Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выйдя из зала переговоров, председатель Совета Республики В. Соколов сказал журналистам: «Я думаю, переговоры продлятся еще день-два и согласие будет достигнуто». Он пояснил – мы ведем речь лишь о внештатном оружии и подтвердил, что ситуация в Белом доме находится под контролем А. Руцкого.

Итак, наполовину дело сделано. Мы спешили в Дом Советов, чтобы побыстрее рассказать о результатах. У выхода из монастыря к нам подошли два народных депутата – Ю. Шихарев и Ю. Кузьмин: «Возьмите нас с собой… Мы не можем быть в стороне, без других народных депутатов».

Нужно было видеть, как у этих взрослых мужчин, убеленных сединой, по щекам текли слезы, когда они входили в осажденный Дом Советов. Сегодня я нисколько не сомневаюсь, что они пошли бы с нами и в том случае, если бы знали, какой ад устроят здесь через сутки грачевско-еринские янычары.

Тем временем группа экспертов обсуждала так запутавшую всех проблему: что понимать под штатным и нештатным оружием, подпадающим под сокращение. С той стороны непрерывно раздавались утверждения: Дом Советов, помимо штатного оружия, напичкан занесенными автоматами и пулеметами, которые представляют опасность для жителей Москвы.

Контр-адмирал Р. Чеботаревский опровергал: внештатного оружия в Доме Советов нет, а вооруженные бойцы – это полк, подчиненный непосредственно и.о. президента А. Руцкому в соответствии с законом.

Другими словами, проблема возвращалась к исходному рубежу – антиконституционности Указа № 1400 от 21 сентября 1993 г. и мерам Верховного Совета РФ по преодолению переворота и его последствий. Противоположная сторона это хорошо понимала. Но она уже была заложницей своего первого шага – безоговорочная поддержка антиконституционного указа заводила ситуацию в тупик. Отсюда все увертки и демагогия наших оппонентов. Попробуй найди приемлемое для обеих сторон решение, если незаконен сам указ от 21 сентября, а об отмене его президентская рать и слышать не хочет.

За тему оружия она ухватилась как за палочку-выручалочку. Теперь уже в роли главного инспектора выступил сам Патриарх. Он направил в Дом Советов митрополита Ювеналия и члена Конституционного суда В. Олейника. Прибыв туда, они встретились с А. Руцким и с Р. Хасбулатовым. И вновь Р. Хасбулатов и А. Руцкой достаточно подробно рассказали, где хранится оружие, как выдается и контролируется. «Вы думаете, владыко, – подчеркнул Александр Владимирович, – у противоположной стороны нет нештатного оружия? Что вы! А боевики Боксера? Их же больше 1200 человек! Есть и другие арсеналы, и мы знаем о них».

Чувствуя реальную силу своей «неформальной» армии, истинным лидером президентской делегации выступал не С. Филатов, а Ю. Лужков. Чудовищно, но потом мы, находясь в кабинете А. Руцкого, отчетливо слышали по рациям приказы боксеровцам и бейтаровцам бить по всем народным депутатам на поражение, особенно по руководству.

Впоследствии в пылу эйфорической «победы» Е. Гайдар задал такой вопрос одному из корреспондентов: «Вы думаете, мы напрасно просили москвичей собраться у здания Моссовета на Тверской? Ничего подобного. Там в подвалах много оружия, и мы, в случае необходимости, хотели его раздавать и забаррикадироваться в Кремле».

До сих пор никто не может ответить: откуда взялись снайперы, кто они и по чьему приказу стреляли в народ?

Первоначально мне думалось, что призыв: «На помощь! Демократия в опасности!» – Е. Гайдар выдвинул сам, сам решился на этот ответственный поступок, несмотря на действие в Москве комендантского часа (после 23 часов). Ларчик раскрылся 4 апреля 1994 г. – через шесть месяцев после тех трагических дней. Лидер «ВыбРоса» еще раз коснулся этой темы. На вопросы тележурналистов, как у него хватило мужества призывать людей к Моссовету, он с «достоинством» ответил: «Я обговорил этот вопрос с президентом. Я поставил в известность премьера. Я согласовал этот вопрос с министрами обороны и безопасности».

Все встало на свои места. Как видим, «инициатива» была основательно подстрахована: именно руководство дало полномочия Гайдару на призыв к кровопролитию. Но ни один из них, непосредственно причастных к созданию массовых беспорядков с кровопролитным исходом, не был в Лефортово и даже не допрашивался в связи с трагическими событиями.

Переговоры возобновились в 23 часа, когда митрополит Ювеналий и В. Олейник возвратились после инспекции оружия в Доме Советов. Вот к каким выводам они пришли – их обобщил и доложил В. Олейник.

1. Налицо поддержка переговорного процесса и уважение к миротворческой миссии Святой Церкви и лично Его Святейшества Патриарха Московского и всея Руси Алексия II.

2. И.о. президента А. Руцкой лично контролирует использование оружия в Доме Советов.

3. Военные подразделения добровольцев, находящиеся в Доме Советов, заступили на место официальной внутренней охраны, которая на 90 % покинула здание и из-за блокады не смогла вернуться обратно. Поэтому они не могут считаться внештатным формированием. Оружие выдается по строгому учету на время несения караульной службы под соответствующий документ.

4. И.о. президента А. Руцкой гарантировал, что оружие в Доме Советов «не заговорит».

5. Дом Советов готов допустить любую комиссию для проверки любых вопросов, связанных с наличием там оружия.

6. Решению проблемы разоружения должно предшествовать достижение договоренностей по урегулированию политических проблем, и в первую очередь отмена Указа № 1400 от 21 сентября с.г.

Казалось бы, все встало на свои места. Можно решать конфликт мирным политическим путем. Нужно только желание, добрая воля. Однако это не входило в интересы команды Лужкова – Филатова – Сосковца. Вполне естественно, что после приведенного обобщения все упреки с их стороны были направлены в сторону теперь уже нового «врага» – представителя Конституционного суда РФ.

Первым не выдержал Ю. Лужков: «Правительственная сторона изложила свою позицию, заявив, что никакие политические вопросы не могут решиться, пока в Белом доме находятся внештатное оружие и силы, способные использовать это оружие с опасностью для жизни москвичей… Блокада Белого дома установлена исключительно для того, чтобы избежать бесконтрольной утечки оружия и проникновения в город вооруженных лиц. Именно поэтому снятие блокады и восстановление жизнедеятельности Дома Советов должно быть увязано со взятием под контроль внештатного оружия. И очень жаль, что позицию Дома Советов разделяет Конституционный суд».

Попросил слово и я:

«Ваше Святейшество! Уважаемые коллеги! Ни у кого не вызывает сомнения, что проблему силового противостояния нужно решить как можно скорее и решить мирными способами. И думается, что эксперты дадут приемлемый вариант нормативным актам. Но не нужно при этом, подобно страусам, зарывать голову в песок. Всем ведь понятно, что источником напряженности явился антиконституционный Указ № 1400. Один из вариантов выхода предложил Съезд – досрочные, одновременные выборы и президента, и Верховного Совета. Имеются и другие варианты разрешения кризиса. И наша задача найти такой из них, который бы устраивал все стороны. Так давайте же его искать».

Несколько раз в ходе переговоров С. Филатова отзывали в соседнюю комнату к телефону. Как мне рассказал вечером полковник юстиции В. Милованов, последний звонок был от Ельцина. «Мы все, кто находился рядом, не слышали, – вспоминал В. Милованов, – что говорил Ельцин. Только отчетливо услышали фразу Филатова: "Хорошо, Борис Николаевич, сейчас мы покинем зал переговоров"».

И вот, вернувшись, С. Филатов попросил слова.

«На наш взгляд, из-за позиции Белого дома переговоры зашли в тупик. Поэтому мы считаем, что правительственная сторона должна покинуть зал заседаний».

Это было недобрым предзнаменованием. Мы понимали, что при любых обстоятельствах вина за срыв переговоров будет возложена на нашу делегацию. В дискуссию вступил Р. Абдулатипов:

«Ваше Святейшество! Уважаемые коллеги! Покинуть зал и прекратить переговорный процесс можно в любое время. И в этом не будет большой заслуги. Наоборот, честь и хвала будет всем нам, если в такой сложной ситуации мы найдем приемлемый для всех нас выход. Мы должны выбросить из головы все антипатии, политические амбиции. Мы должны помнить о России».

«Пиковость» положения понимали и представители Церкви. Если переговоры будут сорваны по вине президентской стороны, вечером на пресс-конференции им придется заявить об этом во всеуслышание. В этот критический момент жестко выступил митрополит Кирилл. Он предложил срочно вернуться к согласованному документу – предложениям экспертных комиссий по вооружению – и на этой основе, на базе первого пункта предложений экспертов, касающегося учета состава и вооружения конфликтующих сторон, к 16 часам 3 октября представить необходимую документацию. Протокол № 3 был немедленно подписан всеми членами переговорного процесса.

В. Домнина в упор спросила Ю. Лужкова, когда же будут выданы пропуска участникам нашей делегации? Написав список, я передал его В. Домниной и заявил: «Уважая себя и в знак протеста я свою фамилию в этот список не вношу. Мне стыдно за руководство Москвы и России, у которых нет элементарного чувства уважения к членам депутатской делегации, которые часами должны выстаивать перед колючей проволокой, ожидая чьего-то соизволения для поездки в Свято-Данилов монастырь на переговоры».