Век Наполеона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В октябре 1807 года Жюльетта настолько близко подошла к обязательствам с принцем Августом Прусским, племянником Фридриха Великого, что написала мужу письмо с просьбой расторгнуть их брак. Рекамье напомнил ей, что на протяжении четырнадцати лет он делил с ней свое богатство и потакал всем ее желаниям; не кажется ли ей неправильным покинуть его в его стремлении к финансовому оздоровлению? Она вернулась в Париж к мужу, и принцу пришлось утешать себя ее письмами.

Когда Рекамье снова разбогател, а Жюльетта унаследовала состояние от матери, она возобновила свою салонную деятельность и оппозицию Наполеону. В 1811 году, когда госпожа де Сталь была в горячей опале у императора, а Матье де Монморанси только что был сослан за то, что навестил ее, Жюльетта осмелела и, несмотря на предупреждения Жермены, настояла на том, чтобы провести с ней хотя бы день в Коппете. Наполеон, расстроенный плохими новостями из Испании и России, запретил ей приближаться к Парижу ближе чем на 120 миль. После его первого отречения от престола (11 апреля 1814 года) она вернулась, вновь открыла свой салон и развлекала Веллингтона и других лидеров победоносных союзников. Когда Наполеон вернулся с Эльбы и без боя отвоевал Францию, она собралась покинуть столицу, но Гортензия пообещала защитить ее, и она осталась, временно покорившись. После второго отречения от престола (22 июня 1815 года) она вновь стала гостеприимной. Шатобриан, с которым она познакомилась в 1801 году, теперь снова вошел в ее жизнь и подарил ей вторую молодость в странном историческом романе.

VI. ЕВРЕИ ВО ФРАНЦИИ

Эмансипация европейских евреев произошла во Франции, потому что Франция лидировала в освобождении разума, и потому что Просвещение приучило все большую часть взрослого населения интерпретировать историю в светских терминах. Библейские исследования показали Иисуса как милого проповедника, критикующего фарисеев, но преданного иудаизму; а сами Евангелия показали, что его с радостью слушали тысячи евреев и приветствовали тысячи людей, когда он входил в Иерусалим. Как же тогда весь народ на протяжении тысячелетий мог быть наказан за преступление одного первосвященника, а горстка случайного сброда требовала его смерти? Экономическая вражда сохранялась и подпитывала естественное беспокойство в присутствии чужой речи и одежды; но даже эта враждебность шла на спад, и Людовик XVI не встречал сопротивления населения при отмене налогов, которые были особенно обременительны для евреев. Мирабо в эссе, в котором остроумно излагалась логика, ратовал за полную эмансипацию евреев (1787), а аббат Грегуар получил премию Королевского общества наук и искусств в Меце в 1789 году за трактат «Физическое, моральное и политическое перерождение евреев». Декларация прав человека казалась логическим следствием, когда Учредительное собрание 27 сентября 1791 года предоставило полные гражданские права всем евреям Франции. Армии Революции принесли политическую свободу евреям Голландии в 1796 году, Венеции в 1797 году, Майнца в 1798 году; а вскоре Кодекс Наполеона автоматически установил ее везде, куда доходили завоевания Бонапарта.

Сам Наполеон подошел к этой проблеме с привычным для солдата презрением к торговцам. Остановившись в Страсбурге в январе 1806 года по возвращении из Аустерлицкого похода, он получил призывы помочь крестьянам Эльзаса выйти из тяжелого финансового положения. Внезапно освободившись от феодальной кабалы, они оказались без работы и земли, чтобы заработать себе на жизнь. Они обратились к местным банкирам — в основном к немецким евреям — с просьбой одолжить им значительные суммы, необходимые для покупки земли, инструментов и семян, чтобы стать крестьянами-собственниками. Банкиры предоставили средства, но по ставкам, достигавшим шестнадцати процентов, что, по мнению кредиторов, было оправдано связанными с этим рисками. (Сегодня в Америке заемщики платят по таким же ставкам.) Теперь некоторые крестьяне не могли выплачивать проценты и амортизацию. Наполеону сообщили, что, если он не вмешается, многие крестьяне могут лишиться своих земель; его предупредили, что весь христианский Эльзас поднял оружие из-за сложившейся ситуации и что нападение на евреев неминуемо.

Прибыв в Париж, он обсудил этот вопрос со своим советом. Некоторые члены Совета советовали принять жесткие меры; другие указывали на то, что евреи Марселя, Бордо, Милана и Амстердама живут в мире и уважении в своих общинах и не должны подвергаться наказанию в результате общей отмены прав, которыми обладают евреи в регионах, контролируемых Францией. Наполеон пошел на компромисс: он постановил, что требования еврейских кредиторов в некоторых провинциях должны быть взысканы только по истечении года.66 Но в то же время (30 мая 1806 года) он пригласил еврейских знатных людей со всей Франции собраться в Париже, чтобы рассмотреть проблемы, затрагивающие отношения христиан и евреев, и предложить средства для более широкого распространения евреев по всей Франции, а также для более разнообразных профессий. Префекты департаментов должны были выбрать знатных людей, но «в целом их выбор был удачным».67

Раввины и миряне, наиболее уважаемые своими общинами, собрались в Париже в июле 1806 года в количестве нескольких человек, и для их обсуждений был предоставлен зал в гостинице де Виль. Наполеон или его советники представили собранию несколько вопросов, на которые император хотел получить информацию: Полигамны ли евреи? Допускают ли они браки евреев с христианами? Имеют ли раввины право давать разводы независимо от гражданских властей? Считают ли евреи ростовщичество законным? Знатные люди сформулировали ответы, чтобы угодить Наполеону: полигамия в еврейских общинах запрещена, а развод разрешен только при подтверждении гражданскими судами; браки с христианами разрешены; ростовщичество противоречит Моисееву закону.68 Наполеон послал графа Луи Моле выразить свое удовлетворение; и граф, прежде критически настроенный, обратился к знатным особам со спонтанным красноречием: «Кто не был бы поражен при виде этого собрания просвещенных людей, избранных из числа потомков древнейших народов? Если бы человек прошлых веков мог ожить, и если бы эта сцена предстала перед его взором, не подумал бы он, что перенесся в стены Святого города?»69 Однако, добавил он, император желал получить религиозную санкцию и гарантию принципов, утверждаемых этим преимущественно светским собранием, и предложил нотаблям созвать в Париж для этой и других целей «Великий синедрион» — верховный раввинский суд Израиля, который из-за рассеяния евреев после разрушения Иерусалимского храма не собирался с 66 года н. э. Знатные люди с радостью согласились сотрудничать. 6 октября они разослали во все ведущие синагоги Европы приглашение императора избрать делегатов на великое «заседание» (Синедрион — от греческого synedrion), чтобы рассмотреть средства смягчения трудностей между христианами и евреями и облегчить французским евреям вступление во все права и преимущества французской цивилизации. Знатные особы сопроводили свое приглашение гордым и радостным провозглашением:

Скоро произойдет великое событие, которого на протяжении долгих веков не ожидали увидеть наши отцы и даже мы в наше время. 20 октября назначено датой открытия Великого Синедриона в столице одной из самых могущественных христианских наций, под защитой бессмертного принца, который правит ею. Париж явит миру удивительную сцену, и это памятное событие откроет для рассеянных остатков потомков Авраама период избавления и процветания.70

Великий Синедрион не смог оправдать этих восторженных ожиданий. Через восемь дней после рассылки приглашений Наполеон и его войска сразились с пруссаками под Йеной. Всю осень он оставался в Германии или Польше, расчленяя Пруссию, создавая великое герцогство Варшавское, играя в политику или войну; всю зиму он оставался в Польше, реорганизуя свою армию, сражаясь с русскими вничью при Эйлау, одолевая их при Фридланде и заключая мир с царем Александром в Тильзите (1807). У него оставалось мало времени для Великого Синедриона.

Он собрался 9 февраля 1807 года. Сорок пять раввинов и двадцать шесть мирян совещались, слушали речи и утверждали ответы, данные Наполеону знатными людьми. Позднее они вынесли рекомендации евреям: прекратить всякую вражду с христианами, любить свою страну как свою собственную, принимать военную службу для ее защиты, избегать ростовщичества и все больше и больше заниматься сельским хозяйством, ремеслами и искусствами. В марте Синедрион отправил свой отчет далекому Наполеону и удалился.

Почти год спустя, 18 марта 1808 года, Наполеон издал свои окончательные решения. В них подтверждалась религиозная свобода евреев и их полные политические права во всей Франции, кроме Эльзаса и Лотарингии; там в течение следующих десяти лет на банкиров налагались определенные ограничения, чтобы уменьшить количество банкротств и расовую вражду; долги женщин, несовершеннолетних и солдат отменялись; суды имели право отменять или уменьшать задолженность по выплате процентов и предоставлять мораторий на выплату; ни один еврей не должен был заниматься торговлей без лицензии префекта; дальнейшая иммиграция евреев в Эльзас запрещалась.71 В 1810 году император добавил еще одно требование: каждый еврей должен взять себе фамилию, что, как он надеялся, будет способствовать этнической ассимиляции.

Это было несовершенное решение, но, возможно, следует сделать некоторую поправку на правителя, который настаивал на том, чтобы управлять всем, и поэтому постоянно оказывался наводненным проблемами и деталями. Евреи Эльзаса чувствовали себя несправедливо обиженными постановлениями императора; но большинство еврейских общин во Франции и других странах приняли их как разумную попытку разрядить взрывоопасную ситуацию.72 Тем временем в конституции, которую он разработал для Вестфалии, Наполеон объявил, что все евреи этого нового королевства должны пользоваться всеми правами гражданства наравне с другими гражданами.73 Во Франции кризис миновал, и евреи плодотворно и творчески вошли во французскую литературу, науку, философию, музыку и искусство.

ГЛАВА XII. Наполеон и искусство

I. МУЗЫКА

Имея в своем распоряжении целый континент, Наполеон не мог уделять много времени музыке. Трудно представить его сидящим в немом молчании на одном из концертов в театре Фейдо; тем не менее мы слышим о концертах в Тюильри, и нас уверяют, что он получал некоторое удовольствие от интимных сольных концертов, устраиваемых Жозефиной в ее апартаментах.1 Как бы то ни было, Себастьян Эрар и Игнац Плейель делали прекрасные фортепиано, и в каждом доме le beau monde было по одному. Многие хозяйки устраивали частные мюзиклы, на которых, по словам Гонкуров, их гости слушали героически,2 предпочитая оживленную беседу. Немцы пировали на музыке без слов, французы жили на словах без музыки.

Наполеон любил оперу больше, чем концерты; у него не было ни слуха, ни голоса для песен, но в королевском убранстве было заложено, что правитель должен иногда посещать оперу, чтобы поразмышлять и быть на виду. Он сожалел, что «Парижу не хватает… оперного театра, достойного его высоких притязаний» как столицы цивилизации;3 Пришлось ждать, пока его племянник и Шарль Гарнье возведет (1861–75) сверкающую жемчужину, венчающую авеню Оперы. Тем не менее, во время его правления были написаны и поставлены сотни опер. La Dame blanche Франсуа-Адриана Буальдье, мастера комической оперы, получила тысячу представлений за сорок лет.4 Итальянская натура Наполеона благоволила к итальянским операм с их мелодичными ариями и драматическими сюжетами. Увлеченный сочинениями Джованни Паизиелло, он пригласил его приехать руководить Парижской оперой и Музыкальной консерваторией. Паизиелло приехал (1802) в возрасте шестидесяти пяти лет; но единственная опера, которую он написал в Париже, «Прозерпина» (1803), была принята очень тепло; он ушел в мессы и мотеты, а в 1804 году вернулся в Италию, где служил более благосклонной публике в Неаполе Жозефа Бонапарта и Иоахима Мюрата.

Наполеону больше повезло с Гаспаро Спонтини, который приехал в 1803 году и заслужил поддержку императора, трактуя исторические сюжеты так, чтобы пролить славу на новую империю. Его самая известная опера, «Весталка», с трудом нашла труппу для постановки; Жозефина вмешалась; опера была поставлена; ее «причудливые» и «шумные» театральные акценты в сочетании с историей любви сделали ее одним из самых продолжительных успехов в оперном искусстве. Когда Наполеон был свергнут, Спонтини написал музыку для празднования Реставрации Бурбонов.

Керубини, доминировавший в парижской опере во время революции, продолжал доминировать в ней и при Наполеоне; однако император предпочитал легкомысленную ариатическую музыку более величественным выступлениям Керубини и оставил его без награды. Композитор принял приглашение в Вену (июль 1805 года), но Наполеон захватил этот город в ноябре. Керубини был не совсем доволен, когда его позвали дирижировать музыкой для званых вечеров, которые Наполеон устраивал во дворце Шёнбрунн. Он вернулся во Францию и нашел гостеприимство в замке принца де Шиме, который сделал мадам Талльен респектабельной благодаря браку. Вернувшись с Эльбы, Наполеон, среди всех своих забот, нашел время, чтобы сделать Керубини кавалером Почетного легиона; но только при Людовике XVIII мрачный итальянец получил должное признание и доход. С 1821 по 1841 год, будучи директором Парижской музыкальной консерватории, он оказал влияние на целое поколение французских композиторов. Он умер в 1842 году, в возрасте восьмидесяти двух лет, почти забытый в беспечном калейдоскопе времени.

II. VARIA

Наполеон тесно соперничал с Людовиком XIV в покровительстве искусству, поскольку, как и тот, желал провозгласить славу и величие Франции и надеялся, что художники сохранят его в памяти людей. Его собственный вкус был не самым лучшим, как и подобает человеку, воспитанному и связанному солдатской службой, но он делал все возможное, чтобы обеспечить художников Франции историческими оригиналами и личным стимулом. Он похищал шедевры не только в качестве оборотного богатства (как их покупают сегодня), трофеев и свидетельств побед, но и в качестве моделей для учеников в музеях Франции; так, Венера Медичи попала из Ватикана, прелестные святые Корреджо из Пармы, «Брак в Кане» Вермеера из Венеции, «Сошествие с креста» Рубенса из Антверпена, «Успение Богоматери» Мурильо из Мадрида…; даже бронзовые кони св. Марка проделали свой опасный путь в Париж. Всего за период с 1796 по 1814 год Наполеон отправил из Италии во Францию 506 произведений искусства; из них 249 были возвращены после его падения, 248 остались, 9 были утеряны.5 Благодаря такому разграблению Париж заменил Рим в качестве столицы искусства западного мира. По мере того как множились завоевания, трофеи перетекали в провинции; для их приема Наполеон создал музеи в Нанси, Лилле, Тулузе, Нанте, Руане, Лионе, Страсбурге, Бордо, Марселе, Женеве, Брюсселе, Монпелье, Гренобле, Амьене… Над всеми этими коллекциями, и особенно над Лувром, Наполеон назначил Доминика Денона, который служил ему во многих странах и никогда не забывал, что сам император отправился вытаскивать его в безопасное место с плато, охваченного вражеским огнем во время битвы при Эйлау.

Наполеон учредил конкурсы и солидные премии в нескольких областях искусства. Он возобновил Римскую премию и восстановил Французскую академию в Риме. Он приглашал художников к своему столу и выступал в роли художественного критика даже во время кампаний. Больше всего он ценил тех живописцев, которые могли наиболее эффектно увековечить его деяния, и тех архитекторов, которые могли помочь ему сделать Париж самым красивым городом, а его правление — вершиной его истории. Он поручил скульпторам украсить пятнадцать новых фонтанов для его площадей.

Как в живописи его вкус тяготел к классике, так и в архитектуре он восхищался монументальным стилем Древнего Рима и стремился к силе и возвышенности, а не к изяществу рельефа или очарованию деталей. Поэтому он поручил Бартелеми Виньону разработать проект Храма Славы в честь Великой Армии; он приказал строителям использовать в его строительстве только мрамор, железо и золото. Задача оказалась настолько дорогостоящей и сложной, что, начатая в 1809 году, она так и осталась незавершенной после падения Наполеона. Его преемники завершили его (1842) как церковь, посвященную Святой Марии Магдалине — Ла Мадлен. Франция так и не приняла его; ни набожность, ни веселье Парижа не соответствуют этому запретному фасаду, чьи колонны могли бы лучше выразить наступающую армию, чем нежную грешницу, столь раскаивающуюся в своих милостях и столь щедрую в своей любви. Памятник архитектуры — Дворец биржи, строительство которого Александр-Теодор Броньяр начал в 1808 году, а Этьен де Ла Барр продолжил в 1813 году; никогда и нигде Маммона не была так величественно размещена.

Предпочитаемыми архитекторами царствования были Шарль Персье и его обычный помощник Пьер-Франсуа-Леонар Фонтен. Вместе они стремились объединить Лувр с Тюильри, несмотря на неравномерность их структурных линий; так они построили северное крыло (Cour Carrée) Лувра (1806). Они отремонтировали и обновили экстерьер, соединили этажи массивными лестницами. Они спроектировали Триумфальную арку Каррузель (1806–08 гг.) в стиле и пропорциях арки Септимия Севера в Риме. Более величественная Триумфальная арка Этуаль, расположенная в дальнем конце Елисейских полей, была начата (1806) Жаном-Франсуа Шальгреном, но только появилась из фундамента, когда Наполеон пал; она была завершена только в 1837 году, за три года до того, как его прах прошел под ней в своем триумфальном шествии к его могиле в Отеле дез Инвалид. Откровенно подражая арке Константина в Риме, она превзошла ее и любую римскую арку по красоте, отчасти благодаря своим мраморным барельефам. Слева Жан-Пьер Корто высекает «Коронование Наполеона», справа Франсуа Руде в «Марсельезе» (1833–36) передает боевой экстаз Революции. Это один из кульминационных моментов скульптуры XIX века.

Это трудное искусство при Наполеоне почивало на лаврах, которые оно заслужило до его возвышения. Гудон дожил до 1828 года и сделал его бюст (ныне в музее Дижона), за который художник был награжден орденом Почетного легиона. Все еще вспоминая римских императоров — на этот раз скульптурную летопись побед Траяна, — Наполеон поручил Жану-Батисту Ле Перу и Жаку Гондуэну рассказать историю Аустерлицкой кампании в бронзовых рельефах, которые должны были быть прикреплены, доска за доской, по восходящей спирали на колонне, которая должна была доминировать над Вандомской площадью. Так и было сделано (1806–10 гг.), а в 1808 году Антуан Шоде увенчал колонну статуей Наполеона, сделанной из пушек, захваченных у врага. Редко когда гордость победителя возносилась так высоко.

Малые искусства — столярное дело, декорирование интерьеров, гобелен, рукоделие, керамика, фарфор, стекло, ювелирные изделия, гравюра, статуэтки — почти умерли во время революции; они начали возрождаться при Директории; они процветают при Наполеоне; Севр снова производит прекрасный фарфор. Мебель приобрела солидный, прочный «стиль ампир». Миниатюры, на которых Изаби с микроскопическим блеском изобразил ведущих персонажей эпохи, являются одними из лучших в истории. Жозеф Чинар изготовил восхитительные терракотовые бюсты Жозефины и мадам Рекамье; последний особенно прекрасен, с одной грудью, обнаженной в качестве образца и как подобает женщине, решившей до конца оставаться полудевственницей.

III. ХУДОЖНИКИ

Живопись сейчас процветала, потому что страна процветала, и покровители могли платить. Наполеон платил хорошо, ведь он играл перед галереей веков и надеялся продлить их внимание приманками литературы и искусства. Восхищение Римом Августа и Парижем Людовика XIV склоняло его к классическим нормам искусства — линия, порядок, логика, пропорции, дизайн, разум, сдержанность; но острота чувств, размах воображения и сила страстей давали ему некоторое понимание романтического движения, которое поднималось, чтобы освободить индивидуализм, чувство, оригинальность, воображение, тайну и цвет от рабства традиции, соответствия и правил. Поэтому он сделал классического Давида своим придворным художником, но сохранил уголок своей благосклонности для сентиментальности Жерара, идиллий Прюдона и взрывных красок Гроса.

Жак-Луи Давид с пониманием отнесся к покровителю, который называл себя консулом, некоторое время терпел трибунат из популярных ораторов и маскировал свои указы под senatus consulta. Он посетил торжествующего корсиканца вскоре после 18 брюмера. Наполеон сразу же покорил его, поприветствовав как французского Апеллеса, но мягко упрекнул его за то, что он тратит столько таланта на древнюю историю; разве есть памятные события в современной — даже в новейшей — истории? «Однако, — добавил он, — делайте, что хотите; ваш карандаш придаст знаменитости любому предмету, который вы выберете. За каждую историческую картину, которую вы решите написать, вы получите 100 000 франков».6 Это было убедительно. Давид скрепил договор картиной «Бонапарт переходит Альпы» (1801), на которой изображен красивый воин с очаровательной ножкой, на великолепном коне, который, кажется, скачет по скалистому горному склону — одна из самых блестящих картин эпохи.

Давид голосовал за казнь Людовика XVI; он, должно быть, поморщился, когда Наполеон сделал себя императором и восстановил всю пышность и власть монархии. Но он пошел посмотреть на коронацию своего нового господина; очарование этой сцены победило его политику; и после трех лет прерывистой преданности он запечатлел это событие в живописном шедевре той эпохи. Почти сто персонажей были изображены в «Коронации Наполеона» (1807), даже мадам Летиция, которой там не было; большинство из них были достоверны, за исключением кардинала Капрары, который жаловался, что Давид показал его лысым, без его обычного парика. Все остальные были довольны. Наполеон, после получасового рассматривания картины, приподнял шляпу перед художником, сказав: «Это хорошо, очень хорошо. Давид, я вас приветствую».7

Давид был не просто официальным придворным художником, он был неоспоримым лидером французского искусства своего времени. К нему обращались за портретами все, кто имел отношение к делу, — Наполеон, Пий VII, Мюрат, даже кардинал Капрара, у которого был парик.8 Его ученики — особенно Жерар, Грос, Изаби, Ингрес — распространяли его влияние, даже отклоняясь от его стиля. Уже в 1814 году английские посетители Лувра с удивлением обнаруживали, что молодые художники копируют не мастеров Возрождения, а картины Давида.9 Через год он был изгнан реставрированными Бурбонами. Он отправился в Брюссель, где процветал, занимаясь портретами. Он умер в 1825 году, прожив полноценно все свои семьдесят семь лет.