Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После подписания протокола № 1 договаривающиеся стороны условились 1 октября в 10.00 продолжить встречу теперь уже в Свято-Даниловом монастыре[575].

Приняв во внимание капитулянтскую позицию Р. Абдулатипова и В. Соколова, Съезд утвердил полномочных представителей для переговоров в Свято-Даниловом монастыре. В состав этой группы вошли:

Ю. Воронин – первый заместитель Председателя Верховного Совета (руководитель),

В. Агафонов – заместитель Председателя Верховного Совета, Р. Абдулатипов – Председатель палаты Совета Национальностей, А. Аникиев – заместитель Председателя палаты Совета Национальностей, И. Андронов – председатель Комитета по международным делам, В. Домнина – член Комитета по свободе совести и связям с общественными организациями,

В. Исаков – председатель Комитета по конституционному законодательству,

И. Рыбкин – член Верховного Совета, В. Соколов – Председатель палаты Совета Республики, Ю. Сидоренко – председатель Комиссии по этике Верховного Совета, В. Сыроватко – секретарь Президиума Верховного Совета, Р. Чеботаревский – председатель Комитета по обороне и безопасности. Рабочей группе было предложено действовать в соответствии с выработанной Съездом концепцией и все основополагающие вопросы согласовывать со Съездом.

В монастырь прибыли Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий, митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл; Лужков Ю.М. – и.о. мэра Москвы; Огородников В.В. – начальник ГУООП (Главное управление охраны общественного порядка МВД России), генерал-майор милиции; Олейник В.И. – член Конституционного суда; Панкратов В.И. – начальник ГУВД Москвы, генерал-майор милиции; Сосковец О.Н. – первый заместитель Председателя Совета министров – Правительства; Филатов С.А. – руководитель Администрации Президента; Шкирко А.А. – заместитель командующего внутренними войсками МВД России, генерал-майор.

В делегации от Съезда отсутствовал В. Соколов. К тому времени он, не удовлетворенный ходом обсуждения протокола № 1 на Съезде, созвал членов палаты Совета Республики, чтобы подробно рассказать им о ходе ночных переговоров и объяснить им причины «превышения своих полномочий».

Заседание Совета Республики было достаточно бурным. Здесь он услышал много правды о себе. Депутаты припомнили своему председателю все, что они о нем думают, об «эффекте Соколова» в дни Съезда, когда он попытался расколоть, дезорганизовать Съезд, вывести его из рабочего состояния. И это во время государственного переворота, когда, наоборот, все должны быть сплочены, едины как никогда. Народные депутаты попросили своего председателя выбросить из головы все политические амбиции, отложить обиды и ради России включиться в переговорный процесс. Следует признать, что этот разговор пошел В. Соколову на пользу: в дальнейшем он достаточно твердо отстаивал интересы Съезда народных депутатов РФ.

В 10.00 в обстановке огромного нервного, нравственного напряжения и чувства ответственности в Свято-Даниловом монастыре начались переговоры. Открыл их Патриарх Московский и всея Руси Алексий II:

Озабоченные отсутствием В. Соколова в Свято-Даниловом монастыре, участники переговоров направили в Дом Советов представителя церкви – архимандрита Феофана, помощника Председателя ОВЦС. Архимандрит Феофан, я и В. Домнина выехали из Свято-Данилова монастыря. Прекрасно зная, что едет официальная делегация Верховного Совета, да еще вместе с представителем Русской православной церкви, нас более 30 минут продержали у проволочных заграждений – «согласовывали» пропуск с каким-то высшим руководством.

По прибытии в Дом Советов мы зашли к Р. Хасбулатову. Оказывается, архимандрит Феофан и Р. Хасбулатов встречались ранее (будучи в Иерусалиме). Архимандрит Феофан рассказал Р. Хасбулатову, с какими перипетиями он добирался через все кордоны до Дома Советов.

Р. Хасбулатов просил архимандрита передать искреннюю благодарность Патриарху Алексию II за его миротворческую миссию, попытку не допустить кровопролития.

В Свято-Даниловом монастыре от имени Съезда народных депутатов РФ, нашей делегации я принес извинения Его Святейшеству, участникам переговоров за опоздание, пояснив его причины.

Алексий II попросил меня рассказать о позиции Съезда.

Прежде всего участникам переговоров было передано Заявление Председателя Верховного Совета в связи с подписанием накануне ночью протокола № 1. Вопрос, связанный с оружием в стенах Дома Советов, говорилось в нем, необходимо рассматривать в контексте общей политической ситуации, преодоления последствий кремлевского мятежа. Наше непременное условие – прекратить попрание человеческого достоинства и гражданских прав народных депутатов, персонала, журналистов, находящихся в стенах Дома Советов, как в бараке концлагеря: за колючей проволокой, без света, связи и других атрибутов жизнеобеспечения. Это наша исходная позиция.

Второе, на что просил обратить внимание Съезд, продолжал я, предоставить полную свободу для передвижения, работы и встреч с населением депутатам, сотрудникам аппарата Верховного Совета, вернуть им отобранные Б. Ельциным полномочия.

И только после этого можно приступать к отведению от Дома Советов всех войск. Ведь даже после того, как был подписан протокол № 1, количество войск возле Дома Советов за ночь увеличилось в полтора раза. И это после рукопожатий у Ю. Лужкова в мэрии!

У меня на руках были кассеты с записью радиоперехвата команд в ходе передвижения и подвода ночью частей МВД и ОМОНа к Белому дому, соответствующие схемы, и я передал их участникам переговоров[576]. Наша спокойная, но твердая позиция вызвала бурную реакцию противоположной стороны. Явное неудовольствие читалось на обычно бесстрастном лице С. Филатова. Ю. Лужков с пеной у рта пытался убедить, что никаких перемещений войск не было, что нужно быстрее вывести всех защитников из здания и освободиться от «нештатного оружия».

Пришлось напомнить членам переговорного процесса, что попрали Конституцию РФ, обволокли Дом Советов спиралью Бруно (она, кстати, запрещена международной конвенцией) и окружили его войсками ОМОНа отнюдь не народные депутаты. С предложением срочно начать переговоры мы выступили уже на второй день работы Съезда. А В. Черномырдин и Ю. Лужков обещали снять блокаду, но, как видно, просто тянули время для подтягивания дополнительных частей внутренних войск и милиции, в то же время пытаясь сломить нас.

Это потом «демократ» Ю. Лужков будет всеми доступными средствами стараться убедить общественность, что не ельцинисты, а сторонники Дома Советов тянули время, все делали для срыва переговоров.

«Что нужно было Воронину? – будет позднее писать Ю. Лужков. – Он не был заинтересован ни в договоренности, ни в положительном результате… чтобы противостояние ужесточилось… Только одно было нужно этим людям – никакого разоружения, никакого перевода противостояния в политическую плоскость, никаких переговоров, лишь силовое решение. Взять власть силой, и все!»[577]

Подобный бред мог прийти в голову только «умному» человеку в кепке. Как же было стыдно подлинно совестливым людям (но только не Лужкову, Филатову, Черномырдину, Шумейко), которые в тот период поверили ельцинской пропаганде, что в Доме Советов засели боевики с массой оружия, оружия, которое стреляет в мирных людей, когда были опубликованы материалы следствия по делу октября 1993 года, в которых черным по белому было зафиксировано, что в те дни из оружия Белого дома не было сделано ни одного выстрела. Все убийства мирных людей совершили ельцинисты, ОМОН, войска МВД и армии.

Маневрировал и Б. Ельцин: в заявлении тележурналистам он уверял, что противостояние у Белого дома должно завершиться мирным исходом, но все-таки отметил, что «все переговоры должны начинаться соответственно со сдачи оружия». (Странный человек: совершает государственный переворот, преступление против законной власти – и выдвигает какие-то условия.) «Мы не будем прибегать к силовым методам, – сказал он, – потому что не хотим крови. Но и не хотели бы, чтобы боевики из Приднестровья, рижского ОМОНа проливали российскую кровь».

Фарисейство чистой воды, да и только! Это понимали все: и защитники Приднестровья, и бойцы рижского ОМОНа, и народные депутаты – все советские люди, граждане некогда великой державы, которую вместе со Снегуром и Ландсбергисом, Кравчуком и другими шушкевичами разрушал наш «потомственный строитель».

А хотел ли мирного исхода сам Ельцин? Вот как он позднее описывает события 1 октября 1993 года: «По дороге в Кремль я попросил водителя машины остановиться напротив здания мэрии… Ко мне подбежали тележурналисты… Постарался, как и следовало в этой ситуации, говорить максимально твердо, сурово: "Пока в Белом доме не сдадут оружия, никаких переговоров не будет"».

Позвольте, но ведь к утру 1 октября переговоры уже шли. Или Ельцин не знал об этом? Нет, очень хорошо знал, но стратегия была другая. Продолжим его откровения в «Записках…»: «Хотелось прямо сейчас, разрушив все планы, всю стратегию… сесть за стол переговоров, вынудить их пойти на уступки, заставить сдать оружие, отказаться от конфронтации… Но сделать уже ничего нельзя. Мосты сожжены… Неужели Россия обречена на кровь?»[578]

Повторяю, это было утром 1 октября 1993 г. Переговоры уже шли и должны были продолжиться в Свято-Даниловом монастыре.

И другой характерный факт: произнося лицемерные слова о «нежелании крови», лишенный своих президентских полномочий, просто гражданин Ельцин именно 1 октября присваивает звание генерала армии министру внутренних дел В. Ерину, который не отмылся еще после первомайского побоища 1993 г., что в контексте последовавших событий было не чем иным, как авансом за «верность президенту».

Наиболее полно, как всегда, озвучил позицию президента его «внештатный пресс-секретарь», первый вице-премьер правительства В. Шумейко. 1 октября он заявил журналистам, что «в ходе переговоров в Свято-Даниловом монастыре возглавлявший делегацию Верховного Совета РФ Ю. Воронин сделал все для срыва переговоров». А так как подача электроэнергии в Белый дом могла быть возобновлена только для процедуры сдачи оружия, а таковая не состоялась, энергия вновь была отключена.

[575] Свято-Данилов монастырь основан в 1282 г. князем Даниилом Московским. В 1330 г. великий князь Иван Калита перевел монастырь в Кремль. Строения Свято-Данилова монастыря начали приходить в упадок. В 1560 г. монастырь был восстановлен царем Иваном Грозным. В 1918 г. монастырь закрыли. С 1931 г. в нем размещалась колония для несовершеннолетних. В 1983 г. его возвратили церкви. С 1988 г. на территории Свято-Данилова монастыря размещена синодальная резиденция Патриарха Московского и всея Руси.

[576] См. также: Куликов А. Тяжелые звезды!.

[577] Лужков Ю. Октябрьская драма, или Кто сорвал переговоры? С. 374–375.

[578] Ельцин Б. Записки президента. С. 13–14.