– Да, еще тридцать секунд.
– Я тебя люблю.
– Неправда. Ты просто любишь наблюдать за мной во время кранча.
Кранч – одно из самых презренных слов в нашей индустрии. Это тот период, когда команде приходится затянуть пояса, набрать воздуха в легкие и работать куда больше стандартных 40 часов в неделю. Во время кранча люди нередко работают по 10–12 часов в день 7 дней в неделю. Кранч может продолжаться неделю. А может и полгода. Он иссушает тебя, буквально высасывает из тебя жизнь. Время улетает, и ты понятия не имеешь куда, потому что уже месяц заперт в тусклой комнатушке, живешь на диете из латте и «Читос», а в мониторе отражается увядающий свет твоих остекленевших глаз.
Да, Кранч – это настолько весело. И я, пожалуй, буду писать Кранч с большой буквы, как будто это имя собственное. Потому что Кранч – это не какой-то там концепт или конструкт в головах людей. Кранч – это владыка демонов, спрятавшийся за автоматом с бесплатной колой и посмеивающийся, пока ты рассматриваешь все эти бесплатные газированные напитки, зная, что каждый глоток забирает кусочек твоей души. И скоро, очень скоро настанет час платить по счетам. Кранч выйдет на свет под плач и скрежет зубов, а в твоих пропитанных кофеином глазах погаснет последний лучик надежды. Потому что ты знаешь: это все твоя вина. Ты сам пустил этого демона в свою жизнь, и теперь твоя задница принадлежит ему.
Славьте Кранч.
Есть много аргументов против Кранча. Кранч – это эксплуатация (правда). Сотрудники чувствуют, что их положение на работе будет под угрозой, если они воспротивятся воле Кранча (тоже правда). И самое страшное проклятье в адрес Кранча заключается в том, что он не является необходимостью (горькая-горькая правда).
Противники Кранча говорят, что его можно избежать. Если бы наша индустрия освоила базовые навыки тайм-менеджмента и была более сдержанной, мы бы выпускали игры вовремя, а тень Кранча никогда не пересекала бы наш порог. Это все правда до единого слова. Все настолько просто. И так всегда бывает с демонами, даже метафорическими. Вот почему их так легко выставить злодеями: никто и не будет задумываться об их истинной природе. Но ничего никогда не бывает так просто, как кажется. У Кранча есть и обратная сторона. Вы редко можете услышать о ней на фоне полных праведного гнева восклицаний. К счастью, мы с вами тут наедине – никакие форумы и посты с комментариями нам не помешают. Так что давайте притушим свет и крепко обнимемся, потому что я собираюсь нашептать вам на ушко несколько сладких истин.
«ЭТО КРАНЧ ТОЛЬКО В ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ ВЫ НЕ ХОТИТЕ В НЕМ УЧАСТВОВАТЬ».
Кранч не пандемия и не марш смерти. И вообще, он встречается не только в игровой индустрии. Прежде всего Кранч – естественное следствие творческого процесса. Движимые страстью художники полностью отдаются творимому искусству. Когда искусство принимает форму коллективного творчества, Кранч всегда несет сопутствующий ущерб. И объем ущерба, который лично вы сумеете выдержать, всегда обратно пропорционален тому, насколько вы вовлечены в проект.
Послушайте: однажды вы будете Кранчить над чьим-то чужим проектом и ненавидеть каждую потраченную на это секунду. Вы будете орать, беситься и молить богов, в которых даже не верите, чтобы они уничтожили эту прогнившую насквозь систему и чтобы на ее месте выросло что-нибудь чистое и прекрасное. Ваши молитвы останутся неуслышанными. Но крепитесь – вас вовсе не бросили. Система не сломана, напротив – она работает ровно так, как было задумано.
Когда вы входите в пространство коллективного творчества, то становитесь шестеренкой в механизме. Вам неизбежно придется работать над проектом, который вам не нравится, в ужасных условиях и за ничтожную зарплату. Когда это произойдет, утешьте себя пониманием того, что вы вовсе не драматизируете ситуацию. Все именно настолько плохо, насколько вам кажется. А после, когда вы перестанете жалеть себя, радуйтесь тому, что ваша жертва помогла претворить в жизнь чье-то творческое видение. Вам может казаться, что это было ужасное видение – я в этом нисколько не сомневаюсь, – но даже дерьмовые идеи что-то и для кого-то да значат. Если вы не получаете удовольствия от того, что помогаете другим достичь их дерьмовых мечтаний, то всегда можно уйти. Или можно жесточайше Кранчить, сохраняя самосознание и стараясь не потерять голову. Если вы с этим справитесь, то однажды можете сами стать тем говнюком, что строит свои мечты на спинах тех, кому повезло меньше.
Ух ты! У меня аж мурашки по коже. Что-что? Хотите еще? Тогда продолжим.
«КРАНЧ ЗАБОТИТ НАС ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА ОН НЕ ПОМОГАЕТ».
Легко ненавидеть Кранч, если вам не нравится его финальный результат. Но если Кранч приводит к появлению игры, которую любит народ, то это был не Кранч – то была Страсть. Мы повторяем себе эту ложь раз за разом, потому что вы позволяете нам в нее верить. Инновации и лоск требуют определенной платы. Но отдавать ее, разумеется, придется не вам. Вы заплатите 60 долларов – и ни центом больше[30], потому что не способны оценить ни бюджет, ни количество стараний, которые ушли на создание цифрового продукта. Если мы будем продавать вам загружаемый контент по 5 долларов, вы засыплете нас негативными отзывами и обвинениями в попытке высосать из вас деньги. Но если приложить к игре пластиковую фигурку и книжку, вы легко выложите за такое издание лишнюю сотню, ведь оно «ограниченное». Такой менталитет позволяет вам называть Кранч чумой нашей индустрии и вместе с тем вешать ярлык шедевра на игры, разработка которых прошлась катком по сердцам и умам авторов. Вы просто кучка ебучих лицемеров, но в этом нет ничего страшного. Потому что и мы точно такие же. Мы рады Кранчу, когда нам кажется, что лично для нас он окупится. Не зря же владельцы студий, креативные директора и прочие люди, катающиеся на Lamborghini, никогда не жалуются на переработки. И только когда результат не окупает вложенных средств и сил, мы стервенеем.
Я чувствую себя грязным от одних только этих слов! Вы еще не дошли до кондиции? Не переживайте, у меня есть для вас еще одно откровение.
«НЕКОТОРЫМ ИЗ НАС НА САМОМ ДЕЛЕ ЭТО НРАВИТСЯ».
Вот одна тайна взросления, которую вам никто не рассказывает. Когда вы молоды, ваше тело, по сути, представляет собой лабораторию по производству метамфетамина, пузырящуюся от всяких гормонов и чудаковатых химических реакций. Вы торчите на ресурсах собственного организма 24/7, хотя и не осознаете этого. Все впечатления воспринимаются ярко и интенсивно, кажется, что так будет всегда. Не будет. Со временем гормоны перестают пузыриться, устанавливается химический баланс, а вы становитесь более-менее разумным человеческим существом. Проблема в том, что вы никогда не забудете этого прихода. И без него всегда будете чувствовать себя чем-то меньшим, чем были до этого, словно вы потеряли жизненно важную часть души. Вы еще долго будете пытаться достичь этого кайфа. С помощью бухла, наркоты, секса, любви, работы, искусства – чего угодно, лишь бы можно было отдаться этому целиком. И вы найдете этот кайф. В этом нет ничего плохого. Кайф – это естественно. Кайф – это хорошо. Вас убивает не кайф, а погоня за ним.
Кранч – это моя погоня, и она ведет меня к кайфу такого уровня, будто Вегас, Амстердам и Бангкок слились в одной точке. Видите ли, мало что в этой жизни я люблю больше, чем сражения. Они насыщают мою жажду силы, боли и праведного негодования. Если победа будет за мной, я стану богом. Если нет – мучеником. И то и другое приносит охуительные ощущения. Нет, сэр, в сражениях нет ничего плохого. И Кранч – это сражение от начала до конца. Весь процесс разработки сжимается до серии бесконечных поединков, как в «Игре смерти» с Брюсом Ли. Только вместо Карима Абдул-Джаббара вам приходится сражаться с технологиями, памятью, искусством, дизайном, издателями, игроками, обозревателями, бюджетом, расписанием, выходными, самомнением, крахами студий, невыплаченными гонорарами, культурными особенностями… Список можно продолжать и продолжать.
Когда я поклоняюсь Кранчу у его нечистого алтаря, все, что не касается рабочего процесса, исчезает прочь. Мой мир ужимается до места сна и места работы. Каждый день должен быть быстрым, сосредоточенным и, что важнее всего, одинаковым. Дайте мне слишком много свободного времени, и я начну спрашивать себя: «Зачем я это с собой делаю?» Поэтому я полностью отдаю себя рутине. Когда каждый день оказывается повторением пройденного и отражением будущего, они все сливаются воедино. Это создает внетелесное переживание, немногим отличающееся от состояния гипноза. Вскоре то, кем я являюсь, превращается лишь в абстрактный концепт – разрозненный набор изъянов персонажа и невротических наклонностей. Только тогда мое тело становится сосудом, в котором невозможный объем работы будет выполнен в кратчайший срок.
Я это люблю. Кроме тех случаев, когда ненавижу. Но если я не могу остановиться, то и времени на ненависть не остается. Даже когда я не нахожусь в Кранче, то работаю слишком много. Я редактировал сценарии в реанимационной палате, отвечал на рабочие письма, пока возлюбленные умоляли меня не уходить, руководил мозговым штурмом в момент рождения своего ребенка. Когда мой дедушка умирал, я держал его за руку. А затем зашел в его кабинет, чтобы написать текстовые описания миссий. Никто от меня этого не требовал, и не посмел бы. Я делал это все ради себя. Работа приводит мой мир в порядок. Когда приходится туго, я ускользаю в работу и исчезаю. Мое здоровье, отношения и обязательства остаются на обочине. Когда я наконец выхожу, чтобы набрать в грудь свежего воздуха, на месте моей прежней жизни дымится кратер. И вместо того чтобы собрать все по кусочкам сызнова, я ускользаю обратно в самую гущу. Так у меня получается жить.
Мои мышцы ноют безо всякой причины. Сон не приходит. Я сижу в гостиной в темноте и смотрю на стену. Когда мне удается отключиться, меня преследуют навязчивые сны, в которых я заперт в падающем лифте или похоронен заживо и не могу пошевелиться. Возможно, это звучит как пытка, но мне они придают сил и целеустремленности. Наверное, так себя чувствует Бог в период запоя.
К слову: это не рекомендации. Это исповедь зависимого.
Некоторые скажут, что так не должно быть, что создание игр не должно обходиться в такую цену. И в идеальном мире они, вероятно, были бы правы. Очевидно, в каком мире мы хотели бы жить – мы создавали его в играх десятилетиями.
Наш идеальный мир не лишен борьбы или противостояний, но путь к победе куда более ясен. Усердный труд всегда ведет к позитивным изменениям, наделяя силой и властью. Мы всегда способны преодолеть препятствия, когда-то сдерживавшие нас, стоит лишь погриндить. Покуда мы продолжаем работать, мы становимся сильнее. Наши тела непоколебимы. Мы вечно молоды, и нет таких препятствий, что были бы нам не по плечу.
Но наш мир не таков. В этом измерении мы ограничены. Мы можем достичь почти всего, но только если готовы заплатить. Цена может быть несправедливой и точно не будет совпадать с той, что предъявлена другим. Но заплатить ее так или иначе придется. В этой индустрии мы все чем-то жертвуем: любовью, отдыхом, здоровьем – теми вещами, которые нам представлялись необходимыми. И вполне естественно желать того, чтобы все было иначе, но это ничего не изменит. Либо ты соглашаешься на эту плату, либо двигаешься по жизни в другом направлении. Те, кто сопротивляется этому, наивны либо слишком озлоблены на систему. Последние уже платили по этому счету и не пришли к желаемому результату. Но таков уж риск, на который приходится идти. Быть художником непросто. Продажа души не всегда оказывается прибыльной сделкой.
Я платил цену не единожды. И взамен получал более-менее то, чего хотел. Я кричал в пустоту, и пустота кричала в ответ: «Мы тебя слышим». Теперь у меня есть уникальная возможность оглянуться на последние десять лет и спросить: «Стоило ли оно того на самом деле?»
Честно – не знаю. Но знаю, что цена была справедливой.
14
Самолеты
2010 год шел своим чередом, и в какой-то момент стало ясно, что мы не уложимся в срок.
[30] Ценник $60 на протяжении десятилетий был стандартом для игр AAA-класса, но в 2022 году все поменялось: многие издатели повысили эту планку до $70, аргументируя это подорожанием разработки. Многие высокобюджетные игры теперь стоят $70. – Прим. науч. ред.