— И всё же нужно что-то делать… — задумчиво протянул Адельхарт.
— Я согласен с тобой. Но я не вижу, что мы можем сейчас сделать, чтобы убрать Дугала, и при этом не вызвать гнев Императора, показав себя изменниками. Вариант «просто пойти и попробовать убедить» сейчас, после разговора с Миэльори, для меня выглядит просто наивным.
— Если смотреть на проблему шире, Гленард, то наша проблема не только Дугал, но и Император, — Адельхарт задумчиво смотрел на лакированную поверхность стола. — В данный момент это фактически одно и то же. Ослабевший и усталый правитель под влиянием хитрого, но не слишком умного советника… Это сочетание никогда ни к чему хорошему не приводило.
— Увы. Похоже, нас всех ждут тяжелые десятилетия впереди. Всю Империю.
— Скажи, Гленард, — бьергмес поднял взгляд и пристально посмотрел Гленарду в глаза, — если честно, лично для тебя верность кому важнее — лично Императору или Империи в целом?
— Интересно, что ты об этом спрашиваешь, Адельхарт. Я как раз вчера вечером нечто подобное обсуждал и с Миэльори.
— Вопрос-то лежит на поверхности в данном контексте. Не удивительно, что ты приходишь к нему снова и снова. Так к какому выводу ты пришел?
— Мне не хотелось бы в это углубляться… Но я прекрасно понимаю, что Дугал и его приспешники тащат Империю прямиком в катастрофу и хаос. Дружба со Славием для меня, несомненно, крайне важна. Все эти годы, которые мы были вместе и сражались, так или иначе, с врагами Империи, каждый по-своему. Но всё же важнее ли эта дружба жизней и судеб миллионов жителей Империи, ныне живущих и будущих? Да и помнит ли сам Славий о нашей дружбе?.. Вопросы, которые мне приходится себе задавать, но на которые я не очень хочу давать себе честные ответы.
— То, что ты себе эти вопросы задаешь, означает, что ты уже знаешь ответ, Гленард.
— Похоже, что так. Знаешь, есть еще одна странность, которую я не могу объяснить. Мы же, вроде, всегда нормально ладили с Дугалом. Он казался хорошим и умным человеком. Когда Славий решил назначить его первым советником, взамен Хорта ан Танферран, я полностью это поддержал. И у нас никогда не было проблем между мной и Дугалом. Что случилось? Почему он так переменился? Почему действует и говорит так, словно я стал его личным врагом?
— Потому что он знает, Гленард.
— Знает что?
— То самое, Гленард, — Адельхарт вздохнул. — Что ты убил его отца.
— Вот как? — Гленард почесал затылок. — Это многое объясняет. Он и о твоем участии в этом тоже знает?
— Нет. Иначе я бы уже гнил в тюрьме. Тебя он тронуть не решается, а вот со мной церемониться не стал бы. Он считает, что ты убил герцога Виллена ан Фьотдайх исключительно для того, чтобы расчистить Славию путь к трону. Сам понимаешь, что с этим он не сможет потребовать у Славия твоей головы. Он полагает, что и сам Император в этом был замешан. Поэтому, наверное, и хочет отомстить ему, разобщив Империю и отобрав у Славия часть власти. Обвинив тебя, Дугал фактически обвинит и Императора, а это для Дугала ничем хорошим не может кончиться — это он понимает. Поэтому он будет бороться с тобой тайно. Я не удивлюсь, кстати, если это нападение на тебя было частью этой борьбы. Убить тебя, главного союзника Славия — это не только отомстить тебе, но еще и устранить преграду для отмщения самому Славию через разрушение всего, что тот успел построить.
— Хм, это вполне возможный вариант… Но как ты об этом узнал?
— Ха, Гленард, ты же знаешь, что у меня везде глаза и уши, еще со времен, когда я системой подземных шлюзов и каналов здесь, в столице, руководил, — Адельхарт усмехнулся. — Дугал так поглощен своими планами и своей местью, что ни на что не обращает внимания. Особенно на своих собственных слуг, среди которых полно моих агентов. Золото все любят.
— Это многое объясняет, — Гленард улыбнулся в ответ. — Например то, что ты узнал, что я остановился у Брайна, хотя я и пробирался туда тайно.
— В доме Брайна тоже есть пара моих агентов. Но не говори ему, пожалуйста. Сам знаешь, ничего плохого я ему сделать не хочу, но знать немного больше о том, что происходит, бывает иногда важно.
— Ну, если бы я был главой Тайной Стражи, я, конечно, заинтересовался бы тем, что у тайного эмиссара короля Тарстена в Рогтайхе есть агенты в доме Главного посланника Императора. Но поскольку я уже не глава Тайной Стражи, то мне нет до этого дела. Хотя привыкнуть к этому трудновато.
— Я должен тебе еще кое-что сказать, Гленард. Дугал очень серьезно настроен относительно мести тебе. Ему мало отстранить тебя от власти и отобрать у тебя большую часть состояния — это он уже сделал. Ему мало просто убить тебя — это он, вероятно, пытался сделать и наверняка попытается снова. Он хочет уничтожить всю твою семью. Не знаю, прямым убийством или подстроить несчастный случай. Но он хочет, чтобы ты страдал. А потом убить тебя самого. Мои люди слышали такой разговор Дугала с одной гостьей его дома. Тайной гостьей, которую ты хорошо знаешь.
— Риджена? — Гленарду удивленно поднял брови. — И когда это было? Мне казалось, что ее снова поместили под арест.
— Поместили. Но ее арест очень условный. Дугал добился, чтобы Риджену после ее прошлого побега поместили в замок во Фьотдайхе, под охрану людей полковника Вернона, главы Тайной Стражи Фьотдайха и большого друга Дугала. У меня там своих людей, конечно, нет, но говорят, что условия ее содержания там значительно свободнее, чем раньше. И ее иногда привозят в Рогтайх на встречи с Дугалом.
— И зачем это самому Дугалу? Сомневаюсь, что ему очень приятно общаться с этой сумасшедшей убийцей. Романтическая связь?
— И она тоже. Что-то Дугал в Риджене находит. Кто знает, не он ли отец ее сына?
— Это вряд ли. Скорее, один из прежних тюремщиков. К ней было не так просто подобраться раньше. Хотя… Я был уверен, что и сбежать оттуда невозможно. А она сбежала.
— Я думаю, что Дугалу, помимо прочего, интересно общаться с человеком, который так же ненавидит тебя, как и он сам, Гленард. Ненависть сближает людей не хуже, чем любовь.
— В этом ты прав. И меня это очень беспокоит. Одно дело, если Дугал хочет убить меня. Это понятно, это ожидаемо. С этим я могу жить. Однако если он хочет нанести удар по моей семье, да еще и с помощью Риджены… Жопа демона, нельзя допустить, чтобы они даже приблизились к реализации этой идеи. Нужно срочно устранить Дугала. Ради спасения Империи и ради спасения моей семьи. Я думал, что, в крайнем случае, мы сможем как-то с ним договориться, приспособиться к новой реальности, в которую он загоняет нас своими дурацкими реформами. Но, похоже, мы оказываемся в ситуации «или он, или я». Значит, и действовать надо соответствующе.
— Так что мы планируем делать? Заметь, я говорю «мы», потому что, что бы ты ни решил делать, я готов тебя поддержать.
— Это хороший вопрос, Адельхарт, на который у меня прямо сейчас нет ответа. Любое наше действие против Дугала вызовет гнев Императора. Впрочем, если потребуется, я готов даже положить голову на плаху и дать Славию в руки топор, если это поможет уничтожить Дугала и спасти моих родных.