— Неужели они тоже сами просят их закрепостить?
— Ты не поверишь, но да. В последнее время множество крестьян бросают свои земли у неугодных им баронов и переезжают в другие баронства и герцогства. А там, многие бароны предпочитают отнять свои земли у своих крестьян и поселить на них пришлых — с ними проще договариваться о доле урожая, идущей в баронские погреба. Раньше это были единичные случаи, но сейчас, когда Империю серьезно трясет каждые несколько лет, это стало повсеместной практикой.
— Это не приведет ни к чему хорошему в итоге, Дугал. Ты знаешь людей. Люди глупы, жадны и жестоки. Через сотню лет вместо прекрасной Империи будущего ты получишь два десятка воющих между собой королевств, жители которых находятся в постоянном страхе и страдании. А потом придут кадирцы и всех захватят.
— Ты излишне сгущаешь краски, Гленард. В конце концов, что тебя не устраивает? Ты теперь сам герцог Империи. Сомнительный герцог, конечно, но всё же герцог, какой-никакой. Ты сам выиграешь от этих перемен.
— Я думаю об Империи, Дугал. Империя от этого проиграет. Даже если герцоги и выиграют что-то от этого сейчас, в будущем мы все окажемся в глубоком проигрыше.
— А ты не думай об Империи, Гленард. Может, ты и позабыл, но ты уже не имеешь никакого отношения к управлению Империей. У тебя есть свое герцогство, ну так и обрати свои усилия на него, пока еще можешь. А Империей мы сами займемся как-нибудь. Его Величество, я и другие советники Императора, среди которых тебя, напоминаю, нет.
— Что-то мне это напоминает, Дугал. Вот примерно эти же слова я слышал вчера от Императора, равно как и слова про рухнувшую бумажную башню. Не ты ли этот бред в уши Славия нашептываешь?
— А если и я, то что? Я главный советник Его Величества, Гленард. Это мое право и моя обязанность подсказывать Императору верные мысли. Ты много лет пользовался этой возможностью, нашептывая Императору то, что было выгодно лично для тебя. Теперь ты, кажется, просто бесишься от того, что Его Величество теперь слушает не тебя, а кого-то другого. Так что же это на самом деле, Гленард? Забота о судьбе Империи или банальная ревность?
— Я вижу, мне тебя не переубедить, Дугал, — Гленард раздраженно поднялся. — Ты готов всю Империю положить на костер ради своей выгоды.
— А чем я в этом отличаюсь от тебя, Гленард? Давай, расскажи мне о своих великих принципах, о благородстве, и о том, как ты прожил жизнь исключительно на благо Империи. А потом возвращайся, нет, не в свою родную деревню, а в свой богатый дом в столице, садись на свой корабль и отправляйся в свое герцогство, где в огромном родовом замке Императора Андера Великого и королей Севера, наслаждайся размышлениями о собственной бескорыстности.
— Это глупо, Дугал.
— Вот именно, Гленард, вот именно, — Дугал поднялся. — Всего доброго, герцог Гленард ан Мерфрайн. Мы с Его Величеством услышали ваше мнение и ваши советы. И мы даже вам за них благодарны. Так что теперь вы можете спокойно возвращаться в свое герцогство и заниматься его делами. Пока еще можете.
Тот же день, немного позже
Дом Тайной Стражи у Императорского дворца в Рогтайхе
— Галисса, — Гленард зашел в кабинет, — Бальтасар сказал мне, что ты сейчас здесь, а не в Айрбене, и я решил зайти тебя проведать.
Хоть Гленард и не был уже тайным стражником, но все в Доме Тайной Страже его, естественно, знали, и никто и не подумал останавливать его на пути к кабинету, занимаемому главой администрации Стражи во время ее визитов в Рогтайх.
— Гленард, — Галисса поднялась со своего места за столом и, приветливо улыбнувшись, указала Гленарду на пару кресел в углу комнаты. — Вина? Пива?
— Нет, пожалуй, не сейчас, спасибо. Как ты?
— Да, всё так же, — она пожала плечами, вышла из-за стола и села в кресло напротив Гленарда. — А ты?
— Я как-то странно, — Гленард усмехнулся. — Вроде как все вокруг знакомые и всё вокруг знакомо, но я словно смотрю на это через какой-то полупрозрачный занавес. Словно все мои друзья сговорились о чем-то, что им всем известно, а меня в этот круг не включили. И вроде я с ними, а вроде как и смотрю на всё со стороны.
— Ну, это нормально. Ты столько лет крутился в политике Империи. Да ты сам и был политикой Империи. А теперь ты остался на берегу, а корабль политики Империи поплыл дальше, и ты смотришь на него со стороны.
— Это-то я понимаю. Просто странное ощущение. Бессилия, что ли.
— Ты по-прежнему значим для Империи, Гленард. И твоё слово по-прежнему много значит.
— Не для всех.
— Не для всех, но, например, для меня — да. Хотя ты прав, ты действительно в последнее время в Империи не популярен.
— Почему?
— А сам как думаешь? Если говорить честно, а ты знаешь — я всегда была честна с тобой, то тебя и раньше не любили. Но боялись. А сейчас уже не боятся и, к тому же, стыдятся того своего страха. Но всё ещё немного опасаются, потому что подозревают, что какая-то власть у тебя сохранилась. Поэтому предпочитают твое существование просто игнорировать, стараясь о тебе лишний раз не упоминать.
— В Страже так же?
— Ну, большая часть стражников в Главном Доме в Айрбене всё ещё лояльны тебе. Они же почти все тебе обязаны своими постами. Но полковники в герцогствах разделились примерно наполовину. Я знаю, потому что я, ради интереса, пыталась это всё разузнать.
— А Миэльори?