— Я рад, что ты меня навестил, Гленард, — пожилой бьергмес сделал знак слуге, который тут же наполнил вином бокалы на столе и, повинуясь следующему жесту Адельхарта, удалился.
— Ну, как я могу не навестить старого друга? — улыбнулся Гленард.
— Я собирался сам к тебе заехать, но узнал, что ты остановился у Брайна, и решил, что ты не хочешь, чтобы тебя беспокоили.
— Было такое. Но сейчас Миэльори всё равно уже в курсе, что я в столице, поэтому скрываться смысла нет. Сегодня перееду обратно к себе. Так и Тарбену будет поспокойнее — он не любит новых мест.
— Как там наш старый друг Заноза?
— Да, всё так же. Что ему будет — это ж Тарбен. Ест, пьет, ругается, но дело свое знает. Спас меня недавно.
— Да? И что случилось?
— Несколько недель назад меня пытались убить, когда я приехал посмотреть на расследование бандитских нападений на востоке моего герцогства. Достаточно профессионально напали, но мы с Тарбеном оказались ловчее.
— Тайная Стража в курсе?
— Я говорил с Миэльори, рассказал ей всё. Обещала помочь. Но пока ничего об этом не слышно.
— Уверен, что Миэльори и Виттория докопаются до правды рано или поздно. Они не из тех, кто бросит расследование по такому серьезному делу.
— Не сомневаюсь. Но деталей я не узнаю, так как я уже не в Страже, о чем мне не раз за последнее время напоминали. Ладно, что у тебя-то происходит? Да и вообще в Империи?
— Ничего хорошего, если честно, — Адельхарт помрачнел. — Всё, что осталось от наших с тобой предприятий, разоряется и скупается за бесценок.
— Кем?
— Людьми, связанными с Канцлером Дугалом и Казначеем Влаславом, конечно. Но ты, уверен, и сам это знаешь.
— Знаю, но мне нужно было подтверждение от тебя, Адельхарт.
— Ну, так ты его получил. Всё ещё хуже. Очень стали сильно зажимать бьергмесских купцов. Торговля с нашими королевствами упала. Понятно, что наш металл, уголь, оружие, да и золото нужны Империи. Но их стараются купить прямо на границе и подешевле, не пропуская наших купцов вглубь Империи. Для бьергмесских торговцев и ремесленников создаются препятствия во многих герцогствах. Многих вынуждают продавать мастерские и лавки и уезжать. Нет денег, нет клиентов, нет товаров, нет материалов, нет кредитов. Говорят, во многих местах обстановка еще хуже, поговаривают о готовящихся новых погромах нелюдских кварталов. Но проблемы не только у бьергмесов. Люди — мастера, купцы — тоже страдают. Их разоряют и вынуждают брать займы у сомнительных людей, фактически закабаляя их. И я подозреваю, что эти сомнительные люди тоже, так или иначе, связаны с герцогом Дугалом. Особенно это, конечно, происходит в Фьотдайхе.
— Было время, когда ты считал, что герцог Дугал — это спасение от жесткой политики его отца.
— Так и было, Гленард, на тот момент. Но люди меняются. Возможно, Дугала обуяла жажда власти и жажда золота. Возможно, он переосмыслил свои взгляды на нелюдей — решил, что его отец был прав в этом отношении.
— Ты, кстати, слышал, что Дугал и Алоиз предлагали на Совете Земель?
— Только в общих чертах. Расскажешь?
— Фактически, они хотят отбросить нас назад. До реформ Славия и даже, во многом, в доимперские времена. Дать герцогам больше власти, отобрав права у Императора. Резко сократить Тайную Стражу. Убрать из герцогств имперские гарнизоны, заменив их на военные отряды самих герцогов. Восстановить цеха и гильдии, но уже под управлением герцогов. Выселить бьергмесов и альвов снова в отдельные поселения и городские районы. Привязать крестьян к земле и к баронам — владельцам земель, запретив уходить в города и к другим баронам. Дать герцогам права самостоятельно кредитовать ремесленников и купцов пустыми векселями под гарантии Имперской казны. И всё такое. Они фактически хотят передать всю власть в Империи герцогам, оставив Императора лишь как символическую номинальную фигуру.
— Неужели? А что Славий?
— А Славий устал и много пьет, — Гленард тяжело вздохнул. — Он разочарован в тех реформах, которые мы с ним проводили. Считает, что они были несвоевременными и ошибочными. И, кажется, склонен согласиться с большинством предложений Дугала.
— Как это? Он же должен понимать, к чему это всё приведет? Это же действительно будет означать фактический развал Империи лет через сто!
— Если не через десять. Я пытался объяснить ему это. Но он ничего не хочет слушать. Миэльори говорит, что Славий сейчас попал под сильнейшее влияние Дугала, и его самого это вполне устраивает.
— Решения уже приняты Императором?
— Пока нет, Адельхарт. Но мне сам Славий сказал, что он склонен принять большинство предложений Дугала и Алоиза. С небольшими изменениями, конечно. Но, в целом, они будут приняты в самое ближайшее время.
— Получается, у нас совсем немного времени, чтобы что-то изменить? — Адельхарт нервно теребил свою длинную седую бороду. — Недели или даже дни? Нужно срочно что-то делать.
— А что мы можем сделать, Адельхарт? — Гленард скривился. — У меня была идея пойти к Императору и убедить его, ссылаясь на нашу старую дружбу, назначить Канцлером меня вместо Дугала. Роллен, Брайн и даже Эйлин согласились меня поддержать. Но Миэльори мне объяснила, что льстивые речи Дугала пустили в сердце Императора гораздо более глубокие корни, чем я ожидал. Если я выступлю против Дугала, то это будет воспринято так, что я выступаю против самого Славия. В итоге, я и цели не добьюсь, и себя в положение изменника поставлю.