Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Союз полноправия (или «достиженцы», как их называли в еврейской публицистике) провел четыре съезда — в марте и но­ябре 1905 г., в феврале и мае 1906 года. Союз полноправия стре­мился «к осуществлению в полной мере гражданских, политиче­ских и национальных прав еврейского народа в России». Пункт о национальных правах формулировал положение о «свободе национально-культурного самоопределения, выражавшейся в самой широкой автономии общин», свободе языка и школьного преподавания. Для установления основ национального само­определения и принципов внутренней организации еврейства Союз прокламировал идею созыва Всероссийского еврейского Национального Собрания на началах всеобщего и т. д. избира­тельного права. В связи с предстоящими выборами в Первую Го­сударственную Думу, Союз высказался за то, чтобы в Думе депу­таты-евреи «образовали еврейскую группу для совместных дей­ствий по всем вопросам еврейского полноправия... Члены этой группы не связаны принудительной дисциплиной». Эта резолю­тивная часть постановления отвергала распространенную в сио­нистских кругах мысль о том, что депутаты-евреи должны обра­зовать самостоятельную фракцию, связанную дисциплиной.

Когда после роспуска Первой Думы Союз стал подготовлять свою избирательную кампанию во Вторую Гос. Думу, возник конфликт с партийными тенденциями, проявленными участни­ками коалиции — сионистами. Последние под влиянием бурных событий 1905 года, взбудораживших широкие круги еврейства, прошли через знаменательную эволюцию: на своем съезде в но­ябре 1906 г. в Гельсингфорсе русские сионисты приняли свою так называемую Gegenwartsprogramm, т. е. независимо от своих конечных целей образования еврейского государства, они при­знали необходимым не только повернуться лицом к повседнев­ным нуждам и требованиям русского еврейства, но и вложиться вплотную в его политическую и общественную борьбу. Эта но­вая позиция русских сионистов, занятая ими под влиянием «мо­лодых» (И. Гринбаума, В. Жаботинского и др.) побудила их про­явить себя в новой роли: в качестве самостоятельной политиче­ской партии в русском еврействе.

Российская Сионистская Организация, — гласила новая программа, — «санкционирует присоединение сионистов к ос­вободительному движению... и считает необходимым объеди­нение российского еврейства на началах признания еврейской национальности и законно утвержденного самоуправления во всех делах еврейского национального быта». Сионисты под­держали также лозунг созыва Всероссийского Еврейского На­ционального Собрания и признали «права национального (ив­рит) и разговорного (идиш) языков в школе, суде и публичной жизни». Функции национального самоуправления выполня­ются общинными советами на местах и всероссийскими съез­дами общин.

Решение сионистов выступить под партийным знаменем в избирательной кампании повело к взрыву в Союзе Полнопра­вия и распаду его, за которым последовало оформление Еврей­ской Народной Группы. В декабре 1906 г., за подписями М. Винавера, Г. Слиозберга, М. Кулишера, Л. Штернберга и других, было опубликовано воззвание, направленное против сионистов и Фолькспартей. А в феврале 1907 г. состоялся учредительный съезд Еврейской Народной Группы и была выработана програм­ма, с которой новая партия, (состоявшая преимущественно из еврейских кадетов) выступила перед общественностью. Надо подчеркнуть, что в отличие от других партий сторонники Винавера отличались умеренностью в своих требованиях. Они, ко­нечно, были за преобразование общин, и считали, что «в сферу компетенции общины входят заботы о школах, благотворитель­ности и учреждениях, вызываемых религиозными потребностя­ми». Но они не поддерживали популярных тогда лозунгов — со­здания Союза еврейских общин и созыва Еврейского Нацио­нального Собрания. Еврейская Народная Группа проявила большую сдержанность в вопросе об языках, в котором Группа заняла позицию непредрешенчества, высказываясь в общей форме за «право свободного выбора языка преподавания».

Несколько ранее (в конце 1906 г.) организовалась Еврейская Народная Партия, стоявшая на почве идей духовного или куль­турного национализма, формулированных С. М. Дубновым. Ев­рейская Народная Партия в своей программе требовала для всех народностей России «свободы национального самоопределе­ния», причем «права национальной автономии должны быть предоставлены... и национальным меньшинствам». Парламент должен «гарантировать для национального меньшинства пол­ную неприкосновенность его гражданских, политических и на­циональных прав». Программа мыслит национальную автоно­мию евреев, как общинную организацию, единицами которой являются национальные общины, объединенные в «Союз еврей­ских общин, являющийся представителем объединенного рос­сийского еврейства». Закон гарантирует «право евреев употреб­лять свой язык повсеместно в публичной жизни» и «равнопра­вие еврейского языка среди других языков». Начальное образо­вание евреев находится в ведении общин, в компетенцию кото­рых входит обслуживание самых разнообразных еврейских нужд. Еврейская Народная Партия высказывалась за созыв Ев­рейского Национального Учредительного Собрания, которое устанавливает формы автономии.

Особое место среди группировок занимала Еврейская Демо­кратическая Группа (Л. Брамсон, А. Браудо, Г. Ландау, Я. Фрум­кин и др.) возникшая еще в 1904 г. и устроившая свои съезды в 1905 г. в Петербурге и Вильно. Демократическая Группа выдви­нулась в первый период кампанией по сбору подписей под «об­ращением» к русскому обществу, в котором в яркой форме изо­бражалось положение евреев в России. В противоположность Еврейской Народной Группе, тесно связанной с кадетами, деяте­ли Демократической Группы принадлежали к более радикаль­ному народническому сектору русской общественности. В Госу­дарственной Думе и в обществе они шли рука об руку с трудови­ками, — что на следующих этапах развития приводило к весьма острым расхождениям с Народной Группой по вопросу о мето­дах борьбы за равноправие. Несмотря на это, время от времени удавалось налаживать совместные выступления, и создавать для борьбы за равноправие и противодействия антисемитизму коа­лицию всех политических еврейских партий и группировок.

7

В среде социалистических партий в эпоху первой револю­ции также наблюдалась кристаллизация национальных про­грамм. В Бунде на 5-ом съезде (1903 г.) еще не было единства, и в виду разделения голосов пополам, было решено не выносить никаких резолюций. Но зимой 1904 г., как мы выше указывали, Ц. К. партии, учитывая происшедшее самоопределение в бун­довских рядах, выдвинул лозунг культурно-национальной ав­тономии, а осенью 1905 года на 6-ом съезде Бунд выступил со своей развернутой национальной программой, которая, помимо требования гражданского и политического равноправия и «обеспечения законом возможности для еврейского населения употребления родного языка в сношениях с судом, с государст­венными учреждениями и органами местного и областного са­моуправления», дала формулировку культурно-национальной автономии в следующих выражениях: «Изъятие из ведения го­сударства и органов местного и областного самоуправлений функций, связанных с вопросами Культуры (народное образо­вание и пр.) и передача их нации в лице особых учреждений, — местных и центральных, — избираемых ее членами на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования». (Идеоло­гами и популяризаторами национальных требований Бунда бы­ли Вл. Медем, В. Косовский и Р. Абрамович).

Стремление Бунда, — продиктованное опасением, как бы не ослабить классового самосознания еврейских рабочих и ремес­ленников, — ограничить компетенцию еврейской автономии ис­ключительно кругом вопросов культуры и просвещения — не вызывало ни понимания, ни сочувствия у других партий и групп. И Фолькспартей, и Демократическая Группа, и поалейционисты, и сеймовцы — все были противниками такого самоог­раничения и, в противовес Бунду, отстаивали национальную ав­тономию, в ведение которой входили бы все стороны еврейской жизни и быта: социально-экономические, здравоохранение и пр. Еврейская Социалистическая Рабочая Партия (сеймовцы) в своем проекте программы высказывалась в том смысле, что «каждая национальность в совокупности всех частей, рассеян­ных в различных областях и пунктах государства, образует вместе один национальный союз, который заведует всеми своими национальными делами совершенно автономно». Считая едини­цей автономии — общину, партия предусматривает образование областных союзов общин и созыв на основе всеобщего и т. д. из­бирательного права Еврейского Национального Сейма; как «вер­ховного органа еврейского национального самоуправления и представителя объединенного российского еврейства». Партия высказывается также за созыв Национального Учредительного Собрания, за принцип равноправия языков и др. (Идеологами сеймовцев были М. Б. Ратнер, Бен-Адир (А. Розин), М. Зильберфарб и др. Партия издавала журнал «Возрождение», 2 сборника «Серп», еженедельник «Фольксштиме» в Вильне).

По инициативе сеймовцев в начале 1907 г. была созвана кон­ференция национальных социалистических партий, на которой, однако, из еврейских партий только сеймовцы и участвовали (X. Житловский и др.).

Что касается других еврейских социалистических партий, то и сионисты-социалисты, и поалей-цион, хотя и внесли свою но­ту в выработку национальных требований русского еврейства, но, в сущности, не дали сколько-нибудь развернутых нацио­нальных программ. Сионистско-Социалистическая Рабочая Партия, возникшая в 1904 г., в первый период была представле­на в сионистском конгрессе, но после 7-го конгресса в Базеле по­рвала с палестинцами, а в 1907 г. слилась с Еврейской Территориалистической Рабочей партией.[44] (Лидерами сионистов-соци­алистов были экономист Я. Д. Лещинский, В. Лацкий-Бартольди и др. Теоретической основой партийной деятельности была признана работа Я. Д. Лещинского «Еврейский рабочий в Рос­сии». Сионисты-социалисты издавали журнал «Дер Вег» и др.). В резолюции первого съезда партии в феврале 1906 года, посвя­щенной национальным требованиям, мы читаем: «Еврейский пролетариат в странах диаспоры может удовлетворять только те из своих национальных нужд, которые состоят в получении вос­питания на своем родном языке. Учреждения же вообще необхо­димые для удовлетворения национальных потребностей, не мо­гут в еврейской действительности получить фактическую при­нудительную силу». Сионисты-социалисты подчеркивали тре­бование преподавания на родном языке и высказывались за школьные еврейские союзы, но в то же время отвергали нацио­нальную автономию, как «реакционную утопию буржуазно-ас­симиляторских и реакционно-националистических элементов».

Поалей-цион, возникшие из рассеянных по России кружков еще в 1900—1902 гг., в общем оставались целиком в лоне сио­нистского мировоззрения, хотя впоследствии присоединились к требованию национальной автономии. В проекте программы 1906 г. мы читаем: «Партия выставляет требование националь­но-политической автономии со всеобъемлющей политической, культурной и финансовой компетенцией во всех внутренних на­циональных делах... Партия, однако, подчеркивает, что до реали­зации территориальной автономии никакие национальные пра­ва в диаспоре не дают решения еврейского вопроса». (Лидерами поалей-цион были Б. Борохов, Бен-Цви и др. Поалейционисты выпускали «Еврейскую Рабочую Хронику» в Полтаве, «Молот» в Симферополе и ряд изданий на идиш).

Таким образом, в годы общественного подъема в России все политические партии русского еврейства выдвинули свои про­граммные требования. Всех почти объединяли шесть следую­щих пунктов:

1. отказ от ориентации на ассимиляцию, как на идеологию и как на перспективу будущего для русского еврей­ства;

2. наряду с борьбой за равноправие и политические права, русское еврейство осознало себя нацией, которая должна быть обеспечена известной суммой национальных прав;

3. конструк­тивной идеей, суммировавшей все национальные требования, явилась еврейская автономия с общиной в качестве основной ячейки;

4. не все политические партии принимали принцип се­куляризированной общины, — но ни одна в то же время не на­стаивала на сохранении чисто-религиозной общины;

5. принцип демократии, выборности, равенства, — в соответствии с духом времени, признавался всеми программами;

6. права родного языка (идиш) в школе, в публичной жизни получили признание в широких кругах еврейской общественности, — даже в кругах сионистов, настаивавших на равноправии иврит, и среди тех умеренных групп, которые ограничивались формулой «свободы выбора языка преподавания».

8

После подъема 1905 — 07 гг. русское еврейство оказалось в новой политической обстановке. Самый факт существования Государственной Думы, развитие большой политической печати и наличие свобод хотя бы в условиях призрачного конституци­онализма создали совершенно другие формы общественной жизни в стране. В революционной среде еще шли дискуссии: за­кончилась ли революция, не переживаем ли мы полосу лишь краткой реакции, не следует ли ожидать в скорости новой вол­ны, которая добьет монархию? Но страна шла своим путем эко­номического и культурного развития, крестьянство укрепляло свои позиции, развивалось рабочее законодательство, намеча­лось проведение всеобщего образования...

Но когда русское еврейство подводило свои национальные итоги, баланс был малоутешительный. После октябрьской за­бастовки 1905 г. и вырванного ею манифеста о свободах и со­зыва законодательной Думы, власть на местах и черная сотня реваншировались своим обычным способом: в 150 пунктах, на­чиная с 18 октября 1905 г., как смерч, пронеслись погромы про­тив интеллигенции и против евреев. Во время 1-й Государст­венной Думы были погромы в Белостоке и в Седлеце. После разгона 1-й Думы депутаты-евреи Герценштейн и Иоллос бы­ли убиты черной сотней. Несмотря на активную поддержку, которую еврейским требованиям оказало освободительное движение и все либеральные и радикальные группировки, — система еврейского бесправия не пошатнулась, черта оседлос­ти осталась неприкосновенной, — а с ней вместе продолжали действовать и мытарства правожительства, и процентная нор­ма, и органически связанный с ними полицейский произвол, разнуздываемый антисемитским курсом правительства. Вновь усилился поток эмигрантов в Америку.

Отпор антисемитизму становился одним из главных ло­зунгов всего прогрессивного лагеря и крупнейших органов русской печати. Но в годы 1907—1914 в России если не откро­венно антисемитское, то «асемитское» поветрие порой охва­тывало и некоторых либералов среди русской интеллигенции, а разочарование в максималистских тенденциях первой рус­ской революции давало иным повод возлагать ответствен­ность за них на бросавшееся в глаза участие евреев в револю­ции. Растущий при Дворе, администрации и отчасти в общест­ве антисемитизм до крайней степени деморализовал полити­ческий режим, свою последнюю ставку поставивший на гнус­ной, заведомо крапленой карте процесса о ритуальном убий­стве в Киеве. Мы имеем в виду дело Бейлиса в 1911-13 гг. Но эта карта была бита: русские присяжные заседатели, оправдав Бейлиса, спасли честь русского правосудия от покушений царской юстиции.

Предчувствие новых испытаний нависло в эту пору и над Россией, и над судьбой русского еврейства. Но именно в эти го­ды между первой революцией и первой мировой войной обнару­жились огромные подспудные силы, созревшие в еврейском на­циональном коллективе России. Если еврейство оказалось бес­сильно вовне перед лицом мощной и враждебной государствен­ной машины, если накопившаяся национальная энергия не мог­ла получить своего выражения вовне, в политической сфере, то внутри она накопила крупные резервы общественной инициа­тивы в самых разнообразных областях, пытаясь использовать все наличные легальные возможности, все мыслимые щели в за­конодательстве и в административной практике, чтобы укре­пить свои позиции.

На эти годы падает оживление старых еврейских обществен­ных организаций. Общество распространения просвещения (ОПЕ) открыло ряд отделений в провинции, расширило сеть сво­их школ и библиотек, боролось за введение еврейских предметов и языков в школе. Развивало свою деятельность Общество Ремес­ленного Труда (ОРТ), специализировавшееся в области содейст­вия ремеслу, организации сбыта ремесленных изделий, професси­онально-технического образования. Создались новые организа­ции и общества, — местные, и во всероссийском масштабе, как Общество по охране здоровья еврейского населения (ОЗЕ), со своими амбулаториями, учреждениями в помощь детям и мате­рям, и детскими колониями и площадками. Еврейские сельскохо­зяйственные колонии, созданные на средства Еврейского Коло­низационного Общества (ЕКО), стали на собственные ноги, а це­лая сеть в несколько сот ссудосберегательных товариществ, кре­дитных и промысловых кооперативов, несла существенную по­мощь еврейскому ремеслу и мелкой торговле. На состоявшемся в 1911 году Всероссийском ремесленном съезде была представлена еврейская делегация с мест, руководимая ОРТом.

Также в эти годы возникло и приобрело большую популяр­ность Еврейское Литературное Общество с 55 отделениями на местах, которое устраивало постоянные доклады на разнообраз­ные еврейские темы, о Бялике и Черниховском, о Менделе, Шолом-Алейхеме и Переце, о разных течениях в сионизме, и о веч­ном, вызывавшем непрекращающиеся споры вопросе о языках (иврит и идиш). Возникли и привлекли к себе всеобщее внима­ние другие общественные и культурные начинания, как Общест­во еврейской народной музыки, организации, пропагандировав­шие литературное и народное творчество, и работы по фолькло­ру, связанные с именем С. Ан-ского.

Не следует упускать из виду значение, которое в эти годы приобрела печать на идиш. В 1905 — 907 гг. процветала легаль­ная ежедневная социалистическая печать, как «Фольксцайтунг» Бунда в Вильне (которому после большого перерыва только в 1912-13 гг. удалось вновь поставить свой орган «Ди Цайт» в Петербурге). Свои органы выпускали и сионисты-социалисты, и поалей-цион, а в Варшаву перебрался из Петербурга демокра­тический «Фрайнд». Газета «Гайнт», а затем «Момент» и неко­торые другие газеты, возникшие в Варшаве, достигли массового распространения, до того неведомого для органов на идиш. Про­должали выходить и русско-еврейские органы печати («Новый Восход», «Еврейский Мир», сионистический «Рассвет» и др.), но они не могли, разумеется, конкурировать с большой ежеднев­ной печатью, обслуживая главным образом русско-еврейские интеллигентские круги.

Особое место в этот период занимал вопрос о легализации еврейской общины и связанный с ним вопрос об ее преобразова­нии. В сущности, с тех пор, как правительство еще во времена Николая I совершенно обезличило, а затем скомпрометировало еврейский «кагал», — никакой легальной общинной организа­цией русское еврейство не располагало. В каждом городе вели изолированное существование разнообразные благотворитель­ные и аналогичные организации, но ни о каком легальном и сколько-нибудь прочном объединении их и централизации не могло быть и речи. И эти отдельные общества, вынужденные прибегать к частным пожертвованиям, хронически страдали от отсутствия средств. Даже архаические сборы, как коробочный и свечной, в самой ничтожной мере покрывавшие еврейские нуж­ды (талмуд-торы и некоторые другие статьи), были не всегда до­ступны для еврейских учреждений.

Вопрос о легализации общины по принципиальным и практи­ческим соображениям приобретал актуальное значение. Евреи-депутаты в 3-ей Государственной Думе (Фридман и Нисселович) готовились к внесению законопроектов по этому вопросу, а в 1909 г. в Ковне был созван еврейский съезд, на котором было представлено 46 городов с 120 делегатами и где гвоздем оказался вопрос о легализации общины. Докладчиком от имени инициа­торов съезда (фактически Еврейской Народной Группы) — вы­ступил Г. Б. Слиозберг, который высказался за религиозную об­щину. Среди сторонников секуляризованной общины выступа­ли, между прочим, представители Бунда, М. И. Либер-Гольдман (от Вильны) и X. Я. Гельфанд-Литвак (от Риги), впервые актив­но выступавшие на общееврейской арене. (Вопрос об общине был поставлен Бундом в 1908 году в числе очередных вопросов своей деятельности). На съезде 1909 года было решено добивать­ся легализации общины, располагающей правом обложения всех своих членов. Съезд выбрал свой постоянный исполнительный орган, функции которого не ограничивались вопросом об общи­не. Но он недолго существовал и не пользовался влиянием. Го­раздо большее значение имело созданное при евреях-депутатах 4-й Государственной Думы «Политическое Бюро» на основе со­глашения четырех еврейских партий (Еврейской Народной Группы, сионистов, Фолькспартей и Еврейской Демократичес­кой Группы). Политическое Бюро существовало до революции 1917 г. и особенно большую деятельность развивало в годы пер­вой мировой войны.

9

[44] Территориалисты (ЕТРП) на съезде весной 1905 г. постановили: «Никакие политические изменения в России не улучшат настолько на­шего положения, чтобы это ослабило необходимость в самостоятель­ной территории».