Пруссаки давно ждали такого звонка. Это был гордый народ, все еще помнивший Фридриха. Дух национализма усилился после быстрой экспансии Франции и успешного восстания Испании. Средние классы горячо протестовали против континентальной блокады и высоких налогов, взимаемых для выплаты французских репараций. Христиане Пруссии любили свои церкви и ревностно относились к своим вероучениям, но все секты не доверяли Наполеону как тайному атеисту и единодушно осуждали его отношение к Папе. Тугенбунд, или Союз добродетели, обратился ко всем немцам с призывом объединиться для защиты своей общей земли. Король Пруссии позволил своим министрам восстановить и расширить прусскую армию под предлогом защиты Пруссии от вторжения Александра. В январе русские взяли Мариенбург, а 11 марта они без сопротивления вошли в Берлин. Вынужденный принять решение, миролюбивый король 17 марта выпустил из Бреслау обращение «К моему народу» («An mein Volk») — трогательный призыв подняться на борьбу с Наполеоном:
…бранденбуржцы, пруссаки, силезцы, помераны, литовцы! Вы знаете, что вы вынесли за последние семь лет; вы знаете, какая печальная участь ожидает вас, если мы не доведем эту войну до достойного конца. Вспомните ушедшие времена великого курфюрста, великого Фридриха! Вспомните, за какие блага сражались ваши предки под их предводительством и за что они заплатили своей кровью — за свободу совести, национальную честь, независимость, торговлю, промышленность, обучение. Посмотрите на великий пример наших могущественных союзников, русских; посмотрите на испанцев, португальцев. Героические швейцарцы и жители Нидерландов…..
Это последняя, решающая борьба; от нее зависит наша независимость, наше процветание, наше существование. Нет других альтернатив, кроме почетного мира или героического конца…..
Мы можем с уверенностью ожидать исхода. Бог и наша собственная твердая цель принесут победу нашему делу, а вместе с ней — гарантированный и славный мир и возвращение счастливых времен.
Все классы поднялись на призыв короля. Духовенство, особенно протестантское, провозгласило священную войну против неверных. Учителя — среди них Фихте и Шлейермахер — отпустили своих учеников, заявив, что время требует не учебы, а действий. Гегель остался над «битвой», а Гете дал свое благословение полку, который отдал ему честь.4 Поэты — Шенкендорф, Уланд, Рюккерт — выражали в стихах чувства короля и народа или откладывали перо в сторону мушкетов или шпаг; некоторые из них, как Теодор Кёрнер, погибли в бою. Эрнст Мориц Арндт, вернувшись из российской ссылки, своей песней «Was ist das Deutschen Vaterland?» способствовал пробуждению и формированию немецкого духа. В этой «освободительной войне» родилась новая Германия.
Однако ни одна нация, когда на карту поставлено ее существование, не может полагаться на добровольцев. Поэтому в день своего обращения к народу Фридрих Вильгельм III приказал призвать в армию всех мужчин в возрасте от семнадцати до сорока лет и не допускал никаких замен. Когда началась весна 1813 года, в Пруссии было 60 000 человек, обученных и готовых к службе. Из нескольких армий, прибывших из России, к бою было пригодно около 50 000 человек. Из этих 110 000 человек5 Александр и Фридрих Вильгельм вступили в кампанию, которая должна была решить судьбу Наполеона и устройство Европы.
Они понимали, что этого будет недостаточно, и искали союзников, которые могли бы предоставить людей и средства. Австрия пока решила сохранить верность союзу с Францией; она боялась, что на нее нападут первой, если она присоединится к новой коалиции, а Франциск II помнил, что у него есть дочь на французском троне. Принц Бернадот обещал Александру 30 000 человек,6 но большую их часть он направил на завоевание Норвегии. Англия на исходе апреля пообещала выделить на новую кампанию два миллиона фунтов стерлингов. Пруссия открыла свои порты для британских товаров, и вскоре они в большом количестве стали поступать на склады на Эльбе.
Кутузов умер в Силезии 28 апреля, по-прежнему советуя русским возвращаться домой. Александр вызвал Барклая де Толли, чтобы тот сменил Кутузова на посту непосредственного командующего русской армией, но оставил за собой верховное командование. Теперь он намеревался осуществить на западе все то, что Наполеон надеялся осуществить на востоке: вторгнуться в страну противника, разбить его армии, захватить его столицу, заставить отречься от престола и принудить к миру.
II. В ПРАГУ
Тем временем Наполеон боролся за выживание во Франции, которую больше не восхищали его победы. Почти каждая семья в стране теперь должна была родить еще одного сына или брата. Средние слои общества приветствовали Наполеона как своего защитника, но теперь он был более монархичен, чем Бурбоны, и обхаживал роялистов, которые замышляли его свержение. Священники не доверяли ему, генералы молились о мире. Сам он устал от войны. Тяжелый в пузе, измученный недугами, сознающий возраст, медлительный в уме, нерешительный в воле, он уже не мог черпать из эликсира победы ни жажды битвы, ни аппетита к управлению государством. Как мог этот усталый человек найти в этой усталой нации человеческие ресурсы, которых требовал нарастающий натиск его врагов?
Гордость отдавала ему последние силы. Этот неверный царь, эта прекрасная танцовщица, играющая генерала; этот испуганный слабак, связавший армию великого Фридриха с казачьей ордой; этот маршал-изменник из Франции, предлагающий повести шведскую армию против своей родины, — они никогда не сравнятся с задорной храбростью и быстрым мастерством французского солдата, со страстной силой нации, бросившей вызов защите этих с таким трудом завоеванных природных границ, которые охраняли лучшую цивилизацию в Европе. «Отныне, — сказал Наполеон в декабре 1812 года, отчаянно взывая к расовой гордости, — у Европы есть только один враг — русский колосс».7
Поэтому он взимал налоги, договаривался о займах и использовал свои запасы из погреба. Он издал приказы о зачислении на действительную службу призывного контингента 1813 года, об обучении контингента 1814 года, о подготовке к иностранной службе «когорт» или ополченцев, которые были призваны только для внутренних нужд, о заключении контрактов на поставку амуниции, одежды, оружия, лошадей, продовольствия. Он организовал обучение новых ополченцев искусству и дисциплине строевой подготовки, марша и боя; разместил подготовленные батальоны в определенных лагерях; держал их в готовности объединиться по команде в определенном месте и в определенное время. К середине апреля 1813 года он организовал армию численностью 225 000 человек. Он назначил Марию Луизу регентшей на время своего отсутствия на фронте, дал ей своего опытного и усталого секретаря Меневаля и 15 апреля покинул Париж, чтобы встретить свои армии на Майне и Эльбе.
Эжен двинулся на юг с остатками сил, спасенных после поражения в России, усиленных войсками, вызванными из своих пунктов в Германии. С юга подошел генерал Бертран. С этими надежными людьми во главе левого и правого крыла Наполеон двинулся вперед со своей Главной армией и 2 мая у Лютцена, близ Лейпцига, встретил союзную армию под командованием русского генерала Витгенштейна и под взглядами царя и короля. Французов теперь насчитывалось 150 000, русских — 58 000, пруссаков — 45 000. Возможно, чтобы подбодрить своих новобранцев, император, вновь вкушая острые ощущения боя, неоднократно рисковал собой на переднем крае сражения; «это был, вероятно, тот день во всей его карьере, — писал маршал Мармон, — в который он подвергся самой страшной непосредственной опасности на поле боя».8 Союзники признали поражение и отступили к Мейсену и Дрездену; но победившие французы потеряли 20 000 человек — на 8000 больше, чем их противник.9 Наполеона отчасти утешило решение Фридриха Августа I, короля Саксонии — беспокойного соседа эзуриента Пруссии — присоединить свою армию в 10 000 человек к французской. 9 мая его столица, Дрезден, стала штаб-квартирой Наполеона в перерывах между кампаниями.
Опасаясь, что Австрия присоединится к союзникам и попытается захватить север Италии, Наполеон отправил Эжена в Милан, чтобы тот восстановил там свою армию и следил за итальянскими революционерами. Сам он покинул Дрезден 18 мая, надеясь одержать более решительную победу над союзниками, которые перегруппировались у Баутцена, в тридцати милях к востоку от Дрездена. Он поручил Нею обойти их по полукольцу и напасть на них с тыла, а сам повел бы свою главную армию в лобовую атаку. Ней не торопился и вступил в бой слишком поздно, чтобы помешать союзникам, разбитым Наполеоном, отступить в Силезию, потеряв 15 000 человек. Наполеон продвинулся до Одера, освободил французский гарнизон в Глогау и присоединил его к своей армии. Роже де Дамас, эмигрант, в гневе писал: «Французская империя встретила кризис и вышла из него триумфатором».10
В этот момент, когда он мог бы двинуться вдоль Одера, освободить другие гарнизоны и пополнить свою армию обученными людьми, Наполеон выслушал предложение Меттерниха о посредничестве Австрии в заключении мира. Бертье от генералов императора, Кауленкур от дипломатов, убеждали его согласиться, опасаясь долгой войны объединенной коалиции с бесконечными ресурсами против разделенной и истощенной Франции. Наполеон подозревал подвох, но надеялся, что перемирие даст ему время собрать новый урожай призывников и подкрепить кавалерию; он также опасался, что отказ приведет Австрию в лагерь союзников. Перемирие было заключено в Плейсвице (4 июня) на два месяца, а затем продлено до 10 августа. Наполеон отвел свои войска в Дрезден, отдал распоряжения о пополнении своих батальонов и отправился в Майнц, чтобы провести некоторое время с Марией Луизой; возможно, ей удастся убедить отца сохранить союз, залогом которого она являлась. Тем временем Меттерних увеличил численность австрийской армии и пополнил ее запасы, ссылаясь на страх перед союзниками.
Они с успехом воспользовались перемирием. Они приветствовали Бернадота, который теперь посвятил свою армию в 25 000 человек делу. Вместе с ним прибыл Моро, которому, осужденному за дружескую связь с заговорщиками смерти Наполеона, было разрешено эмигрировать в Америку; теперь он предлагал свои услуги союзникам как человек, знающий секреты наполеоновской стратегии. Он подчеркнул одно правило: избегайте сражений, когда Наполеон командует, и ищите их, когда его нет. Союзники были более довольны лордом Кэткартом, который, 15 июня, предоставил им субсидию в четыре миллиона фунтов в обмен на обещание не заключать мир с Наполеоном без согласия Англии.11
27 июня союзники, приняв посредничество Австрии, договорились, что все три стороны должны направить в Прагу переговорщиков для согласования условий мира. Наполеон отправил Нарбонна и Кауленкура, надеясь, что симпатия Александра к последнему, за которой наблюдал первый, склонит царя к уступкам. В любом случае условия, предложенные Наполеону через Кауленкура и Меттерниха, были теми, которые он мог бы счесть разумными, учитывая поражение в России и Польше и восстание Пруссии. Ему было предложено отказаться от всех территорий, которые он отнял у Пруссии, и от всех притязаний на герцогство Варшавское, ганзейские города-государства, Померанию, Ганновер, Иллирию и Рейнскую конфедерацию. Он мог вернуться во Францию с сохранением ее естественных границ, а его трон и династия оставались неоспоримыми. В этом предложении был серьезный недостаток: Англия оставляла за собой право выдвигать дополнительные требования, и без ее согласия мир не мог быть подписан.
Наполеон отправил в Прагу запрос на официальное подтверждение союзниками этих условий. Оно дошло до него только 9 августа с предупреждением Меттерниха, что срок действия конгресса и перемирия истекает в полночь 10 августа и что согласие Наполеона должно быть получено до этого времени. Наполеон отправил условное согласие, которое достигло Праги только после того, как Меттерних объявил о прекращении действия конгресса и перемирия. 11 августа Австрия присоединилась к коалиции против Франции, и война возобновилась.
III. К РЕЙНУ
Расширившись и получив финансирование, союзники теперь располагали 492 000 человек и 1383 орудиями; Наполеон, получив контингент из Дании и новых новобранцев, которых он так ждал, располагал 440 000 солдат и 1200 артиллерийскими орудиями. Союзники сформировали три армии: «Северную армию» под командованием Бернадотта с центром в Берлине; «Силезскую армию» под командованием стремительного и неудержимого Блюхера, сформированную вокруг Бреслау; и самую большую из трех — «Богемскую армию» под командованием принца фон Шварценберга, сосредоточенную в Праге. Вместе они образовали полукольцо, прикрывавшее Наполеона под Дрезденом; по отдельности каждая из трех армий могла самостоятельно пробиваться к Парижу. Против них Наполеон выставил «Левую армию» под командованием Удино, чтобы сдерживать Бернадота; «Центральную армию» под командованием Нея, чтобы следить за Блюхером; и «Правую армию» под своим командованием, чтобы охранять дороги, по которым Шварценберг мог пустить лавину людей из Богемии. Во французской позиции имелись обескураживающие, но, видимо, неизбежные недостатки: Наполеон не мог использовать свою прекрасную итальянскую схему концентрации всех сил на одном из врагов в одно время, так как это оставило бы дорогу на Париж открытой для остальных; две его армии должны были обходиться без его присутствия и быстрой универсальности его тактического мастерства.
12 августа Блюхер открыл осеннюю кампанию 1813 года, двинувшись на запад от Бреслау, чтобы атаковать дивизии Нея у Кацбаха в Саксонии. Люди Нея были застигнуты врасплох, возможно, в буквальном смысле, и в панике бежали. Наполеон подоспел из Гёрлица со своей Императорской гвардией и кавалерией Мюрата, переформировал войска Нея и привел их к победе, стоившей Блюхеру 6000 человек.12 Но в то же время Шварценберг повел свои 200 000 человек на север, чтобы захватить французский штаб в Дрездене. Наполеон оторвался от преследования Блюхера, провел 100 000 человек за четыре дня 120 миль и обнаружил, что австрийцы удерживают почти все высоты вокруг саксонской столицы. 26 августа французская армия, возглавляемая Старой и Молодой гвардией, с криками «Да здравствует Император!» прорвалась сквозь вражеские ряды и сражалась так яростно — Мюрат вел свою кавалерию с прежним безрассудством, — что после двух дней боя Шварценберг приказал отступить, оставив 6000 своих людей убитыми, искалеченными или пленными. Сам Наполеон направил несколько батарей в самую гущу огня.13
Александр наблюдал за конфликтом со своего нового фаворита Моро, который находился рядом с ним на открытом холме. Пушечное ядро раздробило Моро обе ноги. Через несколько дней он умер на руках у царя с криком: «Я, Моро, сраженный французским выстрелом и умирающий среди врагов Франции! «14
Вандамме преследовал отступающих австрийцев, не был преследован и поддержан Наполеоном (которого мучили сильные желудочные боли), попал в ловушку и сдал свои 7000 человек одной из дивизий Шварценберга (28 августа). Вскоре после этого Ней потерял 15 000 человек в бою при Денневице (6 сентября). Наполеон скорбел о том, что его победа под Дрезденом так аннулирована. Он отправил в Сенат приказ о призыве 120 000 новобранцев из класса 1814 года и 160 000 из класса 1815 года. Это были молодые люди, которым требовалось многомесячное обучение. В то же время к армии Александра добавилось 60 000 русских солдат, закаленных кампанией в Польше, а 8 октября к его противникам присоединилась Баварская армия, ранее поддерживавшая Наполеона.
Укрепившись, союзники теперь стремились захватить Лейпциг и решить исход войны в битве, где их объединенные силы одержат верх над любой наполеоновской стратегией. В октябре 160 000 человек под командованием Блюхера, Беннигсена, Бернадотта, Шварценберга, Ойгена Вюртембергского и других генералов двинулись на город. Наполеон подтянул свои армии с севера, центра и юга, всего 115 000 человек под командованием Мармона, Александра Макдональда, Ожеро, Бертрана, Келлермана, Виктора, Мюрата, Нея и князя Юзефа Понятовского. Редко когда на одном поле встречалось столько военных гениев и столько национальностей; это, как называли немцы, была Völkerschlacht — битва (буквально — резня) народов.
Наполеон занял выгодную позицию в тылу своих войск и руководил их передвижениями в течение трех дней (16–19 октября 1813 года). Согласно его собственному рассказу,15 французы одерживали верх до 18 октября, когда саксонские войска перешли на сторону союзников, а затем обратили свои орудия на французов, которые, удивленные и растерянные, начали сдавать позиции. На следующий день контингенты из Конфедерации Рейна перешли на сторону союзников. Видя, что у его людей, очевидно, заканчиваются боеприпасы,16 несут огромные потери, Наполеон приказал им отступать через реки Плейс и Эльстер. Большинству из них это удалось, но взволнованный инженер взорвал мост через Эльстер, когда часть французов переправлялась через него; многие утонули, включая галантного Понятовского, который сражался так хорошо, что Наполеон произвел его в маршалы на поле боя. Только 60 000 из 115 000, сражавшихся за Наполеона под Лейпцигом, достигли реки Заале; тысячи попали в плен, а 120 000 французских солдат, оставшихся в немецких крепостях, были потеряны для Франции. Те из отступающих французов, которые достигли Заале, получили продовольствие, одежду и припасы. Затем они двинулись на запад к Майну у Ханау; там они сразились с австрийцами и баварцами и разбили их; 2 ноября, после двух недель бегства, они достигли Рейна у Майнца и переправились через реку во Францию.
IV. НА ПРЕДЕЛЕ
Наполеон, казалось, был уничтожен до неузнаваемости. Не считая французских солдат, обездвиженных в Германии, его армия теперь состояла из 60 000 побежденных и измученных людей, сгрудившихся у Рейна, «массы бродяг без оружия, без одежды, несущих на себе микробы сыпного тифа, которыми они заражали все места, через которые проходили».17 Со всех сторон приходили неутешительные новости. В Италии Эжен ценой огромных усилий собрал 36 000 человек, но теперь ему противостояли 60 000 австрийских войск, переправившихся через Адидже. В Неаполе Мюрат замышлял спасти свой трон, перейдя на сторону союзников. В Нидерландах внутреннее восстание, поддержанное прусской дивизией под командованием Бюлова, свергло французское правление (ноябрь 1813 года); английские войска взяли под контроль Шельду; дом Оранских был восстановлен. Жером бежал из Вестфалии. Из Испании триумфатор Веллингтон переправился через Бидассоа во Францию (7 октября); в декабре он осадил Байонну.
Сама Франция, казалось, разваливалась на части. Потеря Испании, прекращение торговли с Германией и Италией привели к экономическому кризису: фабрики закрывались, банки разорялись. В октябре закрытие банкирского дома Жабаха положило начало череде банкротств. Фондовый рынок упал с 80 в январе 1813 года до 47 в декабре. Тысячи безработных бродили по улицам, скрывали свою бедность в домах или шли в армию, чтобы прокормиться. Простые люди восставали против дальнейшей воинской повинности; средний класс протестовал против повышения налогов; роялисты призывали к Людовику XVIII; все классы требовали мира.
Наполеон прибыл в Париж 9 ноября и был встречен своей несчастной королевой и ликующим сыном. Он начал собирать новую армию в 300 000 человек, что было первой необходимостью для войны или мира. Он отправил инженеров ремонтировать дороги на новые фронты, восстанавливать городские стены, строить крепости, готовиться к наведению дамб или разрушению мостов, если это необходимо, чтобы замедлить продвижение захватчика. Он призывал лошадей для кавалерии, заказывал пушки в литейных мастерских, оружие и боеприпасы для пехоты; а когда доходы населения сократились из-за бедности и сопротивления налогам, он все глубже зарывался в свои подвальные клады. Народ смотрел на него с удивлением и страхом, восхищаясь его стойкостью и находчивостью и страшась еще одного года войны.
Союзники, колеблющиеся перед Рейном и зимой, 9 ноября прислали ему из Франкфурта неофициальное предложение о мире без подписи: Франция сохраняла свои естественные границы — Рейн, Альпы, Пиренеи — но отказывалась от всех притязаний на что-либо за их пределами.18 2 декабря Наполеон ответил через Коленкура, министра иностранных дел, давая свое официальное согласие. Однако революция в Голландии положила конец французскому контролю над устьями Рейна; союзники поддержали эту революцию и отказались от признания естественных границ Франции.19 Вместо этого они издали (5 декабря) «Франкфуртскую декларацию»: «Союзные державы не ведут войны с Францией. Государи желают, чтобы Франция была великой, сильной и счастливой….. Державы подтверждают, что Французская империя владеет территорией, которой она никогда не обладала при своих королях».20