Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прокатившаяся по России в 1903—1905 гг. погромная волна вызвала к жизни явление, из­вестное в истории строительства Палестины под именем «Вторая Алия». Эта «вторая» (после «билуйцев») иммиграци­онная волна в Палестину еврейской молодежи из Украины, Литвы, Польши сыграла огромную роль и в экономическом и в духовном развитии «ишува». «Вторая Алия», численность которой за десятилетие 1904—1914 определяется в 35000 душ, построила около 25 новых сельскохозяйственных поселков в Палестине, среди них такие, как Деганья, Мерхавья, Кинэрэт, Хулда, Бен-Шэмэн и др. Со «второй Алия» в Палестину при­были Бен-Цви и Бен-Гурион, идеолог рабочего сионизма Берл Каценельнсон, семья Черток, из которой вышел будущий Мо­шэ Шарэт, первый министр иностранных дел Израиля, ми­нистр финансов Леви Эшкол-Школьник, и другие, ставшие впоследствии лидерами палестинского еврейства в разных об­ластях.

Со «Второй Алия» связано возникновение «квуцы» — ново­го типа сельскохозяйственного поселка, члены которого живут на коллективистических началах. В «квуце» нет частной собст­венности. Земля, дома, сельскохозяйственный инвентарь — все принадлежит коллективу. Детские дома, начальные школы, больницы, культурная деятельность содержатся на средства коллектива. Питание в общей столовой. Снабжение одеждой, обучение детей в средней школе и позднее в специальной — все это проводится на средства коллектива. Опыты такого рода име­лись в разных странах, но нигде коллективные земледельческие поселки не привились, как в Палестине.

«Вторая Алия» с первых же шагов повела борьбу за то, чтобы еврейское строительство Палестины было, действительно «ев­рейским», чтобы все физические работы — обработка полей, огородов и апельсинных рощ, посадка лесов, осушение болот, прокладывание дорог и шоссе, постройка жилых домов и обще­ственных зданий, производились не наемным арабским трудом, как это имело место в большинстве колоний в Палестине в нача­ле 20-го века, а самими евреями.

Иосиф Виткин, русский еврей, учительствовавший в Палес­тине, обратился после Кишиневского погрома с горячим призы­вом к еврейской молодежи России переселяться в Палестину, где царит «острая нужда в рабочих руках». — Если мы не суме­ем — призывал Виткин — немедленно, сегодня-завтра, заменить арабский труд нашим, еврейским, все, что мы тут строим, будет на песке, если не на вулкане!.. Клич Виткина стимулировал «Вторую Алия», лозунгом которой стал — «Кибуш авода», прин­цип, повелевающий, что строительство еврейской Палестины должно быть осуществлено еврейским трудом, еврейским потом и кровью, а не на основе эксплуатации арабского наемного тру­да. До «Второй Алия» охрану еврейских колоний несли арабы; «Вторая Алия» создала «Гашомер», организацию охраны посел­ков еврейскими руками.

Со «Второй Алия» в Палестину иммигрировал А. Д. Гордон, человек незаурядный, своеобразный, мыслитель, публицист и аскет. Было в нем что-то от русских народников, от толстовства (за свои писания он, несмотря на материальную нужду, никогда не брал гонорара) и от пацифизма Махатмы Ганди. Эти черты уживались в нем с фанатическим гебраизмом и с почти религи­озным преклонением перед физическим трудом. В созидатель­ном труде Гордон видел единственный путь к образованию но­вого типа еврея, органически привязанного к земле, почвенного, «достигшего идеального слияния материи и духа». Восприни­мая социалистическое движение прежде всего как борьбу про­тив «паразитов, живущих за счет чужого труда», он в то же вре­мя был ярым противником марксистской философии и идеи классовой борьбы.

Родом из Подольской губернии, Гордон эмигрировал в Па­лестину из России в 1904-м году. Несмотря на возраст, он в свои 48 лет стал простым рабочим и занимался физическим трудом почти до конца своих дней — все 18 лет своей жизни в Палестине. В его «Письмах из Палестины», которые печата­лись по-русски в «Еврейской Жизни», он проповедовал культ физического труда, ставший его второй религией. Гордон ока­зал огромное влияние на молодежь самой Палестины, как и на еврейскую молодежь Польши, Галиции, Чехословакии, Гер­мании и других стран. Его произведения изданы на нескольких языках. В Польше пионерское движение «Гехолуц» в его честь называло себя «Гордонией». В Дегании есть «Дом имени Гор­дона». В ряде городов и колоний имеются «Улицы Гордона». Идеи Гордона, его идеализация физического труда, как путь к «духовному самоусовершенствованию», его личность служили образцом всей «Второй Алия», в которой царил дух высокого идеализма и самопожертвования во имя общественного и на­ционального идеала.

В Первую Государственную Думу (см. ста­тью Я. Г. Фрумкина) были избраны пять сионистов — д-р Г. Брук, адвокат Якубсон, адвокат С. Розенбаум, д-р Н. Каценельнсон и д-р Ш. Левин. В кадетской и других фракциях чис­лилось еще 8 евреев-депутатов. После разгона Первой Думы со­стоялся съезд русских сионистов в Гельсингфорсе (21 — 27 нояб­ря 1906 г.), задачей которого было выработать программу сиони­стов на предстоящих выборах во Вторую Государственную Ду­му. На съезде участвовали 72 сионистских деятеля из разных концов России, среди них — Лео Моцкин, И. Гринбаум, доктор Д. Пасманик и Владимир Жаботинский. Две речи Жаботинского стали центральными моментами на съезде. Жаботинский был автором окончательной редакции так наз. «Гельсингфорской программы» — программы активной политической борьбы за улучшение правовых и экономических условий еврейских масс в странах рассеяния.

Провозглашенный на съезде в Гельсингфорсе лозунг «Gegenwartsarbeit» впоследствии стал техническим термином в сио­нистской среде, означая новый вид т. н. голусного сионизма. Четверть века после Катовицкого съезда, почти десятилетие по­сле первого сионистского конгресса, в свете неудавшейся пер­вой русской революции 1905 г. и погромной волны, охватившей сотни городов и местечек, сионистское движение в России было поставлено перед необходимостью дать безотлагательный ответ по вопросу об участии сионистов в борьбе за гражданские права еврейства России.

Идеология сионизма исходит из предпосылки, что ради­кальное решение еврейской проблемы в мировом масштабе возможно только через возрождение потерянной государст­венной самостоятельности на земле исторической родины ев­рейского народа, — в Палестине. Но после четвертьвекового практического опыта еврейского строительства Палестины в условиях турецкого режима, создания там земледельческих поселков, колоний и школ, после семи сионистских конгрес­сов, даже самым крайним оптимистам в сионистской среде ста­ло ясно, что конечная цель сионизма сможет быть осуществле­на во всяком случае не ранее, чем через несколько десятиле­тий. (Сам Герцль, как известно, предсказал, что «максимум че­рез полстолетие» еврейское государство станет реальностью, — предвидев даже сроки с провиденциальностью, достойной биб­лейских пророков).

Но как быть до того? Примириться с неприглядной действи­тельностью, пассивно принимая все невзгоды, или вести энер­гичную борьбу против попирания человеческих прав и досто­инства еврейских граждан в царской России? Основные поло­жения будущей «Гельсингфорской программы» развил перед съездом Ицхак Гринбуам. Стремление к массовому исходу из стран диаспоры в Палестину — подчеркивал И. Гринбаум в сво­ем докладе — было и остается основной задачей сионистского движения в странах рассеяния. В противоположность «Бунду», «фолькистам» и «автономистам», сионистское движение будет вести борьбу за улучшение правовых и экономических условий жизни еврейских масс в России не для того, чтобы помочь этим массам прочнее обосноваться в странах диаспоры. Антисионистские партии и идеологии видят в пребывании евреев в ди­аспоре нормальную форму существования еврейского народа; для сионизма — это историческая аномалия, которой должен быть положен конец. Сионистская политика в диаспоре должна быть направлена в сторону не ослабления, а усиления стремле­ния к исходу. Но борясь за равноправие евреев в России и в дру­гих странах еврейской диаспоры, сионистское движение счита­ет, что борьба за гражданские и национальные права только пробудит в еврейских массах сознание, что до тех пор, пока ев­рейство не будет обладать собственной территорией и государ­ственной самостоятельностью, — до тех пор еврейство в рассея­нии не имеет возможности жить свободной национальной жиз­нью. Даже если «Gegenwartsarbeit» будет максимально успеш­на, — она лишь укрепит в еврейских массах сознание, что пол­ная национальная жизнь возможна только в собственной стра­не, в которой народ — хозяин своей судьбы. Вл. Жаботинский придерживался того мнения, что полноправие евреев и консти­туционные свободы являются необходимыми предпосылками для завоевания сионизмом прочных позиций в русском еврей­стве, (см. статью о Вл. Жаботинском в сборнике «Еврейский Мир», Н. И. 1944).

Принятая в Гельсингфорсе программа включала семь ос­новных требований: 1. Демократизация государственного строя в России, сохранение парламентаризма, введение поли­тических свобод, автономии и гарантий для национальных меньшинств. 2. Полное равноправие для еврейского населе­ния России. 3. Гарантия прав национальных меньшинств при всеобщих, прямых и тайных выборах без различия пола в пар­ламент, муниципалитеты и т. д. 4. Признание за еврейством России права самоуправления во всех областях его нацио­нальной жизни. 5. Созыв Всероссийского Еврейского Нацио­нального Собрания для выработки статута национальной ор­ганизации. 6. Право пользования национальным языком в су­де, школе и в общественной жизни. 7. Право соблюдать суббо­ту вместо воскресенья в торговых заведениях, магазинах, кон­торах.

Эти основные требования были полностью подтверждены на первом Всероссийском Сионистском Съезде после падения старого режима, состоявшемся в мае 1917 года в Петрограде. Вскоре после октябрьского переворота то немногое, что рус­ское еврейство успело создать за короткие месяцы русской ре­волюционной весны в области общинной организации, подвер­глось разгрому и уничтожению. Но идеи Гельсингфорской программы продолжали жить в сионистском движении в Польше, на Литве и в Румынии, — там, где борьба за улучше­ние правовых и экономических условий существования еврей­ских меньшинств продолжалась вплоть до второй мировой войны.

После смерти Герцля сионистское движение шесть лет возглавлял в качестве президента Давид Вольфсон (1856—1914), литовский еврей, — «Давид Литвак» в «Альтнейланд» Герцля. В экзекутиве мировой сионистской организации из русских сионистов участвовали д-р Шмарья Левин, Нахум Со­колов, д-р Е. Членов, М. Усышкин, доктор Виктор Якобсон и д­р С. Я. Бернштейн-Коган. На 10-м конгрессе в Базеле летом 1911 г. Д. Вольфсона на посту, президента движения сменил не­мецкий ученый ботаник, проф. Отто Варбург, руководивший движением до первого послевоенного сионистского совещания в Лондоне в 1920 г., когда высшее руководство сионизмом офи­циально перешло в руки д-ра Хаима Вейцмана. Фактически Вейцман вел внешнюю политику сионистского движения уже несколько лет до 1920-го года, хотя и не обладал тогда никаким официальным мандатом. Опубликование Декларации Бальфу­ра было делом рук Вейцмана.

Вспыхнувшая в августе 1914 г. первая мировая война могла иметь фатальные последствия для всемирного сионистского движения. Отто Варбург и член экзекутивы доктор Артур Гантке были немецкими евреями, и центральное бюро экзекутивы находилось в Берлине. Д-р Шмарья Левин, в прошлом член 1-й Государственной Думы, незадолго до войны принял австрий­ское подданство. Д-р В. Якобсон, Нахум Соколов и д-р Е. Чле­нов были русскими подданными. Давид Вольфсон умер через несколько недель после того, как война разразилась (15 сентяб­ря 1914 г.). Но что было бы немыслимо сейчас, было возможно тогда, — четыре с половиной десятилетия тому назад. Централь­ное бюро всемирного сионистского движения было из Берлина переведено в нейтральный Копенгаген и во главе его оказались два русских сионистских лидера — Лео Моцкин и д-р В. Якоб­сон. Они развили там интенсивную деятельность, издавали бюл­летени по-немецки, по-английски и по-французски, организова­ли комитеты помощи евреям в Европе и Палестине и сумели в годы войны провести три сессии Большого Исполнительного Комитета (в декабре 1914 г., в июне 1915 и в марте 1916 г.), в ко­торых принимали участие как сионисты из России, так и из стран враждебного блока. В октябре 1917 г. было открыто бюро в Лондоне, во главе которого стали д-р Вейцман, д-р Членов и Нахум Соколов.

В Гааге было создано бюро Еврейского Национального Фон­да, которое возглавляли преимущественно русские сионисты, агроном Эттингер, д-р А. Грановский, инженер С. Капланский и агроном 3. Соскин. Инженер С. Капланский, в последние годы своей жизни состоявший директором Высшего Технического Института в Хайфе, в течение нескольких лет вел пропаганду за сионистские притязания в Социалистическом Интернацио­нале. Владимир Жаботинский вместе с Меиром Гроссманом и Иосифом Трумпельдором вели в Англии пропаганду за созда­ние Еврейского Легиона на помощь армиям Антанты. Идея Ле­гиона в среде сионистов имела в России немало противников. Об этом ярко рассказал сам Жаботинский в своей книге «Сло­во о Полку». Легион в конечном итоге был сформирован при энергичном содействии Бен-­Цви и Бен-Гуриона, теперешних президента и премьера Израиля, находившихся тогда в Амери­ке, и благодаря активной работе Жаботинского и Гроссмана в Лондоне.

Осенью 1919 года, незадолго до упрочения большевист­ской власти на Украине, из одесского порта отплыл пароход «Руслан» к берегам Яффы. Это был первый и единственный пароход после первой мировой войны, легально увезший в Па­лестину свыше 600 «олим» из России, среди которых находи­лись историк проф. И. Клаузнер, публицист д-р М. Гликсон (в будущем редактор «Гаареца», лучшей газеты страны), врач д-р Хаим Ясский, впоследствии директор госпиталя «Гадасса» в Иерусалиме (погибший весной 1948 г. от руки арабских тер­рористов).

Отплытие «Руслана» от берегов Одессы к берегам Яффы (в Хайфе тогда еще не было порта) было как бы последним легаль­ным этапом сионистского движения на территории России, за­вершившим 35-летний период сионизма в России от билуйцев и Катовицкого съезда Ховевей Цион в 1884 году. В Советской России сионистское движение стало нелегальным, ушло в под­полье.

Политический сионизм был вызван к жизни Теодором Герцлем, увековечившим свое имя в новой исто­рии еврейства. Он вместе с Максом Нордау и вывел сионистское движение на большую дорогу международной политики. Оба они были детьми еврейства западной и центральной Европы.

В русском еврействе было немало крупных богачей в Петер­бурге, Москве, Киеве, Одессе, но к сионизму примкнули из них единицы. Подлинным меценатом еврейской колонизации Пале­стины в широком масштабе оказался барон Эдмонд Ротшильд, глава парижского дома Ротшильдов. На его средства был пост­роен ряд колоний в Палестине, развито было земледелие, мель­ничное производство и др. Стоит вспомнить, что больше поло­вины земель, оказавшихся в руках евреев Палестины весной 1948 года, когда было провозглашено государство Израиль, бы­ли приобретены на средства Ротшильда.

Однако доля, внесенная еврейством России в строительство еврейской Палестины и роль в сионизме русских евреев очень значительна. От «шадарим», иммиграции хасидов и «перушим», халуки, билуйцев, Ховевей Цион, «Автоэмансипации» Пинскера, катовицкого съезда, «Бней Мошэ», Одесского Комитета — до наших дней — еврейство России много сил, духовных и матери­альных, инвестировало в Палестину во имя осуществления за­ветной мечты двадцати веков истории нашего народа.

Русское еврейство обогатило всемирное сионистское движе­ние целой плеядой выдающихся политических и общественных деятелей, писателей, поэтов, мыслителей, которыми имели бы основание гордиться и народы, численно во много раз превосхо­дящие еврейский народ.

Приведем лишь небольшой список имен.

Хаим Вейцман — первый президент Израиля; Ицхак Бен-­Цви — второй президент Израиля; Мошэ Шарет — бывший пре­мьер и министр иностранных дел; Давид Бен-Гурион — премьер Израиля. Ряд членов его кабинета: Леви Эшкол — министр фи­нансов, Голда Меир — министр иностранных дел, Бар-Иегуда — министр внутренних дел, Мордехай Намир-Немировский — ми­нистр труда, Залман Аран-Аронович — министр просвещения, И. Барзилай — министр здравоохранения, Мордехай Бен-Тор — ми­нистр экономического развития страны, Мордехай Кармон — ми­нистр транспорта, Кадиш Луз — земледелия и Пинхас Сафир — министр торговли и промышленности. Все они вышли из среды еврейства Украины, Волыни, Подолии и русской Польши. Был русским евреем — уроженец Москвы покойный президент пар­ламента И. Шпринцак. Во главе Керен-Гаессода стоял Лев Яффе из Гродно, поэт и писатель. Керен Каиемет (Еврейский Нацио­нальный Фонд) был создан по инициативе Германа Шапиро, ли­товского еврея и до последних дней своей жизни во главе его сто­ял М.-М. Усышкин, на протяжении почти 45 лет игравший вид­ную роль в сионистском движении и в самой Палестине. Во гла­ве еврейского агентства в Иерусалиме стоит Залман Шазар — ис­торик и журналист; среди членов Экзекутивы — Меир Гроссман, соратник Жаботинского, журналист, заслуженный политичес­кий и общественный деятель, Илья Добкин из Белоруссии и др.

Русским евреем является филолог и публицист Элиэзэр Бен-Иегуда-Перельман, заслуги которого по возрождению иврит и введению его в качестве разговорного языка в жизненный оби­ход огромны. Русское еврейство дало сионистскому движению такого блестящего деятеля и писателя, как В. Е. Жаботинский, ряд публицистов и редакторов еврейской прессы в Израиле, как А. Идельсон, д-р М. Гликсон, д-р М. Бейлинсон, Абу Ахи-Меир, Г. Розенблюм, Арье Дисенчик и много других, затем поэта и фе­льетониста Натана Альтермана, переводчика на иврит русских классиков Авраама Шлионского, писателя Азаза.

Русское еврейство дало сионизму философа Ахад Еаам, На­хума Соколова — несколько лет бывшего президентом всемир­ного сионистского движения, филолога и ученого Бера Борохова (см. статью о Борохове, написанную для настоящей книги президентом Израиля И. Бен-Цви).

Бялик с первых своих шагов в еврейской поэзии стал певцом национального возрождения, как и Черниховский и Шнеур. Бы­ли сионистами и Фруг, и Шолом-Алейхем, активный пропаган­дист сионистской идеи.

Лео Моцкин, киевлянин, посвятил 35 лет своей жизни сио­нистской и голусной общественной деятельности. После вер­сальской конференции до своей смерти в 1933-м году в Париже, Моцкин был «Рэш Галуга», печальником и заступником всего еврейства диаспоры, президентом сионистских конгрессов и Большого сионистского Акционс-Комитета.

П. М. Рутенберг, в прошлом русский революционер, имя ко­торого связано с эпопеей священника Гапона, в годы первой ми­ровой войны после докладов Бен-Гуриона и Бен-Цви о положе­нии в Палестине сказал им: «Я — ваш!» Он поселился в Палес­тине и стал электрификатором страны. Одно время он был пре­зидентом Ваад Леуми, представительства палестинского еврей­ства в эпоху английского мандата.

Сыну скромного торговца ле­сом из Полесского «Мотэлэ» (Мотель, Кобринского уезда, Грод­ненской губернии), Ойзера Вейцмана и Рахили, дочери аренда­тора Чемеринского, Хаиму Вейцману судьба предрекла блестя­щую карьеру ученого химика и политического деятеля, венцом которой было избрание весной 1948 г. первым президентом воз­рожденного государства Израиль. В своей вилле в Реховот, где Вейцман поселился лет за 15 до избрания в президенты, он умер в ноябре 1952-го года, в возрасте 78 — 79 лет. В саду, у окон своей виллы Вейцман и похоронен. На средства почитателей и близ­ких друзей Вейцмана в Америке, Англии и некоторых других странах создан «Яд Вейцман», прелестный городок, центром ко­торого является Институт имени Вейцмана, пользующийся в научном мире репутацией одного из лучших научных учрежде­ний нашего времени.

Вейцман вышел из недр русского еврейства. И в дни своих головокружительных успехов Вейцман всегда оставался рус­ским евреем и любил порой в беседе щегольнуть русской народ­ной пословицей и сочной остротой на идиш. Западник по свое­му духовному складу, поклонник Англии, он никогда не имел иллюзий насчет политики «коварного Альбиона». Он верил в реальность только того, что евреи сами создадут в Палестине. Только это, по его мнению, будет решающим фактором в «исто­рический момент», в наступление которого он твердо верил.