Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

МУСАР-ЕШИБОТЫ

В конце 70-х годов по инициативе реб Израиля Салантера и реб Ицхок-Элхонона Спектора (ковенского раввина) основан был знаменитый «Колол га-Прушим», который поставил себе задачей предоставить возможность молодым женатым учащим­ся подготовляться в раввины. В 1880 году Исаак Блазер, быв­ший петербургский раввин, один из выдающихся учеников И. Салантера, назначен был инспектором (машгиах) этого нового очага изучения Торы. Годом позже, в 1881 году другой ученик Израиля Салантера, реб Элиэзер Гордон, стал раввином в Тельшах (Литва). Скромный до того Тельшевский ешибот под его руководством скоро приобрел известность, как центр изучения Торы. Почти в то же время в Слободке, пригороде Ковно, осно­ван был ешибот мусарников «Кнессет Исроэл», приобретший впоследствии большую славу. Так как многие из друзей и учени­ков Израиля Салантера, живших на Литве, приняли деятельное участие в работе недавно возникших ешиботов, перед мусарниками открылось широкое поле работы. Для движения мусар в ешиботах началась бурная эпоха.

Учение мусара воодушевило прежде всего молодежь филосо­фией еврейства. Оно способствовало росту самоуважения и ува­жения к Торе. Этот прилив гордости и вера мусарников в то, что, благодаря им, вновь воссиял свет Торы, имели огромное значе­ние для возрождения ешиботов. Ешиботы нуждались в мусаре еще в большей степени, чем мусар в ешиботах.

Гордость и даже заносчивость мусарников и агрессивность, которую они проявляли, пропагандируя свое учение, вызвали протесты со стороны раввинов и ученых. К числу противников воинствующих мусарников принадлежал такой авторитет, как реб Ицхок Элхонон Спектор. Дошло до ожесточенных споров. Реб Исаак Блазер был вынужден в конце концов покинуть свой пост в «Колал-га-Прушим». Но к этому времени мусарникам удалось отвоевать для себя позиции в ешиботах. Руководящее место в движении мусар заняла Слободка. Основателем ешибо­та «Кнессет Исроэл» в Слободке был реб Ноте-Гирш Финкель, оригинальный мыслитель, блестящий организатор и тонкий знаток человеческой души. Ноте-Гирш Финкель обладал всеми качествами, необходимыми для того, чтобы быть учителем и пу­теводителем молодых людей с большими интеллектуальными требованиями и амбициями. Не будучи рош-иешива, а только инспектором (мажгиах), он был свыше сорока лет душой ешибо­та, и его влияние распространялось далеко за пределы Слобод­ки. Он едва достиг среднего возраста, когда ученики начали на­зывать его «стариком»; он и приобрел в мире ешиботников изве­стность, как «старик из Слободки».

Реб Ноте-Гирш был учеником реб Симхи-Зиселя Бройде из Келма. Келм занимал особое место в движении мусар. Симха-Зисель был одним из старейших учеников Израиля Салантера. Он первый пытался систематически вводить учение мусар в об­ласть воспитания.

Уже в шестидесятых годах Симха-Зисель основал в Келме «Талмуд-Тору». Следует подчеркнуть, что в учебный план этой школы включены были и светские науки. Особенное внимание уделялось дисциплине и вообще поведению учащихся. От них требовалась величайшая аккуратность и точность в повседнев­ном быту — во всем, что касается опрятности, порядка, пункту­альности в отношении времени питания; разумеется, соблюда­лась такая же дисциплина в часы, посвященные молитве и уче­нию. Основной догмат Симхи-Зиселя гласил: человек должен всю жизнь отдать учению, всю жизнь работать над самим со­бой. Недостаточно того, что человек усвоил в юные годы, как основательно ни было его воспитание в юности, — в нем всегда имеется большой пробел. Многого он был не в состоянии по­нять, особенно в области отношений человека к обществу, к другим людям. В результате мы часто проносим через всю на­шу жизнь те детские представления о действительности, кото­рые мы приобрели в юные годы. Поэтому взрослый человек должен начинать свою учебу сызнова, как если бы он никогда ничему не учился и если бы только сейчас впервые столкнулся с внешним миром. Необходимо поэтому углубляться в пробле­мы, не полагаясь на то, что было приобретено в юности. Мусар означает познание самого себя, а это — напоминает реб Симха-Зисель — очень трудная задача. Человеку дано на всю жизнь его тело и его «я», он ест и спит с ним, и без него не делает ни одного шага, а в конце концов он абсолютно не знает себя. Ис­ключение составляет, быть может, только большой мудрец, много над собой поработавший.

Человек — это книга о мусаре — объяснял реб Зисель своим ученикам — и нужно долго и усердно работать, чтобы добиться понимания этой книги, имя которой — человек. Но беда в том, что мы обычно оказываемся слишком ленивы, если требуется от нас большое духовное напряжение. Поэтому первая задача — на­учиться мыслить. Мыслить — значит уметь сосредоточить свое внимание на чем-нибудь определенном, не позволяя мысли ук­лоняться в сторону. Такое умение сосредоточиваться особенно важно для достижения практических результатов в области мо­рального совершенствования. Над каждым проявлением, будь то любовь к ближнему, скромность и т. д. нужно напряженно трудиться, нужно уметь отдавать этому все силы.

В восьмидесятых годах прошлого столетия Келмская Тал­муд-Тора считалась специальным педагогическим учреждением по мусару высшего уровня. Часть учеников Симхи-Зиселя из Келма стала впоследствии руководителями наиболее известных литовских ешиботов. Направление мусар находилось таким об­разом под сильным влиянием келмских методов. Нужно, однако признать, что педагогические приемы реб Симхи-Зиселя не все­гда соответствовали духу, господствовавшему в ешиботах. Уча­щиеся были приучены к большой свободе и самостоятельности. Они, разумеется, нуждались в поддержке, но они не были гото­вы превратить ешибот в хедер, хотя бы и по идеальному образцу келмской Талмуд-Торы.

Гораздо более приемлемым для ешиботов был путь, намечен­ный в Слободке. Реб Ноте-Гирш Финкель показал, как можно руководить ешиботом, не занимая официального поста рош-иешивы. С течением времени примеру «Кнессет-Исроэль» после­довали другие большие ешиботы. Они включали мусар в свою программу, и преподаватели мусара приобрели большое влия­ние в мире ешиботов.

В Слободке мусару посвящалось ежедневно полчаса перед маарив (вечерней молитвой). Здесь подводился как бы итог це­лого дня. Каждый ученик сам выбирал текст и подводил для се­бя итог. В субботние сумерки учились с особенной серьезнос­тью, подводя итоги за целую неделю труда. Грусть субботних ве­черов, сумеречное настроение, обычно овладевающее душой ев­рея, когда уходит святость субботы и вместе с нею праздничная благодать — все это чрезвычайно усиливается в момент подведе­ния итогов:

«Каждый день между Минхо и Маарив, а особенно в суббот­ние сумерки ешибот выглядит, как корабль перед крушением. Уходит святость субботы, и каждому хочется хоть немного про­длить состояние покоя. Но мрак надвигается с каждой минутой, тени становятся длиннее и гуще. Наступают будни. Еще нельзя зажечь свет, еще нельзя раскрыть книгу, и все окружающие по­гружаются в мусар-размышления. Кто кается громким голосом в своих грехах, другие хлопают ладонями по амвону, чтобы ото­гнать дурные мысли, а есть и такие, которые уносятся мыслями вдаль, словно на крыльях... А после вечерней молитвы все чита­ют со слезами и всхлипываниями главу из Псалмов «Маскил Ле-Довид». Один произносит слова таким раздирающим душу напевом, что кажется — камни сдвинулись бы с места. Все сооб­ща вторят с болью, с плачем. Все жалуются на судьбу... И вдруг вырастает фигура «старика». Он совершает Гавдолу с необычай­ной мягкостью — и становится как-то спокойнее, легче. Он то­ропливо переходит от скамьи к скамье и каждому говорит: «До­брой недели!» (И. Герц, «Мусарники»).

В системе мусара большую роль играл учитель. Собеседова­ния, посвященные мусару, занимали особое место в обиходе ешиботов. Целью этих собеседований было научить юношей уг­лубляться в проблемы, которые на первый взгляд могли казать­ся несложными. Поэтому машгиах неоднократно возвращался к избранной теме, чтобы сделать более ясными различные аспек­ты проблемы мусара и доказать, что стоит над ней потрудиться. Во время бесед руководитель также имел возможность выяс­нить свой собственный подход к «мусару».

Главное место в учении «старика из Слободки» занимает идея о величии человека. Человек — это не только одна книга — твердил «старик из Слободки», в нем заключена вся Тора. В этом смысл талмудического изречения, гласящего, что уважение к человеку и человечность стоят выше изучения Торы. «Вся То­ра заключается в совершенстве человека, которое выше Торы. Она нам дана не в заветах и законах, она лежит в основе самого существа человека. И если мы научимся понимать человека, мы лучше поймем Тору, которая нам дана была на горе Синая. По­этому прежде всего мы должны достичь высоты, чтобы стать до­стойными носить имя человека. Тогда мы станем достойны изу­чать Тору».

Человек — венец мироздания. Поэтому так важно охранять честь и достоинство человека. Мы должны строго следить за со­бой, чтобы наши дела не бросали тени на звание человека. Само­уважение и сознание величайшей ответственности за каждый шаг — особенно существенный пункт в Мусаре, проповедуемом в Слободке.

Предписания Торы — утверждал «старик» — должны служить охране человеческого достоинства. Ошибочно считать, что благословения, которые мы произносим, пользуясь благами жизни, являются обязательной данью Творцу, — как бы платой за испытанное человеком удовольствие. Настоящий смысл этих благословений иной: эти молитвы дарованы Богом чело­веку, чтобы он понял и осознал красу и великолепие Божьего мира.

Так уже водится в мире, что людей волнует только новое. Стоит человеку привыкнуть к какой-нибудь вещи, как пропада­ет ощущение радости и удовольствия при пользовании ею. А по-настоящему человек должен каждый день воспринимать мир так, как если бы он был сегодня создан. Каждый день должен он восхищаться величием и красотой Божьего создания. Этой цели служат благословения: человек должен ежедневно приближать­ся к миру, как новорожденный, словно впервые ощущая радость от соприкосновения с тем, что создал Бог — да будет благосло­венно имя Его!

Характерно для духа, царившего в Слободке, поучение «старика» о страхе Божьем и о радости. Принято думать, — как-то заметил он в беседе с учениками, — что страх перед Богом и радость — это понятия друг друга исключающие. Люди счита­ют, что живущий в страхе Божьем неспособен радоваться, а тот, кто тешится жизнью, не знает чувства страха. Это рассуж­дение ошибочно. Тора учит нас, что страх и радость не проти­востоят друг другу, но наоборот — богобоязненность включает в себя радость принятия Торы и Божьих заветов. Человек, ко­торый не радуется тому, что Бог дал нам Тору, ничего не может достичь в области богобоязненности. Доказательством являет­ся закон о десятине (подать): нашим предкам предписано было приносить десятину в Иерусалим и там употреблять ее в пищу — тогда они станут поистине богобоязненными. Можно было бы подумать, что в Иерусалим евреи приходят озабоченные, удру­ченные, испуганные, ибо они боятся Бога; но там все обстоит иначе. В Священном писании говорится, что люди, прибываю­щие на праздник в Иерусалим, должны веселиться, а о Иеруса­лиме сказано, что он — «радость мира». В Мидраше мы нахо­дим замечание, что в Иерусалиме не полагается печалиться. Для торговых сделок было отведено особое место за пределами города из опасения, что если в Иерусалиме люди будут зани­маться финансовыми операциями, иногда приносящими огор­чение, это будет во вред святому городу, предназначенному быть «радостью мира».

Учение «старика» было далеко от аскетизма. Слободка не от­рекалась от мира. Добродетели даны не для порабощения чело­века, а для его облагорожения и просветления. Для человека был создан мир, человеку дана была Тора. «И если чего-нибудь недостает в человеке, то недостает и в Торе».

Иной характер носил мусар в ешиботе в Новогрудске. Реб Иосиф-Юзл Гурвич, основатель этого ешибота, был одним из первых учеников «Колол-га-Прушим» в Ковне. В то время, как он занимался там изучением Торы, умерла его жена, и реб Ио­сиф-Юзл стал отшельником. Два года прожил он в уединении, не выходя из своего изолированного жилья, и никого к себе не впускал. Но он был мусарником. и понимал, что оторванность от мира должна быть ничем иным, как подготовкой к переходу на высшую ступень: на этой ступени человек берет на себя задачу завоевать мир.

Иосиф-Юзл принадлежал к пионерам крайнего аскетичес­кого течения в среде мусарников. Он считал, что первой и глав­ной задачей этого движения является распространение учения Торы и основание ешиботов, воспитывающих поколение учени­ков, у которых хватит сил и мужества на то, чтобы презреть мир и противостать Гаскале. После ряда попыток в разных городах он основал в 1896 году в Новогрудске ешибот, вскоре ставший одним из крупных центров изучения Торы и мусара в Восточ­ной Европе.

В Новогрудске царил дух аскетизма и агрессивности: мир можно изменить, нужно только по настоящему этого хотеть. Ученики ешибота часто повторяли фразу: обычно говорят, что если нельзя подняться, то следует опуститься, а реб Юзл гово­рит, что если нельзя подняться, то нужно подняться. Тем же ду­хом проникнуты и другие изречения реб Юзла, как, например: я никогда не спрашиваю, можно ли сделать, я спрашиваю, нужно ли. Или: там, где нет пути, я его проложу.

Человеческая личность занимает в философии мусарников центральное место; этому принципу осталось верно и новогрудское течение. Особенно ясно выражен подход реб Иосифа-Юзла в первой главе его книги «Мадрейгас га-Одом». Автор ставит вопрос: как случилось, что первый человек нарушил Божий за­прет и отведал плод от древа познания. Сделал ли он это пото­му, что не был в силах противиться искушению?

Это поразительно оригинальное и поистине революционное толкование истории первого человека дает нам ключ к доктрине Новогрудска.

Поэтому жизнь человека — неустанная борьба. Его задача — подниматься все выше и выше. И если человек делает все, что нужно и возможно, у, него нет оснований для беспокойства. Он не должен тревожиться о возможной неудаче. В жизни самое важное, — это исполнение долга. Поэтому упование играет ог­ромную роль в Новогрудском учении. Человек не должен никог­да терять веру в себя — утверждает реб Юзл, ссылаясь при этом на Рамбама (Маймонида): «каждый человек имеет возможность стать праведником, как Моисей, или злодеем, как Иеровоам».

В Новогрудске крепка была вера в отдельного человека и в способность небольшой группы мужественных пионеров изме­нить мир. Поэтому реб Юзл возлагал много надежд на ешиботы и на их учеников. В последней главе своей книги «Мадрейгас га-Одом» он обращается прежде всего к «работникам», то есть к ак­тивным пионерам, которые готовы взять на себя историческую миссию по сохранению еврейства.

«Поэтому человек, который способен охранять Тору, не име­ет права сидеть спокойно, сложа руки; он должен опоясать свои чресла, странствовать из города в город, и насаждать центры изучения Торы и богобоязненность. Ибо с кого же будут спра­шивать за упадок изучения Торы и еврейского духа, если не с тех, кто призван быть пионерами?

Да, одиночки могут добиться изменения мира, но только в тех случаях, если каждый из пионеров готов пожертвовать со­бой ради истины. Необходимо прежде всего, «чтобы каждый был человеком и не оглядывался беспрестанно по сторонам, чтобы убедиться, идет ли с ним народ, — но должен крепко дер­жаться за свою правду, и тогда в конце концов народ за ним пойдет».

Эти слова реб Иосиф-Юзла находили живой отклик в серд­цах его учеников. Новогрудский центр отличался особым ди­намизмом. Экспансия его началась еще перед первой войной. В целом ряде городов России возникли ешиботы по образцу Новогрудска. В годы войны, когда новогрудский ешибот эвакуи­ровался в Гомель, реб Иосиф-Юзл основал ешиботы в Киеве, Харькове и других городах. Реб Иосиф-Юзл умер в 1920-м го­ду, в Киеве. Вследствие преследований советского правитель­ства ученики ешибота Новогрудского направления вынужде­ны были покинуть Советскую Россию, и это открыло эпоху широкой экспансии Новогрудска. В период между двумя ми­ровыми войнами в Латвии и в Польше возникло свыше семи­десяти ешиботов, носивших название «Бет-Иосеф», с числом около четырех тысяч ешиботников. В истории ешиботов за не­сколько последних столетий мы не находим примеров такого динамического развития, которое характерно для школы «Бет-Иосеф».

Период между двух мировых войн был эпохой расцвета и для других мусар-ешиботов — Слободки, Телза, Мира, Камен­ца, Клецка и ряда других. То течение, которое с такой силой подчеркивало идеи человеческого достоинства к огромной мо­ральной ответственности человека, чрезвычайно способствова­ло укреплению в сердцах учеников ешибота веры в себя и в свое призвание. Философия, сводившаяся к познанию смысла Торы путем познания прежде всего человека, давала учащимся еши­ботов моральную силу для преодоления тяжких кризисов на­шего времени.

ИЛЬЯ ТРОЦКИЙ. ЕВРЕИ В РУССКОЙ ШКОЛЕ