– Больше ничего нельзя сделать.
Раньше я видел его таким лишь однажды. По меркам Курта сделать такой жест – все равно что стол перевернуть.
Лис посмотрел на Курта, затем на меня.
– Можно.
Он был немного на взводе. Видимо, ему казалось, что мы все сговорились против него.
– Нельзя в нее выстрелить, – сказал Курт.
– Почему? У тебя есть оружие.
– Потому что это невинная женщина.
– Уже нет, – отрезал Лис. – В данный момент она маячок, привлекающий врагов. И ваша, и ее жизнь под угрозой, потому что она не способна осознать происходящее. У вас в пистолете всего шесть патронов. Если вы считаете, что этого вам хватит, чтобы отстреляться, вы можете позволить деве плакать и готовиться к приходу солдат. У вас есть шанс выжить, но такая легкая и истеричная цель, как дева, точно погибнет под перекрестным огнем. Или вы можете пристрелить ее и спастись, чтобы принять бой в других обстоятельствах. Никто об этом не узнает. Ваши действия?
Комната затихла. Команда размышляла над вопросом. Первым тишину прервал Курт.
– Понятно, понятно, – сказал он. – Вы хотите, чтобы мы сделали игру про военные преступления.
– Воу! Не-не-не! Кто говорил про военные преступления? Я хочу, чтобы вы сделали игру про солдат, которые пытаются найти лучшее решение в плохих ситуациях.
– То, что вы описали, и есть военное преступление.
– Это был пример, призванный проиллюстрировать, что я имею в виду под выбором между плохим и ужасным. Игрок не обязан стрелять в женщину. Это просто один из вариантов действий.
– Этот вариант действий – военное преступление.
Лис взмахнул руками:
– Нет, ну вы слышали этого парня? Я понимаю, у вас, немцев, особенная история, но ладно вам. Это вы назвали это военным преступлением. Не я.
Тимо, один из основателей компании, решил вклиниться:
– Я думаю, Курт хочет сказать, что для ряда игроков это будет слишком экстремальным. Стоит задаться вопросом, захотят ли люди играть в игру, которая заставляет почувствовать себя плохо?
Лис поднял брови и перевел взгляд на меня. Мы обсуждали такой вопрос в Калифорнии, так что я заранее зарядил в ствол нужный ответ и взвел курок.
– Я думаю, захотят. Искусство для людей – безопасный способ получить те эмоции, которые они не переживают в повседневной жизни. Подумайте о фильмах, книгах или песнях. Они могут вызывать в нас грусть, страх, злобу. Особенно музыка. Только задумайтесь, сколько грустных песен вы переслушали за свою жизнь. Я не думаю, что игроки боятся, что игра станет для них эмоциональным испытанием. Я думаю, они этого хотят. Геймеры готовы к более глубокому и эмоциональному опыту. Они хотят играть в игры, которые что-то значат.
– Все верно, – поддакнул Лис. – Spec Ops будет игрой, которая что-то значит. При этом она будет мрачной, серьезной и даст поводы задуматься.
Один из ведущих художников сказал:
– Я думаю, что мрачный и серьезный тон – это хорошо. – Он рисовал что-то на протяжении всего совещания, а теперь развернул блокнот так, чтобы все его увидели. – Вот что мне пришло в голову. Что, если Конрад будет лететь на вертолете над головой игрока, а потом наклонит его так, чтобы из него посыпались тела мертвых беженцев. Можно приблизить камеру, чтобы показать, как трупы падают вниз в замедленном движении. Я думаю, это напомнит игрокам о трагедии 11 сентября.
О нет. О Господи, нет.
– Это, возможно, уже чересчур, – сказал я.
Каждый раз на одиннадцать баллов из десяти.
«Ад – это другие», – Жан-Поль Сартр выдал такую фразу в своей пьесе «За закрытыми дверями» (Huis Clos во французском оригинале). Пьеса рассказывает о трех проклятых душах, запертых в помещении в аду неким таинственным надзирателем. В ходе общения каждый из них видит себя глазами собеседников и впервые понимает, кто же он такой на самом деле.
В этом суть заявления Сартра. Мы никогда не сможем быть истинными индивидуалистами, потому что не можем познать самих себя без взгляда со стороны.
Видеоигры решают эту философскую дилемму, полностью убирая из картины других людей. Мы прорабатываем дизайн доступных игроку вариантов действий и их последствий так, чтобы они могли разобрать, кто они и какими их видит мир. Хотите притвориться героем или злодеем? Делайте выбор, а игра подкрепит вашу личную фантазию. Моральные игры приносят игроку не откровение, но самоутверждение, потому что в играх выбор синонимичен агентности игрока.