Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Б.-Ц. ДИНУР, б. министр народного просвещения в Израиле. РЕЛИГИОЗНО-НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОБЛИК РУССКОГО ЕВРЕЙСТВА

Русским еврейством мы обычно называем еврейский коллек­тив, который был сосредоточен в пределах русского государства с 1772 года, т. е. со времени присоединения к России Белоруссии с ее стотысячным еврейством.

Ряд основных явлений в жизни русско-еврейского коллекти­ва обусловил специфическое его место в жизни нашего народа в новое время. В смысле демографическом это был самый много­численный, массовый и наиболее концентрированный еврей­ский коллектив. В смысле же культурном этот коллектив отли­чался наибольшей внутренней консолидированностью и был максимально укоренен в многовековой еврейской культуре.

Эти явления определили и сформировали исторический облик русского еврейства, с его характерными особенностями: прочным и своеобразным укладом, постоянной настороженностью к своей судьбе и своеобразием путей в его борьбе и самозащите.

Русское еврейство представляло собой численно наиболь­шую часть еврейской диаспоры. Евреи в России (включая Поль­ские области) в течение XIX века составляли

в 1800 г.  ....................... 800000 душ

" 1825 г  ....................... 1600000 "

" 1850 г.  ....................... 2350000 "

" 1880 г.  ....................... 3980000 "

" 1897 г.  ....................... 5175000 ".

Таким образом, еврейское население России в течение 19 ве­ка возросло более, чем в шесть раз. Существенен также удель­ный вес русско-еврейского коллектива в мировом еврействе: в начале 19-го века русские евреи составляли около 30% мирово­го еврейства, в 1825 — около 48%, в 1850 — около половины ев­рейского народа; в 1880 г. — около 51%; в 1900 г. — снова около 48%. Следует заметить, что этот процент не понизился и после того, как эмиграция изъяла из России в начале XX века (до пер­вой войны) и перевела в одни только Соед. Штаты свыше мил­лиона душ; и после этого русское еврейство осталось крупней­шей единицей еврейства мирового.

По отношению ко всему населению России процент евреев достигал 4,13%. Но по этой цифре было бы неправильно судить о численности евреев в черте оседлости. Географически, исто­рически, политически, — черта оседлости не являлась чем-то единым.

В итоге 4/5 еврейского населения находились в районах дав­него поселения евреев (Литва, Белоруссия, Польша, Западная Украина, Юго-Западный край). Свыше миллиона поселилось в районах, в которых евреи не жили ранее или были очень немно­гочисленны. Процессы этой внутренней миграции способство­вали, в свою очередь, консолидации исторического облика рус­ского еврейства.

Характерным штрихом для русского еврейства была его кон­центрация. Свыше 1500000, почти 1/3 евреев, жили в 700 горо­дах и местечках с еврейским большинством. Около 800000 евре­ев проживало в 12 крупных городах (Варшава, Лодзь, Люблин, Житомир, Кишинев, Одесса, Екатеринослав, Двинск, Ковно, Елизаветград, Кременчуг, Могилев), в которых евреи составля­ли, если и не большинство, то, во всяком случае, свыше трети на­селения.

Что касается своеобразного уклада русского еврейства, то он не был, разумеется, присущ исключительно этой ветви еврейст­ва. Этот бытовой уклад был одной из основ существования евре­ев в течение веков. Уж в древности было характерно своеобразие еврейства, проявлявшееся и в индивидуальной, и в обществен­ной жизни. Издавна одним из основных стремлений еврейства было создание властной и авторитетной общественной формы в целях сохранения этого своеобразного быта, построенного на послушании закону, на богослужении и взаимопомощи. С древ­них времен существовали опорные клетки этой организации: школа (бэт-гамидраш), академия (бэт-гаваад; «ограда для То­ры»), суд. Галаха (талмудическое право), минхаг (обычай), таккана (раввинское узаконение) были формами «послушания», которые направляли не только синагогу и школу, хедер и ешибот, суд и академии, но действовали и в повседневной жизни, в семейном быту, в праздники и торжества, определяя многообра­зие отношений как между отдельными людьми, так и между личностью и обществом.

За последние 150 лет, в течение которых существовало рус­ское еврейство с его специфическим обликом, произошли реша­ющие перемены в еврейских центрах Центральной и Западной Европы. Эпоха просвещения (Гаскала) и эмансипации, повлек­шие за собой для евреев общение с неевреями в экономической и культурных сферах, усиление влияния общества и государст­ва — все это затронуло самые основы еврейского быта. Даже в тех странах, где знание Торы было еще широко распространено, и «Галаха» и «обычай» находили широкое применение, (напри­мер, в странах Востока), все это рассматривалось скорее, как пе­режиток, сохранившийся там, покуда туда не проникли свет просвещения и веяния современности с их духом свободы и инициативы. Иначе обстояло дело в русском еврействе.

Русское еврейство принимало деятельное участие в процессе экономического развития России. Оно участвовало в заселении юга, в крупном строительстве на северо-западе, в развитии же­лезнодорожной сети, в учреждении банков, в расширении экс­порта, в развитии промышленности, в эксплуатации естествен­ных богатств и т. д.

В этом отношении русское еврейство было типично для эпо­хи эмансипации. Оно привело в значительной мере к повыше­нию уровня жизни некоторых общественных слоев еврейства, к усвоению ими русского языка и приобщению к русской культу­ре, к возникновению новых, просвещенных воззрений на жизнь. Но несмотря на все эти перемены, жизненный уклад русского еврейства остался в основном прежним и сохранил свои типич­ные черты.

Эти черты своеобразия проявились во многих отношениях. Во-первых, в течение всего 19 века еврейский быт в основном сохранился в неприкосновенности. Он сохранился в силу «уче­ния и закона» — «послушания», которое продолжало жить и развиваться. Об этом, между прочим, свидетельствует огромная теоретическая раввинская письменность и популярная литера­тура по вопросам еврейского права и обычая. Библиографы от­мечают 570 томов по Галахе, составленных в России, а также 130 популярных книг о законах и обычаях, связанных с укладом до­машней и семейной жизни в будни и праздники.

Во-вторых, приспособление народа к новым условиям было в значительной мере коллективным приспособлением. Лич­ность не исключалась из группы, не становилась изгоем, а вно­сила коррективы, только выправляя формы коллективного су­ществования, и в известной мере тоже становилась фактором внутренней консолидации. Эта способность к коллективной стойкости в значительной мере вытекала еще из одного элемен­та — из глубокой укорененности русского еврейства в традиции собственной культуры. Эта вековая культурная традиция приве­ла к стремлению русского еврейства строить свою жизнь, как коллективно, так и индивидуально, на основе ряда еврейских общественных и духовных ценностей, которые продолжали дей­ствовать в качестве факторов, формирующих индивидуальное и коллективное бытие.

Приведу несколько конкретных иллюстраций.

Политическая система, установленная русским правитель­ством, стремилась побороть еврейский «сепаратизм», еврей­скую «обособленность» за пределами религии и культа. В кон­це 1844 г. русское правительство отменило кагал и передало функции общины общим учреждениям. Одновременно с отме­ной кагала был введен коробочный сбор (налог на кошерное мясо) — доход с этого сбора предназначался на покрытие нало­говых недоимок, а также на содержание синагог, бань, домов призрения и раввинов. Фактически «коробка» была изъята из ведения евреев, и заведование ею передано городским властям и государственным органам, которым предоставлялось только «совещаться с оседлыми и зажиточными евреями». Евреям за­претили собирать деньги на «еврейские нужды» без особого на то письменного разрешения властей. Власти ввели также ин­ститут «казенных раввинов», которые должны были, по замыс­лу власти, бороться с еврейским «сепаратизмом» и надзирать над евреями и их религиозными и воспитательными учрежде­ниями.

Однако, евреям фактически удалось сохранить свою само­стоятельную организацию даже в пределах, установленных вла­стью. Эта организация приняла форму обществ, учреждений, со­юзов, действовавших в согласии с установленными общими за­конами правилами. Этим путем евреи, опираясь на многовеко­вую традицию, в конечном счете свели на нет все правительст­венные планы. В ведение своих обществ и организаций евреи перевели все свои учреждения — благотворительные, воспита­тельные, социального призрения, общества помощи бедным ев­реям («Це-дака гедола»), похоронные братства (хевра кадише) и т. п. А казенные раввины превратились фактически в представи­телей общин перед властями, подчас даже в уполномоченных общины или руководителей общественных организаций. При­том все было построено на принципе добровольности, значение которого обнаружилось во всем его блеске в трагической обста­новке, в которой русское еврейство оказалось в годы первой ми­ровой войны.

Борьба с «обособленностью» евреев была также одним из мо­тивов правительственной системы в области просвещения евре­ев. В официальных документах секретных архивов «Комитета по еврейским делам» сказано, что «гражданское просвещение» означает воспитание «в духе русской государственности и хрис­тианской церкви». Таким образом, казенное просвещение было направлено к тому, чтобы побудить евреев к переходу в лоно христианства, и борьба против «еврейской темноты» и «вредно­го влияния» Талмуда на евреев имела целью подготовить евреев к этому переходу.

В деятельности правительства видна система, которая своди­лась к надзору над еврейским воспитанием с тем, чтобы ограни­чить его объем, ослабить «обособленность» и превратить хедер и ешибот, эти основы еврейского воспитания, в казенные школы с целью «исправления» евреев. Правительство при этом пред­ставляло себе реформирование еврейской жизни иначе, чем ев­рейские просветители. По его плану, во главе еврейских школ (даже раввинских школ) должны были стоять христиане. Одна­ко, евреям удалось сохранить хедер и ешибот, — как организо­ванную и прочную систему образовательных учреждений для различных возрастов, систему, благодаря которой национальная традиция глубоко внедрилась в народных массах.

Заседания раввинской комиссии, периодически созывавши­еся правительством, хотя и подтвердили предложения властей, но все же комиссии удалось добиться согласия на дальнейшее существование еврейских воспитательных учреждений. В кон­це концов власти были вынуждены признать хедер, через кото­рый прошло большинство молодого поколения всего народа. В утвержденных хедерах к концу 19-го века училось свыше 200000 учеников, а было много и не утвержденных хедеров. Ешиботы, — которые еще в 1844 году были определены, как высшие учебные заведения для молодежи, желающей приобре­сти углубленные познания по Талмуду по первоисточникам ев­рейской веры и подготовиться к раввинскому званию, — также продолжали существовать и даже развиваться, вопреки всем официальным препятствиям. Почти в каждой крупной общине существовал местный ешибот, «иешива кетана», возглавляе­мый раввином или специально приглашенным ученым. Круп­ные ешиботы в Воложине, Мире, Телыпах, Слободке (пригоро­де Ковны), Ломже, Эйшишках, Слуцке, Слониме, Радоме, Любавичах и других местах, служили центрами, в которые стека­лась молодежь со всех концов России.

Наряду с этим Бэт-мидраш и клойз (синагоги и молельни) также играли значительную роль и поддерживали традиции ев­рейской культуры, особенно в деятельности многочисленных обществ по изучению Торы, Мидраша, Мишны, Галахи, Талмуда и произведений, посвященных религиозной морали и этике. Эти учреждения продолжали существовать, и попытки властей уста­новить над этими религиозными учреждениями надзор потерпе­ли неудачу.

Разумеется, существовало значительное различие между воспитанием массы бедного люда и воспитанием средних и высших слоев еврейства. Большинство хедеров, а равно и шко­лы типа Талмуд Торы, в которых обучались дети бедноты и си­роты, — стояли на невысоком уровне, в особенности, в смысле квалификации меламедов. То, что они давали своим ученикам, было ценно больше всего, как живая народная религиозная тра­диция, а не как сумма существенных знаний. Зато в хедерах, где изучался Талмуд, и отчасти в «смешанных» хедерах, где учи­лись сыновья средних и состоятельных слоев, учителями были подготовленные лица, внушавшие ученикам помимо солидных познаний — также любовь к книге, и знание иврит.

Власти запрещали доступ девочек в хедеры. Запрещалось также преподавание в них светских предметов и русского языка. Только в начале ХХ-го века правительство разрешило устройст­во хедеров для обоего пола под одной крышей. Но еврейская учебная сеть не ограничивалась хедером. Существовало немало еврейских школ, частных и общественных, в которых языком преподавания был русский, а преподавание еврейских предме­тов было урезано. В этой сети обучалось около 200000 учащих­ся (мальчики — после обучения в хедере).[54]

Совещание комитета ОПЕ с представителями отделений в декабре 1912 г. решило ввести в круг деятельности ОПЕ также заботу о реформе хедера, как одну из важнейших своих задач. Правительство противилось всякой попытке реформировать хе­дер и приспособить его к духу времени. По инициативе попечи­теля Виленского учебного округа министр просвещения заявил 15 января 1895 г., что в хедере запрещается преподавание Талму­да, грамматики, спряжений, чтение книг Шульмана и др., укра­шение стен портретами «еврейских деятелей». Любопытно, что через полгода (27 июля 1895 г.) министр разрешил преподава­ние Талмуда, грамматики, спряжений, но запрет на чтение книг из новой литературы и на украшение стен портретами — остал­ся в силе.

[54] Первый статистический обзор хедеров был предпринят после зако­на 1893 г. Вольно-экономическим Обществом, при поддержке ОПЕ. Выяснилось, что по всей России и Польше обучалось в 13000 с лишком хедерах 201964 ученика. По данным, собранным Еврейским Колониза­ционным Обществом в 1898 г. (в 507 пунктах «черты», включая Поль­шу) обучалось в обследованных хедерах 108289 учеников, (детей школьного возраста было в этих местах 202956). По заключениям, сде­ланным на основании обследования, можно предположить, что число детей в хедерах в этом году в действительности было гораздо выше и доходило до 340000.