаяся в 1761 году в семье валлийского кузнеца, в юности зарабатывала на хлеб своим телом и к девятнадцати годам родила двух незаконнорожденных детей. В том же году она стала любовницей достопочтенного Чарльза Гревилла, второго сына графа Уорика. Он переименовал ее в Эмму Харт и обучил дамскому искусству — пению, танцам, игре на клавесине, изящному входу в комнату, обмену любезностями и разливанию чая. Когда он переделал все, кроме ее души, он отвез ее к Джорджу Ромни, который написал тридцать ее портретов. Когда Гревилл нашел возможность жениться на наследнице, ему пришлось искать другое пристанище для своей прекрасной дамы, которая теперь научилась его любить. К счастью, его дядя сэр Уильям Гамильтон, бездетный вдовец, находился тогда в Англии. Он был богат, являлся приемным братом Георга III, членом Королевского общества, выдающимся коллекционером Геркуланы и классического искусства. Эмма пришлась ему по вкусу, и он согласился забрать ее из рук племянника. Вернувшись в Неаполь, он послал Эмме приглашение приехать в Неаполь вместе с матерью и там завершить свое музыкальное образование. Она приняла приглашение с условием, что Чарльз Гревилл вскоре последует за ней. Но он не приехал.

Сэр Уильям предоставил ей и ее матери четыре комнаты в Британском легате. Он утешал ее роскошью и тактичным восхищением; он организовал ее обучение музыке и итальянскому языку; он безропотно платил ее миллинерам. Она писала Гревиллу ласковые письма, умоляя его приехать; он просил ее «обязать сэра Уильяма»; его письма становились все реже, короче и прекращались. Она стала любовницей сэра Уильяма, ибо любовь для нее была лишь соседством с роскошью. В остальном она вела себя скромно и сдержанно, занималась благотворительностью, стала любимицей монахинь, короля и королевы. Она писала свои портреты Рафаэлю Менгсу, Анжелике Кауфман, мадам Виже-Лебрен. Довольный ею, сэр Уильям сделал ее своей женой (1791). Когда Франция объявила войну Англии, она стала активной и страстной патриоткой и приложила все усилия, чтобы Неаполь остался в коалиции с Англией.

Летом 1794 года Нельсон получил приказ осадить Кальви, морской порт на Корсике, который в то время удерживали французы. Он захватил крепость, но во время боя вражеский выстрел, попавший рядом с ним, забрызгал песком его правый глаз. Рана зажила без обезображивания, но глаз навсегда остался слепым.

Эта победа мало что значила в перспективе событий, поскольку их ход в последующие два года был решительно направлен против Англии. Наполеон вошел в Италию, рассеял сардинскую и австрийскую армии и вынудил правительства Сардинии, Австрии и Неаполя выйти из Первой коалиции и принять условия мира с Францией. В октябре 1796 года Испания, возмущенная действиями Великобритании в Вест-Индии, объявила войну Англии. Поскольку испанский флот был готов присоединиться к французскому в Средиземном море, это море стало небезопасным для англичан. 14 февраля 1797 года британский отряд из пятнадцати кораблей под командованием адмирала сэра Джона Джервиса, в то время командующего Средиземноморским флотом, столкнулся с испанской армадой из двадцати семи судов примерно в тридцати милях от мыса Сент-Винсент, крайнего юго-западного побережья Португалии. Нельсон, командуя H.M.S. Captain, приказал этому и другим кораблям атаковать тыловое охранение вражеской флотилии, а сам во главе своих людей взял на абордаж и захватил «Сан-Хосеф», а затем «Сан-Николас». Испанские корабли, плохо вооруженные и плохо управляемые, с необученными людьми у орудий, сдавались один за другим, обеспечив англичанам столь полную победу, что Джервис стал графом Сент-Винсентом, а Нельсон был произведен в рыцари Бани. Британский флот снова стал хозяином Средиземноморья.

В июле 1797 года Нельсон — теперь уже контр-адмирал — был послан захватить Санта-Крус, расположенный на одном из Канарских островов. Этот город был сильно укреплен испанцами как стратегически важный для защиты их торговли с Америкой. Он оказал неожиданно сильное сопротивление, чему способствовал бурный прибой, сделавший британские десантные суда почти неуправляемыми; некоторые из них разбились о камни, другие были выведены из строя испанскими пушками; атака провалилась. Сам Нельсон был ранен в правый локоть; руку некомпетентно ампутировали, и Нельсон был отправлен домой восстанавливать силы под присмотром жены.

Его мучила мысль о том, что Адмиралтейство внесет его — с одной рукой и одним глазом — в список постоянных инвалидов. Он умолял о новом поручении. В апреле 1798 года его назначили контр-адмиралом на H.M.S. Vanguard с приказом присоединиться к флоту лорда Сент-Винсента у Гибралтара. 2 мая он получил под командование три линейных корабля и пять фрегатов, с указанием наблюдать за окрестностями Тулона, где Наполеон готовил таинственную экспедицию под прикрытием фортов гавани. 20 мая эскадра Нельсона была так сильно повреждена штормом, что вынуждена была отойти в Гибралтар для ремонта. Когда корабли вернулись на вахту, Нельсон узнал, что французская флотилия под покровом темноты покинула Тулон и отплыла на восток, цель неизвестна. Он пустился в погоню, потратил много времени на поиски ложных следов, у него закончились припасы, и он остановился в Палермо, чтобы пополнить запасы провизии и восстановить свой флот. Это удалось сделать благодаря заступничеству леди Гамильтон перед неаполитанским правительством, которое, будучи в то время в мире с Францией, не решалось допустить нарушения своего нейтралитета.

Его корабли снова в полном порядке, Нельсон повел их на поиски наполеоновского флота. Наконец он нашел его в Абукире, недалеко от Александрии. Теперь он снова рисковал всем. В ночь на 31 июля 1798 года он приказал своим офицерам привести все корабли в готовность к бою на рассвете. «Завтра к этому времени, — сказал он, — я получу пэрство или Вестминстерское аббатство» — могилу героя.13 В бою он, как обычно, проявил себя. Осколок пули попал ему в лоб; в ожидании смерти его спустили на палубу, но рана оказалась поверхностной, и вскоре Нельсон с перевязанной головой снова оказался на палубе и оставался там до полной победы англичан.

Задержав опасного «Маленького капрала», Питт смог сформировать Вторую коалицию с Россией, Турцией, Австрией, Португалией и Неаполем. Неаполитанская королева Мария Каролина, сестра гильотинированной Марии Антуанетты, счастливая видеть свое хаотичное королевство вновь вовлеченным в борьбу на стороне династии Габсбургов и католической церкви, вместе со своим беззаботным королем Фердинандом IV подготовила королевский прием для победоносного, но поврежденного флота Нельсона, который бросил якорь в гавани Неаполя 22 сентября 1798 года. Леди Гамильтон, увидев раненого адмирала, бросилась вперед, чтобы поприветствовать его, и упала в обморок на его руках.14 Она и ее муж отнесли его в свое легатство, Палаццо Сасса, и сделали все для его комфорта. Эмма не пыталась скрыть своего увлечения, и изголодавшийся герой согрелся под ее улыбками и заботой. Ему было сорок, ей — тридцать семь; она уже не была восхитительна, но была рядом и питала британца обожанием, которое стало для него, наряду с битвой, вином жизни. Сэр Уильям, которому сейчас было пятьдесят восемь, испытывавший нехватку средств и поглощенный искусством и политикой, принял ситуацию философски и, возможно, почувствовал облегчение. К весне 1799 года Нельсон оплачивал значительную часть расходов Эммы. Британское адмиралтейство, наградив его высочайшими почестями и солидными суммами и предоставив ему должный отдых, просило его отправиться на помощь другим адмиралам; он оправдывался тем, что для него важнее было остаться и защитить Неаполь от распространяющейся революции.

В конце 1799 года Гамильтона на посту британского министра в Неаполе сменил Артур Паджет. 24 апреля 1800 года сэр Уильям и Эмма выехали из Неаполя в Ливорно, где к ним присоединился Нельсон; затем они отправились по суше к Ла-Маншу, а через Ла-Манш — в Англию. Весь Лондон чествовал его, но общественное мнение осуждало его постоянную привязанность к чужой жене. Миссис Нельсон пришла вернуть мужа и потребовала, чтобы он расстался с Эммой; когда он отказался, она ушла от него. 30 января 1801 года Эмма в поместье сэра Уильяма родила дочь, которую назвала Горацией Нельсон Томпсон, предположительно, в результате «прикосновения Нельсона». В том же месяце Нельсон, ставший к тому времени вице-адмиралом, отправился на свое очередное задание — захватить или уничтожить датский флот; мы еще увидим его там. По возвращении и во время Амьенского мира он жил в своем поместье Мертон в Суррее, а Гамильтоны были его гостями. 6 апреля 1803 года сэр Уильям умер на руках у своей жены, держа руку Нельсона. После этого, получив наследство в размере восьмисот фунтов в год, она жила с Нельсоном в Мертоне до самой его великой победы и смерти.

III. ТРАФАЛЬГАР: 1805 ГОД

Когда Питт сложил с себя полномочия первого министра (3 февраля 1801 года), он с готовностью поддержал назначение своего друга Генри Аддингтона своим преемником. Аддингтон разделял неприязнь Питта к войне. Он отмечал ее непопулярность в стране, особенно среди экспортеров; он видел, как легко Австрия распустила Вторую коалицию после поражения при Маренго; он не видел смысла тратить субсидии на таких слабовольных союзников; он решил закончить войну так скоро, как это позволит сохранение лица. 27 марта 1802 года его агенты подписали с Наполеоном Амьенский мир. В течение четырнадцати месяцев пушки молчали, но расширение власти Наполеона в Италии и Швейцарии и отказ Англии покинуть Мальту положили конец этому светлому промежутку, и 20 мая 1803 года военные действия возобновились. Аддингтон поручил Нельсону командование и подготовку флота, задача которого была проста: обнаружить главную французскую армаду и уничтожить ее до последнего корабля. Тем временем Наполеон заполнял людьми и материальной частью огромные лагеря, гавани и арсеналы в Булони, Кале, Дюнкерке и Остенде, а также строил сотни судов, предназначенных для переправы его легионов через Ла-Манш для завоевания Англии. Аддингтон изо всех сил старался ответить на этот вызов, но он скорее колебался, чем командовал, а организация обороны страны погрузилась в хаос. Когда число сторонников его партии сократилось с 270 до 107, он дал понять, что готов уйти в отставку; и 10 мая 1804 года Питт начал свое второе министерство.

Он сразу же приступил к формированию Третьей коалиции (1805) с Россией, Австрией и Швецией и предоставил им субсидии, частично собранные за счет увеличения налогов на двадцать пять процентов. В ответ Наполеон приказал армии Ла-Манша совершить поход через Францию и преподать Австрии еще один урок, а своему вице-адмиралу Пьеру де Вильневу отправил инструкции подготовить лучшие корабли французского флота к встрече с Нельсоном в бою за прекращение британского контроля над морями.

На флагманском корабле Нельсона «Победа» было 703 человека, в среднем двадцати двух лет; некоторым было двенадцать или тринадцать, нескольким — десять. Около половины из них были захвачены бандами пресса; многие были каторжниками, приговоренными к морской службе в качестве наказания за преступления. Их жалованье было минимальным, но они, в соответствии со своим положением и поведением, делились деньгами, вырученными за захваченные суда или магазины. Отпуска на берег были редкими из-за страха дезертирства; чтобы удовлетворить потребности мужчин, на борт доставляли груз проституток; в Бресте однажды утром на борту было 309 женщин при 307 мужчинах.15 Благодаря жесткой дисциплине новобранцы вскоре научились приспосабливаться к своему положению и, как правило, гордиться своей работой и храбростью. Нельсон, как нам говорят, был популярен среди своих людей, потому что он никогда не наказывал, кроме как по очевидной необходимости и с видимым сожалением; потому что он знал морское дело и редко ошибался в тактике или командовании; потому что он сам стоял перед пушками противника; и потому что он заставлял своих людей верить, что они никогда не подведут его или Англию и никогда не будут побеждены. Это и было тем «нельсоновским штрихом», который заставил этих осужденных людей полюбить его.16

8 июля 1803 года он присоединился к своим одиннадцати кораблям в Средиземном море у Тулона, в просторной гавани которого Вильнев и его флот находили защиту у орудий фортов. Французский адмирал недавно получил новые приказы от Наполеона: бежать из Тулона, форсировать Гибралтар, плыть в Вест-Индию, присоединиться там к другой французской эскадре и атаковать британские войска, где бы они ни встретились. Пока корабли Нельсона набирали воду в сардинском порту, Вильнев бежал из Тулона (30 марта 1805 года) и полным ходом направился в Америку. Нельсон запоздало преследовал его и 4 июня достиг Барбадоса. Услышав об этом, Вильнев отправился обратно через Атлантику, и заключил союз в Корунне с испанской эскадрой из четырнадцати кораблей под командованием адмирала Федерико де Гравины.

Пересмотренный приказ Наполеона предписывал ему плыть на север, присоединиться к другим французским силам в Бресте и попытаться установить контроль над Ла-Маншем до того, как Нельсон сможет подойти из Вест-Индии. Но корабли Вильнева после Карибского круиза были не в состоянии принять бой. 13 августа он повел свой увеличенный флот на юг, в хорошо оборудованную и укрепленную гавань Кадиса, и начал там восстановление своих кораблей и людей. В конце августа британская эскадра под командованием вице-адмирала Катберта Коллингвуда взяла на себя задачу следить за Вильневом. Нельсон, завершив свою комедию переходов, решил, что ему и его людям тоже нужен ремонт и отдых, и ему было позволено провести несколько недель со своей любовницей в Мертоне. 28 сентября он со своими кораблями присоединился к Коллингвуду у Кадиса и с нетерпением ждал, когда французы выйдут на бой.