– У нас есть возможность сделать ни на что не похожую игру. И мы ею воспользуемся, Spec Ops станет самой важной игрой про войну за всю историю.
Я помню, что мне казалось, будто все идет по маслу, лидеры студии улыбались и кивали.
– Мы сделаем то, что не делал никто другой. И я думаю, лучший для нас подход – сделать игру не про войну, а про людей. И у нас не получится, если наших героев будут звать в честь пушек или брендов. Нам нужны настоящие имена, чтобы увидеть в них настоящих людей. Хорошее имя отражает суть персонажа. Взять хотя бы Норма из сериала «Веселая компания»[28]. Это тот парень, что вечно сидит в одном и том же баре на одном и том же месте. Если мы вместе придумаем, какими мы хотим видеть своих персонажей, и найдем им имена, которые будут это отражать, то без проблем пропишем их личности в деталях. Давайте начнем с нашего играбельного персонажа, лидера отряда «Дельта». Что это за человек? Каким мы хотим его видеть?
Команда молча смотрела на меня.
– Не бойтесь, выкладывайте, кто что думает. Это же мозговой штурм. Здесь не бывает неправильных ответов.
Никто не проронил ни одного сраного слова. Даже парень, который активнее всех кивал, не пришел мне на выручку.
– Ни у кого нет мыслей о том, каким должен быть наш главный персонаж?
Мистер Саншайн пялился на меня пустыми стеклянными глазами. Он мог много рассказать о пауках, но ничего не мог сказать о персонаже, которому он должен был прописать характер.
Я поднял руки в воздух:
– Ну хорошо. Я так думаю, наш главный персонаж будет много ходить на своих двоих. Знаете, как говорят, волка ноги кормят? Так почему бы нам не назвать его Волкер? – я записал это имя и продолжил речь.
«Потом поменяем», – сказал я самому себе. Так и не поменяли.
– Теперь давайте обсудим других членов отряда Волкера.
Никакой реакции. В студии Yager работало несколько американцев. И если бы один из них не находился в комнате, я бы решил, что мои слушатели просто не знают английского. Но дело было не в этом. То ли команда слишком боялась озвучивать свои идеи, то ли их просто не было. Так или иначе, я был слишком раздражен, чтобы выдумать еще пару имен, так что стал вспоминать товарищей с полевых учений.
– Лично мне кажется важным, чтобы в нашей игре был разнообразный набор персонажей. В отряде «Дельта» три парня. Почему бы им не быть белым, афроамериканцем и латиноамериканцем? Латиноамериканца могут звать… ну, скажем, Джон Луго. А афроамериканца назовем Альфонсо Адамс.
– Не уверен на этот счет, – сказал мистер Саншайн. Видимо, ему все же было что сказать по поводу имен. – Когда у персонажа имя и фамилия начинаются с одной буквы, это воспринимается нереалистично.
Я наклонился к нему, нависнув над столом:
– Как меня зовут?
– Э-э-э…
Прежде чем он смог ответить, я начал перечислять имена своих коллег, чьи имена и фамилии начинались на одну букву. Не самая лучшая идея, поскольку их было только трое. Но к счастью, мистер Саншайн отказался от своей претензии раньше, чем мне пришлось перейти к персонажам комиксов вроде Питера Паркера и Брюса Беннера.
Я изначально был настроен к этому парню негативно, хотя его вины тут не было. Но теперь он давил на все мои болевые точки. Сперва я просто относился к нему настороженно, а теперь практически испытывал отвращение. И это был лишь первый день совместной работы.
Нашей первой полноценной задачей было написание сценария для вертикального среза. Вертикальный срез – это демоверсия для внутреннего пользования, которая служит планкой качества для всей остальной игры. Сценарий для такой демки всего лишь должен был задавать контекст сценам действия. В остальном он был расходным материалом. Как только мы сойдемся на концепции для основного сюжета игры, сценарий вертикального среза будет переписан и интегрирован в более масштабное повествование.
В каждой команде авторов возникают разногласия. Иногда менее напряженные, иногда более. Такое бывает, когда ты собираешь в одной комнате кучу шоураннеров и требуешь от каждого из них пойти на уступки. У каждого есть свое мнение о том, как правильно написать ту или иную сцену. Спустя годы я стал вести себя в таких спорах куда дипломатичнее. Но тогда я все еще был молодым и наглым. Мне не нужна была никакая дипломатия, я искал кратчайший путь к финишной черте. Если что-то стояло на моем пути, я просто проезжался катком и двигался дальше.
Мистер Саншайн не хотел, чтобы герои использовали обсценную лексику. Он был убежден в том, что профессиональные солдаты никогда не матерятся, разговаривая друг с другом. Это была чушь. Разумеется, солдаты матерятся. Не зря говорят: «В армии матом не ругаются, на нем разговаривают». Для солдата плохой день на работе мог уместить и ранение, и убийство. Это была работа не для тех, кто считает обсценную лексику признаком непрофессионализма.
Мы цапались на этой почве неделями. Я не мог понять, почему он вбил себе это в голову. Я постоянно ругался. И благодаря подписанному в 18 лет контракту технически считался бывшим солдатом. Так что я был ходячим доказательством своей правоты. Но мистер Саншайн стоял на своем. Наконец, я решил попросту его игнорировать. Когда мы набросали пробный сценарий для демоверсии, каждая написанная мной реплика была приправлена матершиной. Если какие-то фразы писал мистер Саншайн, я самолично добавлял в них мат. Как правило, незадолго до того, как актеры должны были их записывать, и без всяких предупреждений. Ни к чему хорошему это не привело.
С одной стороны, в моих действиях не было ничего необычного. Когда игру пишут сразу несколько человек, кто-то должен сводить наработки в единый целостный сценарий, чтобы персонажи вели себя последовательно. У нас не было времени на споры и переписывания, так что окончательную версию писал я сам. К тому же не будем забывать, я был прав, а он нет.
С другой стороны, это был мудацкий поступок.
Когда ты работаешь в индустрии, предполагающей совместное творчество, каждый должен идти на компромиссы во имя единого творческого видения. Иначе все рассыплется на части. Добавлять мат или нет – кажется, что это не самое главное. Но ответ на этот вопрос напрямую повлияет на восприятие характеров ваших персонажей. Наш язык общения многое говорит о нас. Поэтому диалоги настолько важны. Когда они написаны с умом, то раскрывают новые глубины между строк. Как говорится, «действия говорят громче слов». Но действия, которые мы свободно производим на глазах других людей, не всегда отражают чувства, которые мы прячем от мира. Чтобы узнать кого-то по-настоящему, нужно поговорить с этим человеком, когда он наиболее уязвим. Скоропалительно сказанные слова отражают нашу истинную суть.
И вот еще, что важно понять про ругань. Ругаются все. Даже если вы говорите «хрен» вместо «хер», вы все равно ругаетесь, только вашу ругань можно использовать и при детях. Ругань – это эмоциональное восклицание. Ваше тело выдает эмоцию, а ваш рот в ответ выдает слово, которое лучше всего эту эмоцию передает. Грубость ругательства всегда зависит от нескольких факторов: воспитания, словарного запаса, родного языка, возраста, социальных норм и, что важнее всего, от того, насколько яркую эмоцию вы переживаете. Все ругаются. Но некоторые ругаются особенно грубо.
Главными темами Spec Ops были нисхождение и отрицание. Главные персонажи мучительно пытались обрести контроль над ситуацией, которая уже давно им не подчинялась. Если бы они поддерживали уровень профессионализма в команде, отказавшись от ругательств, то были бы примером сверхчеловеческого умения контролировать свои эмоции. Что напрямую противоречило бы их действиям и сюжету.
Я мог бы пойти на компромисс, написав цензурную и нецензурную версии сценария и попросив актеров озвучить обе. Вот только это был бы никакой не компромисс. Это был бы прогиб. Когда пытаешься ублажить обе стороны конфликта, то лишь продлеваешь споры и откладываешь решение на потом. И что хуже того, записав цензурную версию сценария, я бы лично протянул моему оппоненту необходимые ему для победы патроны. Мистер Саншайн легко мог сказать: «Мы же уже записали эти реплики, так давайте вставим их в игру и посмотрим, как они будут звучать». И после этого они останутся в игре навсегда. Я не мог этого допустить. Игра заслуживала лучшего. И к слову – я не устану об этом напоминать, – я был прав.
[28] Комедийный сериал Cheers, транслировавшийся на американском телевидении с 1982 по 1993 год, в России известен также под названиями «Будем здоровы» и просто «Чирс». – Прим. пер.