Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В ответ – молчание.

«Если говорить о стыде и совести, – продолжил я, – то мог бы проинформировать всех участников переговоров, что телефоны для оперативной связи и пропуска на «вход-выход» из блокированного Дома Советов вы дали только В. Соколову и Р. Абдулатипову и они, к сожалению, взяли их, не удосужившись узнать, всем ли даны такие привилегии или только им – с барского плеча. Вы снова действуете провокационными методами, пытаясь перессорить нас изнутри. Этим вы только представили обоих в невыгодном свете перед народными депутатами, которые все равно узнали об этом. Такие действия – в вашей манере. Разве честно, порядочно отключать телефоны у всех членов Конституционного суда, оставив только "у тех, кто не голосовал против антиконституционного Указа № 1400"?»

Что могли ответить нам «борцы» за справедливость? Отношение к категориям «совесть» и «честь» у них особое.

В. Домнина положила список в сумочку и позднее мне прошептала: «Юрий Михайлович, я с вами полностью согласна и список на пропуска Ю. Лужкову я не отдала».

Вновь в зал пробились фото-, теле- и радиожурналисты. И снова я, по просьбе Его Святейшества, пригласил их на завтрашнее утро в Дом Советов принять участие в Божественной литургии.

3 октября к 10.00 депутаты, персонал Верховного Совета и наши стойкие защитники потянулись на Божественную литургию, которую с патриаршего благословения совершил, при участии игумена Никона из Свято-Данилова монастыря, протоиерей, народный депутат России Алексей Злобин. Они обустроили церковь, привезя из монастыря престол, антиминс, чаши и певчих – даниловских монахов. Это было до слез трогательное и возвышенное зрелище. Потом им обоим было суждено выдержать штурм, в огне которого они причащали, крестили, исповедовали…

Перед поездкой в монастырь на вечернее заседание ко мне зашел В. Исправников и как-то не очень уверенно попросил, не мог бы я вывезти его из блокированного здания: что-то приболел, неважно себя чувствует, вот только сходит в поликлинику и вернется к депутатам в Краснопресненский райсовет. Мы довезли его до монастыря. Каково же было наше удивление, когда вечером 3 октября увидели В. Исправникова по телевидению, где он заявил, что был выведен из Белого дома при содействии Министерства безопасности России. Он призвал своих бывших коллег по депутатскому корпусу передать свои «выходные пособия» пострадавшим в ходе «вооруженных столкновений и массовых беспорядков в Москве». Вот поддонок!

Президентская сторона никак не хотела, чтобы переговоры завершились успехом, и делала все, чтобы их просто-напросто сорвать, взвалив вину на представителей Верховного Совета. Для подтверждения приведу мнение члена Конституционного суда В. Зорькина, которое он высказал корреспонденту «Независимой газеты» 12 ноября 1993 года:

«Вдруг 2 октября ночью мне звонит Филатов и говорит: переговоры сорваны, немедленно вмешайтесь. Он заявил, что именно на мне лежит вина за ухудшение обстановки, так как я, мол, "медлю с осуждением Съезда, идя тем самым на поводу у Руцкого и Хасбулатова". В ответ я предложил сделать заявление, что президент согласен на досрочные выборы, иначе получается, что Съезд отменил свои решения, а президент – нет…

3 октября утром меня пригласил к себе Черномырдин и сообщил, что президент согласен на одновременные досрочные выборы. У меня тогда просто камень свалился с души. Я предложил Черномырдину немедленно обнародовать эту позицию президента (в 14 часов сторонники оппозиции намеревались провести митинг, и надо было спешить). Черномырдин пообещал мне сразу же связаться с президентом. После этого я позвонил в Верховный Совет, поговорил с Руцким, Хасбулатовым, Ворониным, все они согласились пойти на такой вариант. Тем не менее, никакого заявления на эту тему не последовало»[583].

В 16.00 переговоры в Свято-Даниловом монастыре возобновились. Его Святейшество задал мне вопрос: «Это правда, Юрий Михайлович, что решения переговорной комиссии не будут иметь силы без утверждения их на Съезде?»

Я уверил Его Святейшество, и члены нашей делегации это подтвердили, что мы получили от Съезда все необходимые полномочия. Другое дело, что мы подробно рассказываем депутатам о ходе переговоров, вплоть до отдельных нюансов.

С разрешения Патриарха я как руководитель делегации огласил ряд официальных документов по поводу начавшихся массовых избиений манифестантов у метро «Баррикадная» и в окрестностях нашего «ГУЛАГа».

Прежде всего – Обращение Десятого чрезвычайного (внеочередного) съезда народных депутатов РФ лично к Алексию II. Съезд выражал сожаление и скорбь по поводу того, что силы охраны порядка принесены в жертву политическим амбициям лиц, совершивших государственный переворот. В Москве льется кровь. Более 1000 мирных граждан зверски избиты, 150 из них находятся в больницах, есть убитые и скончавшиеся от нанесенных побоев. Народные депутаты просили Патриарха приложить все усилия для прекращения кровавой бойни, не допустить ее развязывания по всей России.

В другом, политическом, заявлении Съезд просил Патриарха содействовать ликвидации первопричины начавшегося кровопролития – побудить Б. Ельцина отменить его антизаконный указ и восстановить конституционный строй в стране.

И наконец, Патриарху было передано Заявление Председателя Верховного Совета. В нем Р. Хасбулатов предупреждал: под прикрытием «переговоров» Ельцин готовит силовой удар по защитникам Конституции и захват здания. Доводя «грозовое предупреждение» до мировой общественности, Руслан Имранович подчеркнул, что вся ответственность за эту гнусную бойню ляжет на Ельцина и его окружение.

Теперь я напомню: эти документы были приняты на утреннем заседании Съезда в 10.00, когда еще не было ни взятия мэрии, ни похода на «Останкино». Но кровь уже лилась – били безоружных демонстрантов на Смоленской и Пушкинской площадях, у метро «Баррикадная», травили москвичей «черемухой» и уже начали палить по ним на поражение. Но Святая Церковь и Патриарх молчали. А нас продолжали и продолжали призывать к мифическому разоружению. Разве не ясно зачем? Как только правительства Москвы и России предъявили защитникам Дома Советов ультиматум – покинуть здание до 4 октября, стало ясно: Ельцин нацелился на силовые методы, и дальнейшие переговоры стали лишь ширмой для подготовки самых зловещих планов.

В 16.30 меня срочно отозвали от стола переговоров к телефону. Звонил из здания Конституционного суда Р. Абдулатипов. «Разблокирован Дом Советов и взята мэрия!» – взволнованно сообщил он.

Это прозвучало как удар грома. Значит, свое слово решил сказать сам народ, москвичи, которые не выдержали измывательств над собой.

Я поспешил в зал. Мою новость встретили по-разному. Раздались реплики, шум. Но большего я сказать не мог – не было необходимой информации. Через час снова звонит Р. Абдулатипов: возбужденные москвичи двинулись на «Останкино». Об этом я также проинформировал участников переговоров. Мы решили прервать их до 20 часов, до выяснения всех деталей случившегося.

Президентская делегация уехала немедленно, а наша оставалась в монастыре до половины девятого. Мы проводили Его Святейшество, попрощались с митрополитами и другими служителями и затем вернулись в Дом Советов. Вечером я постоянно звонил в приемную митрополита Кирилла и готов был выехать в любой момент. Однако команда Ельцина на связь в монастырь не выходила. Так и закончились эти переговоры в Свято-Даниловом монастыре, в которых президентская сторона пыталась выиграть время, перехитрить другую, чтобы потом нанести свой коварный, беспощадный удар.

С того дня прошел год. Вышла в свет запись фонограммы переговоров в Свято-Даниловом монастыре – книга с выразительным названием «Тишайшие переговоры»[584], которую осчастливил своим послесловием один из могильщиков этих переговоров – Ю. Лужков. Прочитайте, что заявляет сей «тишайший» градоначальник: «Все произошедшее в октябре – да и в августе девяносто первого тоже – заставляет меня содрогаться от некоего предчувствия, что история наша ниспослана свыше, другой истории у нас просто не могло быть – слишком уж много мы нагрешили, – и для того, чтобы снова выйти на ровную, с далеким, хорошо просматриваемым горизонтом дорогу, мы должны выплатить кровавую дань, окупить прегрешения, что были сделаны раньше».

Вот так. Вина за клятвопреступление и кровавую расправу над народом переложена на непреклонный рок. Но и кровавая дань 93-го этому горе-аналитику кажется неполной, недостаточной. Он так и пишет:

«Я невольно задаю себе вопрос: а до конца ли прорвался нарыв? Кончилась ли болезнь?.. Стала ли наша победа окончательной?.. Неужели мы и в третий – а может, и в четвертый, и в пятый – раз должны пройти через кровавый коридор, чтобы окончательно победить?..» И, похоже, этот «миротворец» готов пройти эти разы, если Святая Церковь в очередной раз отпустит ему «кровавые грехи». А со свечкой в руках на экране телевизора и Ю.М.[585], и Б.Н. выглядят вполне добропорядочно.

Нет, «кровавые коридоры» России не прописаны свыше. Их выстраивают люди – как и заслоны омоновцев, как и спирали из колючей проволоки Бруно. И общество обязательно выяснит, кто проектировщики этих кровавых коридоров.

Еще раз вспомним выдержку из Заявления Священного Синода Русской православной церкви от 30 сентября 1993 года:

«Властью, данной нам от Бога, мы заявляем, что тот, кто поднимет руку на беззащитного и прольет невинную кровь, будет отлучен от Церкви и предан анафеме».

Как мы ждали, как ждали тогда – анафемы! Скольких новомучеников спас бы патриарший гнев, сколько людей воспряли бы и пришли к Дому Советов.

К сожалению, потом пошли разговоры, что Святая Церковь заняла проельцинскую позицию, поэтому и не предала анафеме режиссеров кровавой бойни. И Заявление Синода многие расценивали как излишне уклончивое.

Я не могу с этим согласиться. Отсутствие персональных анафем в октябре 1993 г. еще не все дело. Вот как оценил ситуацию митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн: «Я могу лишь засвидетельствовать, что все церковные анафемы остаются в полной силе. Думаю, что и в Администрации Президента, и в правительстве совесть многим не дает покоя. Вспомним: когда Каин-братоубийца пытался скрыть свое преступление, Господь сам обличил и покарал преступника, восстав судией праведным и нелицеприятным и определив: "Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли; и ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей". Сегодня не смываемая каинова печать жжет лоб не одному и не двум российским политикам».

[583] Независимая газета. 1993. 12 ноября.

[584] Тишайшие переговоры (1–3 октября 1993 г. Запись фонограммы переговоров в Свято-Даниловом монастыре). М.: Магистериум, 1993.

[585] Прошли годы. 28 сентября 2010 г. Указом Президента Российской Федерации Ю. Лужков был досрочно отрешен от должности мэра Москвы «в связи с утратой доверяя президента». Для меня Ю. Лужков остается членом банды Ельцина. Именно он, Лужков, в декабре 1992 г., во время конфликта Ельцина со Съездом народных депутатов РСФСР, в поддержку президента и в назидание непокорным организовал марш большегрузных автомобилей вокруг Кремля. Именно он, Лужков, с кровью и жертвами разогнал оппозиционную первомайскую демонстрацию. Именно он в 1993 г. предал Конституцию своей страны и перешел на сторону сторонников государственного переворота, организованного Ельциным. Именно он, Лужков, один из тех, кто организовал блокаду Дома Советов, отключил здание парламента от воды и электричества. Именно верный ему ОМОН жестко избивал людей, приходивших поддержать Конституцию и законную власть, – избивал, не разбирая, стариков, подростков, женщин. Система, одним из организаторов которой был Ю. Лужков и которую он формировал на протяжении двадцати лет кровью мирного населения, просто выбросила его за борт как известную ненужную бумагу.