Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Такая же эволюция произошла с русско-еврейским писате­лем той эпохи — Л. О. Леванда (1836—1888), автором романа «Горячее время» и других произведений. Он долгие годы верил в спасительную силу приобщения к русской культуре. Но после погромов Леванда писал, что «когда серый народ громил евре­ев, — белый народ стоял издали, любуясь картиной моего раз­грома». Под конец жизни он стал горячим поборником палес­тинского движения, к которому до того относился иронически, считая мечту о возрождении еврейского государства «гальвани­зированием мумии» ...

Страстным проповедником палестинского движения после погромов 1880-х гг. был Перец Смоленский, давний неприми­римый противник ассимиляции, который видел в ней «обидное желание отречься от собственной национальной индивидуаль­ности и своего исторического прошлого, слепое подражание чу­жим образцам». В ряде блестящих статей на иврит Смоленский проповедовал идею «духовно-политического возрождения на­рода на палестинской почве». С этой целью он вел переписку с известным английским палестинофилом Лоренсом Олифантом (1829—1883), христианином, проповедовавшим заселение Па­лестины главным образом русскими евреями. Публицистичес­кая и художественно-литературная деятельность Смоленскина сыграла большую роль в пробуждении национального сознания русского еврейства.

Замечание Л. Леванды в сборнике «Палестина» (1884 г.) что палестинофильство «возникло внезапно и неожиданно, стало быстро расти и пускать корни», не следует понимать буквально. Палестинское движение возникло не «внезапно», но верно то, что оно, с 1880-х годов стало исключительно «быстро расти и пускать корни» среди русских евреев.

Слово «Билу» представляет собой аббревиатуру ев­рейского стиха 5 из Исайи 2: «О, дом Якова! придите и будем ходить во свете Господнем!». Эти четыре начальных буквы из «Бэт Яков леху венелху!» кружок студентов-евреев харьков­ского университета взял в качестве лозунга своего «хождения в народ», агитируя в пользу массовой эмиграции в Палестину. Кружок связался с упомянутым выше сэром Олифантом, вел переговоры о финансовой помощи с известным филантропом Мошэ Монтефиорэ. Делегация от «Билу» была принята вели­ким визирем турецким, и в июне 1882-го года первая партия в 14 человек прибыла в Яффу. Группы билуйцев в Харькове и других городах России к этому времени насчитывали уже свы­ше 500 человек.

О Билу имеется сравнительно большая литература. В пер­вые годы им пришлось немало перестрадать. Часть их верну­лась в Россию, будучи не в состоянии вынести выпавших в Палестине на их долю лишений. Но большинство осталось в стране. Они построили новую колонию Гедера, осели в уже су­ществовавших колониях Ришон Лецион, Миквэ Исраэл и др. Некоторые из билуйцев, как агроном Менаше Меирович, до­жили до глубокой старости, их очень почитали в ишуве, как пионеров колонизации Палестины русскими евреями. Глава о «Билу» — одна из почетных глав в истории еврейского строи­тельства Палестины эпохи 80-х годов прошлого столетия, пе­риода развития и роста движения Ховевей Цион в среде рус­ского еврейства.

Под этим термином — любовь, тяготение к Си­ону — читаем мы в Еврейской Энциклопедии (т. 12. стр. 258) — принято понимать сионистское течение, проявившееся преиму­щественно в русском еврействе в начале 80-х гг. 19-го века. Это не совсем верно. Уже в 1840-м году (см. немецкую «Энциклопе­дию Юдаика», т. 5, стр. 439) в журнале «Ориент» было опубли­ковано воззвание анонимного автора-еврея из Констанцы, в ко­тором евреи всего мира призывались не полагаться на «скудную эмансипацию» и стремиться к возврату на историческую роди­ну. В том же году два еврейских студента, Бениш (впоследствии редактор «Джуиш Кроникл») и Эстрайхер, представили проез­жавшему через Вену Адольфу Кремье проект создания еврей­ских поселений в Палестине, одобренный также кружками в Ве­не и Праге, стремившимися к «возрождению еврейской государ­ственной самостоятельности в Палестине». В этих кружках близкое участие принимал Мориц Штейншнейдер, — впослед­ствии ученый ориенталист с мировым именем.

Раввин Цеви Калишер из Торна (тогда — Пруссия), потомок пражского «Магаралл»’а, был одним из первых, ставших в пер­вой половине 19-го века пропагандировать идею палестинофильства. Его «Дришат Цион» (Восстановление Сиона) вызвал к жизни создание кружка для колонизации Палестины в Франк­фурте на Майне в 1861-м году. В том же духе действовал другой видный раввин Реб Иегуда Алкалай в сербском Землине. В 1862-м году появилась книга «Рим и Иерусалим» Моисея Гесса, которого не без основания считают «отцом» сионизма. В 1870 году Шарль Нэттэр, по поручению «Альянс Израелит Универсель» основал у Яффы (теперь сказали бы «у Тель-Авива») агро­номическую школу в Миквэ Исраэл. Все это, однако, крупных практических результатов не дало.

Серьезный поворот произошел в движении Ховевей Цион, когда после погромов 1880-х годов начались в среде русского ев­рейства поиски выхода из создавшегося положения. Эти поиски шли в направлении эмиграции в Америку и Палестину. В поль­зу массовой эмиграции в Палестину, кроме ряда видных еврей­ских писателей и публицистов, было и настроение, охватившее широкие круги евреев. В разных пунктах создались кружки («Иесод Гама-алэ» в Сувалках, «Ахват Цион» в Петербурге, «Схавэй Цион» в Вильно и т. д.). Аналогичные кружки возник­ли в Кременчуге, Харькове, Москве, Белостоке, Варшаве. Рус­ско-еврейский еженедельник «Рассвет» горячо примкнул к па­лестинофильскому движению. Энтузиастом движения стал поэт Фруг. Ряд видных раввинов, среди них белостокский раввин Са­муил Могилевер (1824—1898), занял видное место в палестино­фильском движении и явился одним из инициаторов Катовиц­кого съезда.

К этому времени были сделаны и первые практические шаги. Залман-Давид Левонтин в 1882-м году эмигрировал в Палести­ну, где он, вместе с другими группами переселенцев (из Румы­нии) в мае того же года основал колонию Ришон ле Цион. Ле­вонтин впоследствии стал директором Еврейского Колониаль­ного Банка в Лондоне и основателем Англо-Палестинского Бан­ка в Яффе (в годы английского мандата этот банк был самым крупным в Палестине, а впоследствии он был переименован в «Банк Леуми», т. е. в Национальный Банк). В июле 1882-го года прибыла первая группа Билу. В те же годы стал оказывать по­мощь колонистам барон Эдмонд Ротшильд, прозванный «Ганадив гаядуа» (известный благотворитель), на средства которого была приобретена большая часть земельной площади, оказав­шейся в руках евреев весной 1948 года, в дни создания государ­ства Израиля.

В том же 1882-м году в Бер­лине, на немецком языке была опубликована брошюра д-ра Пинскера «Автоэмансипация — Призыв русского еврея к сво­им соплеменникам», переведенная на русский, английский и другие языки и немало способствовавшая дальнейшему разви­тию движения, получившего впоследствии название сионизма. Д-р Теодор Герцль впервые услышал о Пинскере и прочел его «Автоэмансипацию», когда его собственная книга «Юденштаат» уже была закончена. — «Возможно, — сказал Герцль своему другу и первому после него президенту всемирного сионист­ского движения, Давиду Вольфсону — если бы я знал в свое время о брошюре Пинскера, я, пожалуй, «Юденштаат» вообще не писал бы».

Евреи среди народов, с которыми они живут, — писал д-р Пинскер в «Автоэмансипации», — фактически составляют чуждый элемент, который не может ассимилироваться ни с од­ной нацией, вследствие чего ни одной нацией не может быть терпим. Задача заключается в том, чтобы найти средство, с по­мощью которого возможно было бы приноровить этот обособ­ленный элемент к семье других народов, чтобы еврейский во­прос перестал существовать... Еврейскому народу недостает той самобытной жизни, которая немыслима при отсутствии общего языка, общих нравов и сожительств на одной террито­рии. Он не имеет собственного отечества, хотя знает много ро­дин. У него нет своего центра, своей точки тяготения, нет ни своего правительства, ни представительства. Он вездесущ, но нигде не дома. Среди живых народов земли евреи являют со­бой давно отжившую нацию. С потерей своего отечества евреи утратили свою самостоятельность и подверглись разложению, которое исключает существование целого живого организма. Раздавленный тяжестью Римского господства, еврейский на­род с утратой государственной независимости, с прекращени­ем политического существования, не был окончательно унич­тожен, но продолжал существовать, как нация, духовно. Мир узрел в этом народе зловещий призрак мертвеца, бродящего среди живых. Таинственное появление блуждающего мертве­ца-народа, лишенного единства и внутренней организации, не имевшего клочка земли, и все же остающегося среди живых, — странный образ, который едва ли еще встречается в истории, не мог не произвести впечатления на воображение народов. И если чувство страха перед призраком есть нечто врожденное человеку, находящее до известной степени оправдание в его психическом мире, то нет ничего удивительного в том, что оно дает себя знать с особенной силой перед этой мертвой и все еще живой нацией...

Анализируя природу антисемитизма, Пинскер приходит к заключению, что спасение лишь «в восстановлении нашего об­щего национального союза». «Еврейский народ — пишет он — больше, чем многие другие народы, причастен к международной культурной жизни, больше других имеет заслуг перед человече­ством; евреи имеют за собой свое прошлое, историю, общее оп­ределенное происхождение, неувядаемую жизненность, непоко­лебимую веру и беспримерный мартиролог, и более, чем перед какой бы то ни было нацией, согрешили перед нами все народы... Мы должны, наконец, иметь свою собственную родину, если не собственное отечество».

В «Автоэмансипации» Пинскер, говоря о необходимости найти собственною «национальную квартиру», однако считает, что «не следует мечтать о восстановлении старой Иудеи». «Мы не должны поселиться там, — пишет он, — где наша государст­венная жизнь была некогда разбита и уничтожена. Не «святая», а собственная земля должна быть предметом нашего устремле­ния, куда мы перенесем спасенную при крушении нашего старо­го отечества идею о Боге и Библии, так как только они превра­тили нашу отчизну в Святую землю, а не Иордан и Иерусалим. Возможно, что Святая земля станет нашей собственностью. Тем лучше, но прежде всего должно быть твердо установлено — ив этом вся суть — какая страна вообще доступна и в то же время пригодна служить евреям всех стран, вынужденным покинуть родину, верным, никем не оспариваемым, приютом» ...

От этой абстрактной теории территориализма Пинскер по­том перешел в стан палестинофилов, опубликовав открытое письмо в сборнике «Палестина» (СПБ. 1884). С тех пор, в по­следние семь лет своей жизни, он был один из самых влиятель­ных и активных деятелей палестинофильского движения. По его инициативе и под его председательством прошел Катовиц­кий Съезд.

Этот Съезд стал как бы поворотным пунктом в истории участия евреев России в строительстве Па­лестины. На Катовицком съезде были не только палестинофилы из России. Туда съехались делегаты пропалестинских групп и организации из Румынии, Германии, Англии, Франции. На Ка­товицком съезде была заложена основа всееврейской палести­нофильской организации.

Доминировали на съезде однако делегаты из России. Среди них были, кроме самого д-ра Пинскера, раввин С. Могилевер, редактор «Гамагида» Гордон, редактор «Гамелица» Цедербаум, московский меценат 3. Высоцкий, историк. Шэфер (С. П. Раби­нович, переводчик Греца на иврит), д-р Хазанович из Белостока, стараниями которого была впоследствии создана Еврейская На­циональная Библиотека в Иерусалиме.

В странах еврейского рассеяния вне России — в Германии, Румынии, Австрии, Англии, Франции, — Катовицкий съезд только усилил активность противников идеи палестинофиль­ства. Положительный результат съезд имел только среди одно­го русского еврейства. На съезде были ассигнованы средства в помощь билуйцам и другим колонистам в Палестине, были со­зданы два руководящих центра — в Варшаве и Одессе; из Одес­ского центра вышел так наз. «Одесский Комитет». В Палестине уже существовало 9 еврейских колоний. По поручению Като­вицкого съезда в Палестину выезжал 3. Высоцкий и вел в Кон­стантинополе переговоры о получении прообраза Герцлевского «чартера».

Два с половиной года спустя состоялся второй палестино­фильский съезд в курорте Друскениках, Гродненской губернии, где можно было собраться, не привлекая внимания полиции.

На съезде в Друскениках, кроме раввина Мигилевера, уча­ствовал и раввин Нафтали Цви Берлин, «Нацив» (аббревиату­ра его имени), сын которого, раввин Меир Берлин стал лиде­ром Мизрахи и умер в Тель-Авиве уже после образования госу­дарства Израиль. На этом съезде впервые обратили на себя внимание Меир Дизенгоф и Менахем-Мендель Усышкин. Двадцать два года спустя Дизенгоф стал одним из основателей Тель-Авива и его первым городским головой. Усышкин, начи­ная со съезда в Друскениках, свыше полувека был одним из ли­деров всемирного сионистского движения. Последние 20 с лишним лет своей жизни он прожил в Иерусалиме, где умер осенью 1941 года.

Представителем Одесского Комитета в Палестине был из­бран Иехиель-Михель Пинес, уроженец Ружан Гродненской гу­бернии, еще в конце 70-х годов поселившийся в Палестине. В 1890-м году деятельность Одесского Комитета, после долгих хо­датайств, была легализована в виде «Общества вспомощество­вания евреям земледельцам и ремесленникам в Сирии и Палес­тине». До первой мировой войны Одесский Комитет был руко­водящим центром всего, движения «Ховевей Цион» с Л. Пинскером и М. Л. Лилиенблюмом во главе. На средства Одесского Комитета в Палестине были основаны колонии Реховот и Хеде­ра. До первой мировой войны Комитет скупал земли для еврей­ской колонизации, субсидировал существующие колонии, сти­мулировал образование новых, учреждал в них школы и т. д. Осенью 1890-го года Комитет делегировал в Палестину инжене­ра Владимира И. Темкина, в задачи которого входила закупка земли для еврейской колонизации. Владея только русским язы­ком, не зная ни иврит, ни идиш, Темкин своей импозантной внешностью, ораторским талантом и глубокой преданностью де­лу строительства Палестины покорил сердца тогдашних лиде­ров ишува, с которыми он мог сговориться по-русски. Темкин произвел большое впечатление и на арабов, называвших его «Малк ал яхуд» (еврейский король). На деле миссия Темкина не удалась, вызвала рост цен на земельные участки и причинила Одесскому Комитету материальные убытки. Турецкое прави­тельство в результате деятельности Темкина запретило продажу земельных участков иностранным подданным; значительные суммы, уплаченные Темкиным авансом при заключении ряда зе­мельных сделок, были потеряны.

Сам Темкин, возвратившись в Россию, принял пост казенно­го раввина в Елисаветграде. Он играл видную роль в сионист­ском движении и принимал участие во всех конгрессах при жиз­ни Герцля. Темкин оставался активным сионистским деятелем и в эмиграции, сначала в Берлине, а затем в Париже, где умер во второй половине двадцатых годов.

Перебои в деятельности представителей Одесского Комите­та в Палестине и неудача миссии Темкина побудили отправить­ся в Палестину философа Ахад Гаама, еще до того критически относившегося ко всей системе деятельности Одесского Коми­тета. В Комитете в то время шла идеологическая борьба между разными течениями, которые историк сионизма Адольф Бэм (см. его книгу «История Сионизма», Берлин, 1935) характери­зует, как борьбу между представителями национального (Пинскер и Лилиенблюм), религиозного (раввин Могилевер) и куль­турно-духовного (Ахад Гаам) течений. Самому Пинскеру не суждено было дожить до появления на арене еврейской общест­венности д-ра Герцля, заложившего основы так наз. политичес­кого сионизма, и создавшего его парламентские и конституци­онные органы — Конгресс, Экзекутиву, Акционс-Комитет, Коло­ниальный Банк и т. п. Пинскер скончался 21 декабря 1891 года. 35 лет спустя сионистский фанатик, имя которого осталось не­известным, умудрился вывезти останки Пинскера из Советской России в Иерусалим, где он покоится в т. н. Пещере Никанора на горе Скопус, к которой с 1948 г. имеет доступ только поли­цейская стража под наблюдением чиновников Объединенных Наций.

«Бней Мошэ». В статье Ахад-Гаама «Ло зэ гадэрах» (Не тем путем) Ахад-Гаам (О. И. Гинцберг) подверг критике си­стему еврейской колонизации, которую проводил Одесский Ко­митет. После поездки в 1891-м году в статье «Правда о Палести­не» он заявил о «бессистемности и беспочвенности» этой коло­низационной деятельности, а в статье «Рабство в свободе» он резко выступил против ассимиляционных устремлений запад­ноевропейского еврейства. Ахад Гаам, создатель «духовного си­онизма», воспринимал палестинофильство как «целостный юдаизм» и проповедовал создание духовного еврейского центра в Палестине, который явился бы символом «объединения на­ции, ее свободного развития в духе национальном, но на основах общечеловеческих». Работы Ахад-Гаама изданы на иврит, идиш, по-немецки, по-русски, по-английски; опубликованы сотни его писем, имеется о нем и специальная монография.

Ахад-Гаам был главой ордена «Бней Мошэ», основанного в 1889-м году и просуществовавшего в течение восьми лет до пер­вого сионистского конгресса. Специальный церемониал приема в члены этого ордена, был заимствован из уставов масонских лож. Из отделов ордена наиболее активен был Варшавский «Иешурун», собравший значительные средства для колонии «Реховот», создавший издательство «Ахиасаф» и т. д. В 1893-м году центр «Бней Мошэ» был перенесен в Яффу, а с началом деятель­ности д-ра Герцля и созыва первого конгресса полулегальная де­ятельность «Бней Мошэ» потеряла смысл. Организация распа­лась и самоликвидировалась.

Ш. Черновиц (литературный его псевдоним «Сфог», т. е. Губ­ка) до первой мировой войны выпустил небольшую книжку о «Бней Мошэ», в которой, на основе мало доступных источни­ков, охарактеризовал этот орден, оказавший немалое влияние на деятельность в Палестине русских «Ховевей Цион».

В основу устава ордена «Бней Мошэ» легли шесть принци­пов: 1. Убеждение в том, что сколько-нибудь длительно еврей­ский народ не может продолжать существовать, живя постоян­но среди чужих народов. 2. Глубокая вера в необходимость воз­рождения еврейского народа. 3. Коллективное национальное самосознание и сознание индивидуальной ответственности каждого еврея за весь национальный коллектив. 4. Стремление к мирному объединению и сотрудничеству всех народов мира. 5. Воспитание поколения евреев, которое было бы способно осуществить историческую национальную задачу и б. Предпо­чтение качества количеству — решающий принцип деятельнос­ти ордена.

В «Бней Мошэ» были завербованы раввин Могилевер, д-р Хазанович, публицист Давид Каган, Цви Прилуцкий, Моисей Брамсон из Ковны, (отец Леонтия Брамсона, известного руко­водителя ОРТа), писатель Бен-Авигдор; в Палестине вступил в орден Ихл-Михл Пинес, Белкинд и др. В члены «Бней Мо­шэ» вошел молодой М. М. Усышкин и ряд палестинофилов из Минска, Полтавы, Харькова, Кременчуга. В Полтаве вступил в орден писатель Азар (А. 3. Рабинович) и Цви Шимшелевич, которому в возрасте 90 лет суждено было присутствовать на церемонии избрания его сына, Ицхака Бен Цви, в президенты Израиля.

На съезде Бней Мошэ в 1890-м году принимали участие 166 делегатов со всех концов России. Отделения («лиш-кот») «Бней Мошэ» носили специальные названия: в Варшаве — «Иешурун», в Одессе — «Дэрех гахаим», в Вильне — «Эзра», в Двинске — «Гилел», в Полтаве — «Мицпе», в Кременчуге — «Израиль», в Пинске — «Зерубавэл» и т. д. Отделения сущест­вовали в Гродно, Минске, Брест-Литовске, Мезеричах, Петер­бурге, Люблине, Саратове и т. д. Образовались «лишкот» и вне пределов России — в Берлине, Ливерпуле, Балтиморе.

В выпущенном в Палестине манифесте «Бней Мошэ» про­возглашалось, как цели ордена: Национальное самосознание, любовь к своему народу, любовь бескорыстная, объединяющая, возвышающаяся над всеми партийными различиями. — Наци­ональное самосознание имеет примат над религиозным, инди­видуальные интересы подчиняются национальным. В диаспо­ре нет будущего для еврейского народа. Если мы хотим жить как народ — читаем в манифесте — нам следует построить свой национальный дом в надежном месте, — а это возможно только в стране отцов. Сначала надо пробудить в народе националь­ное самосознание, привить ему высокую мораль, и тогда в на­роде возникнет движение, ведущее к национальному возрож­дению, к «хайей кавод» в стране предков. «Бней Мошэ» стави­ли своей центральной задачей углубление «агават исраэль», чувства беззаветной любви к еврейству. Надо приложить мно­го духовных усилий, чтобы пробудить национальное самосо­знание в его чистой, незапятнанной форме. Поэтому были вве­дены строгий отбор и сложная обрядность при приеме членов в орден; инициаторы мечтали превратить его в касту «коганим», первосвященников. В основе концепции Ахад-Гаама ле­жала мысль о духовном «ховвей сионизме». Однако, большин­ство в «Бней Мошэ» стремилось к колонизационной деятель­ности в Палестине.

Пропасть между высокими идеалами, к которым члены «Бней Мошэ» стремились, и малыми делами, с которыми им пришлось столкнуться на практике, вызывавшей сопротивле­ние и конфликты, в частности с религиозными кругами, подо­рвали существование ордена. Но идеи его оказали влияние на мышление и деятельность палестинофильства в России. Не следует преуменьшать и практические результаты колониза­ционной и издательской деятельности. Они создали тип но­вой еврейской школы так наз. «хедер метукан», привившийся в ряде еврейских центров, организовали первую школу на ив­рит, немало помогли колонистам в Палестине в их борьбе с ротшильдовской администрацией. «Бней Мошэ» внесли но­вую струю в идеологию еврейского национализма, проповедуя примат «Аават исроэль» и «Аават гаарец» (любовь к народу и любовь к стране) над остальными целями движения. Сумми­руя результаты восьмилетней деятельности ордена, прихо­дишь к выводу, что, не взирая на провалы и разочарование, «Бней Мошэ» сыграли положительную роль в истории палестинофильства в среде русского еврейства. Они подготовили почву к восприятию политического сионизма, зародившегося с появлением д-ра Герцля, кликнувшего клич и созвавшего первый всемирный сионистский конгресс в Базеле в конце ав­густа 1897-го года.