Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Святейший Патриарх благословил наше предложение как святое дело и немедленно выделил все необходимое для создания в Доме Советов импровизированной святой церкви, в том числе и икону святителя и чудотворца Николая. Со 2 октября церковь в Доме Советов начала функционировать на постоянной основе, что стало важным событием в деятельности народных депутатов в критический момент их жизни.

2 октября в импровизированной церкви была совершена Литургия с пожеланием Многие лета всем, кто находится внутри Дома Советов. К отцу Алексею постоянно приходили причащаться или креститься, а иногда звалив соседние комнаты причащать раненых. Причащались и крестились народные депутаты, работники аппарата, охранники, военные, штатские, казаки[580].

В момент штурма отец Алексей причащал всех желающих запасными дарами при условии исповедания ими веры. Под грохот танковых пушек отец Алексей окрестил народных депутатов Тамару Пономареву и Светлану Горячеву – они считали, что перед смертью. Конечно, на пороге смерти уже не спрашивали, постились ли они или нет, важно, что они сознавали величие Таинства. Я считаю, что Церковь в эти критические дни делала многое, что могла.

Отец Алексей как истинный патриот своей страны и РПЦ в те сложные, критические дни сентябрьско-октябрьского переворота 1993 г. до конца выполнил свой пастырский долг. До настоящего времени я преклоняюсь перед мужеством отца Алексея, отца шестерых детей, который оставался под обстрелом все те страшные часы. Каждый год в дни октябрьских событий 1993 г. отец Алексей проводит службу у часовни возле Дома Советов в память о погибших при защите Конституции РСФСР.

21 марта 2010 года народные депутаты РСФСР, общественность Тверской области отметили 75-летие отца Алексея – Алексея Андреевича Злобина. А у меня в глазах темные коридоры Дома Советов, взрывы танковых снарядов, кровь раненых и убитых, лица народных депутатов и защитников Конституции страны.

Вечером 1 октября 1993 года Священный Синод на своем экстренном заседании принял Заявление по поводу политического кризиса в стране. В этом необычном для нашей прежней мирской жизни документе служители церкви призывали:

«Нынешний конфликт может привести к самым пагубным последствиям – к пролитию крови и разрушению державы… Мы особо призываем не допустить вовлечения армии и правоохранительных структур в политическую распрю. Если воинство и силы охраны порядка будут принесены в жертву политическим амбициям, те силы, которые толкнут на это, совершат не только убийство, но и самоубийство… Властью, данной нам Богом, мы заявляем, что тот, кто подымет руку на беззащитного и прольет невинную кровь, будет отлучен от Церкви и предан анафеме».

Я специально выделил последнюю фразу. Вдумайтесь внимательно в каждое ее слово! У многих народных депутатов и защитников Дома Советов она вызывала и до сих пор вызывает противоречивые чувства: вначале – чувства уважения к миролюбию Святой Церкви и к демонстрируемой высокой ответственности ее иерархов за разрешение противостояния, а затем – чувство полного непонимания. Ведь уже с 27 сентября начала литься людская кровь, причем за пределами Белого дома, за колючей проволокой. Депутаты не имели к этому никакого отношения. Омоновцы провоцировали крупномасштабные столкновения, избивали людей у станции метро «Баррикадная». Об этом свидетельствовали многие газеты, и Синод не мог не знать об этих злодеяниях, о том, кто посылал русских парней «поднимать руку на беззащитных» русских же людей.

И второе: ни у кого не вызывает сомнения, что «воинство и силы охраны порядка» были принесены в жертву политическим амбициям. Сам Ельцин впоследствии в «Записках президента» заявил об этом недвусмысленно. Почему же Синод так и не предал никого анафеме за массовые убийства беззащитных, не отлучил от Церкви, как обещал, а, наоборот, во все святые праздники после кровавых событий осени 93-го на богослужениях привечали Ельцина, Грачева, Ерина, Лужкова, Филатова. Не в безответственности ли за содеянное коренится нынешнее разрушение великой державы?

Вечером, после своей беседы с Патриархом, Ю. Лужков и С. Филатов дали пресс-конференцию, на которой, конечно же, постарались вылить как можно больше грязи на делегацию Верховного Совета РФ и на Конституционный суд РФ. Досталось и мне: я, мол, умышленно тяну время. Для чего? Оказывается, для состыковки с формировавшимися в Москве боевиками и нанесения неожиданного удара. Правда, по кому – клеветники не разъясняли. Это им не было нужно. Важно затуманить мозги народу – кто будет разбираться? В этой оттяжке времени Верховный Совет якобы поддерживает и Конституционный суд. И весь этот горячечный бред излагали государственные мужи, почти две недели держащие нас в политическом концлагере.

В субботу 2 октября наша делегация в 9.30 вновь направилась в Свято-Данилов монастырь на очередной раунд переговоров. На душе у членов делегации было как-то муторно от лужковско-филатовских инсинуаций и измышлений. Спускаемся с пандуса и видим митрополита Кирилла, который пытается пройти через кордоны омоновцев, железные ограждения и колючую проволоку.

«Вот уже почти час не могу к вам проникнуть, – сокрушается он. – Не обращают внимания ни на то, что я здесь по поручению Его Святейшества Патриарха, ни на мой сан и мою одежду».

Что мы могли поделать? Призывы Церкви к миролюбию не находили воплощения на практике. Ждали и мы с ним. Через некоторое время поступила команда пропустить митрополита, и мы вернулись в Дом Советов. (Пока же мы смотрели на вооруженных до зубов молодцев с автоматами, дубинками, щитами, невольно подумалось: создана целая армия жандармов и карателей.)

Митрополит Кирилл встретился сначала с А. Руцким. Тот подробно рассказал посланнику Патриарха, как и где хранится оружие, какой контроль и порядок его выдачи. Он заверил высокого гостя, что для москвичей не существует никакой опасности, а страсти нагнетаются специально, чтобы возбудить народ против депутатов.

Затем митрополит побеседовал с Р. Хасбулатовым. Он проинформировал Председателя Верховного Совета РФ о работе переговорной комиссии, просил ускорить завершение работы экспертов по вооружению, чтобы перейти к конкретным шагам по снижению силового противостояния.

На утреннем заседании переговорной комиссии 2 октября я по поручению Съезда народных депутатов РФ высказал претензии к противоположной стороне:

«Почему, как мы договаривались, до сих пор не включены энерго – и теплоснабжение, телефоны, не разрешен подвоз продуктов и медикаментов? Непонятно также, почему вчера Филатов и Лужков так предвзято информировали население России о нашей позиции и ходе самого переговорного процесса?»

«Мы считаем себя оскорбленными, – добавил я, – и прошу дать нам, представителям Верховного Совета РФ, возможность выступить перед журналистами или в прямом эфире».

Меня поддержали в этом вопросе член Конституционного суда В. Олей-ник и митрополит Кирилл.

«Вчера я, – рассказал митрополит, – по договоренности с вами, уважаемые миряне, с членами переговорного процесса выступил на пресс-конференции. И что вы думаете, ни по одному каналу эту пресс-конференцию не показали. Поэтому вношу предложение подготовить специальное Обращение к работникам средств массовой информации и направить его им».

Такой документ мы согласовали и подписали, призвав журналистов «сделать все от них зависящее для умиротворения конфликта». Подписать-то подписали, а вот в том, что «демократическая» пресса нашему призыву последует, сомневались. Если оппозиционная печать («Правда», «Советская Россия» и др.) сразу встала на сторону закона и попранной Конституции, то «Известия», «Московский комсомолец», «Куранты» с еще большим рвением продолжалипропрезидентскую линию. Я уж не говорю про радио и ТВ, которые стали рупором «радикалов» и систематически травили парламент, дезинформировали и науськивали на нас россиян.

О работе экспертной комиссии по снижению силового противостояния доложил контр-адмирал Р. Чеботаревский[582]:

«Экспертной комиссией, – сказал он, – разработан конкретный план по учету, сокращению всего оружия, взаимному контролю за ним как внутри, так и в оцеплении Дома Советов. Договорились о ликвидации заграждений и завалов вокруг здания и обеспечении совместной охраны мест хранения оружия. В плане также меры по определению порядка пропускного режима…»

«Все ли, – спросил Патриарх, – согласны с таким порядком? Нет ли у кого особых мнений?»

Все – и эксперты, и члены переговорных делегаций – согласились, что предложения подготовлены добротно и теперь дело за тем, чтобы претворить их в жизнь, изложить в соответствующих приказах и распоряжениях руководителей сторон.

В первой половине дня нам не удалось согласовать протокол № 2. Делегация Верховного Совета настаивала на том, что в первом пункте этого протокола должны быть указаны меры по восстановлению все тех же систем жизнеобеспечения Дома Советов: включение телефонной связи, разблокирование транспорта, предоставление полной свободы для деятельности народных депутатов и лиц, находящихся в здании.

«Но мы включили электро – и теплоснабжение, – возражал С. Филатов, – а также необходимое количество городских телефонов для оперативной связи».

«Кому вы включили телефоны?» – спросил я.

Ни сам С. Филатов, ни кто другой из правительственной делегации не ответил на этот вопрос. Тайна прояснится позже: «высочайшей милости» удостоились только Р. Абдулатипов и В. Соколов – за подписание пораженческого протокола № 1. Подобная избирательность всегда была в духе «демократического» руководства.

Стороны были единодушны в том, что вся процедура разоружения, отвода сил ОМОНа, ликвидация заграждений и полная нормализация жизнедеятельности Дома Советов должны завершиться как можно быстрее: в срок от 48 до 60 часов. Мне лично и членам нашей делегации казалось тогда, что принято самое главное решение. Можно было с облегчением вздохнуть.

[580] См. также: Апокалипсис в Москве. М., 1996; Наш современник. 2003. № 9.

[582] Чеботаревский Равкат Загидуллович, родился в 1947 г. Окончил Тихоокеанское высшее военно-морское училище им. С. Макарова. Контр-адмирал. Служил командиром атомных подводных лодок Северного флота. На момент избрания народным депутатом РСФСР являлся слушателем Военной академии Генерального штаба. До 1993 г. был председателем Комитета ВС РФ по вопросам обороны и безопасности, с 1994 г. – заведующий сектором Комитета по вопросам безопасности и обороны Совета Федерации Федерального собрания РФ. Скончался в апреле 1994 г.