Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Итак, в период правления «демократов» четко просматривается умышленное разрушение Вооруженных сил, катастрофическое ослабление военной мощи и безопасности государства.

За годы правления неодемократов средний уровень жизни офицера оказался в полтора раза ниже, чем средний уровень жизни по России, и ничтожно малым по сравнению с советскими временами. «Демократы» фактически ликвидировали привилегии «человека с ружьем». Материальное положение семьей военнослужащих оценивается как катастрофическое. Оно не позволяет поддерживать необходимый жизненный уровень. При этом реальная величина денежного довольствия военнослужащих имеет тенденцию к снижению, так как при постоянном росте стоимости жизни (прожиточного минимума) редкие повышения оплаты воинского труда в течение последних лет не компенсируют в полной мере инфляционных потерь. В результате от 17 до 29 % военнослужащих находятся за чертой бедности, а при нарушении системы дополнительных выплат, которые принимают постоянный характер, – до 50 %. Не думаю, что в правительстве не понимают, что федеральная программа «Государственные жилищные сертификаты» – это очередной обман, подобный чубайсовской ваучеризации. Она рассчитана на обеспечение жильем 210 тыс. военнослужащих. Для ее реализации потребуется – если не учитывать воровство и коррупцию -32 млрд р. Президентской программой предусматривалось выделять ежегодно по 5 млрд р. Но еще не высохли чернила на указе президента, утвердившего программу, как правительство в бюджете 1998 г. уменьшило эту цифру до 2,1 млрд р., а реально было выделено чуть более половины. Не лучше обстояло дело и в последующие годы. Подсчитайте сами, когда может быть реализована такая программа. Но и это еще не все.

Военные строители в состоянии ежегодно вводить около 20 тыс. квартир. Таким образом, бесквартирный военнослужащий сможет получить жилье только через 20 лет – он заведомо обречен мыкаться по чужим углам.

В таких условиях снижается престижность военной службы. Многие офицеры, особенно молодые, от которых зависит будущее Вооруженных сил, высказывают нежелание продолжать дальнейшую службу, что в конечном итоге отражается на боевой готовности Вооруженных сил РФ.

Катастрофа атомохода «Курск» в Баренцевом море еще более обнажила нестерпимое положение, сложившееся в Вооруженных силах.

В «эпоху Ельцина» не один раз сменился весь генеральский состав, четыре раза менялись министры обороны и начальники Генштаба. Поэтому не удивительно, что поход российского генералитета в политику в этот период стал приобретать признаки широкого наступления. И в этом были определенные объективные причины.

К середине 90-х гг. население в регионах, измученное безденежьем, безработицей, хаосом и безвластием, видело в генералах едва ли не последнюю силу, способную навести порядок, защитить простых людей. Логика была проста – вот они, герои войны (афганской, чеченской) – простая и понятная речь, критика режима, радужно-маниловские перспективы… О том, что Россия хочет порядка, свидетельствуют все опросы общественного мнения. Именно такие «настоящие полковники и генералы», привыкшие отдавать приказы и следить за их выполнением, якобы способны вывести страну из тяжелого социально-экономического положения. И сами генералы верили, что управлять регионом значительно проще, чем дивизией, соединением и т. д.

Все это способствовало быстрому взлету во власть генералам «первой волны». С каким триумфом избрали президентом Ингушетии Руслана Аушева. С огромным отрывом выиграли выборы губернаторов Александр Руцкой и Александр Лебедь. За ними – новая череда – Алексей Лебедь, Борис Громов, Владимир Шаманов, Георгий Шпак и др.

С приходом в Кремль полковника В. Путина люди в погонах стали еще более активно продвигаться во власть. В Госдуме работает 21 генерал и один маршал – выходцы из ФСБ, ГРУ, СВР, МВД. В Счетной палате РФ более десяти генералов занимают руководящие посты.

В чем же заключается реальная угроза обществу от «всеобщей генерализации» политической власти? Пока масса «людей в погонах» во властных структурах незначительна, никто не обращает на это внимания: генералы идут мирным путем. Но эта масса может достигнуть критической величины, и «люди в погонах» поймут, что они уже ничем не обязаны гражданской власти. Потому что они и есть власть! Так начинались все известные в истории военные диктатуры.

Ключевой момент состоит в том, что власть должна разобраться с моделью государства, которую мы хотим построить. Военная организация России требует глубокого переосмысления и немедленной реорганизации. Главное же, необходимо подвести под военное строительство достойную экономическую базу, обеспечить нормальную социальную компенсацию за труд, который выполняют военные. Нельзя допустить, чтобы армия из защитницы страны превратилась в инструмент защиты олигархической власти от своего же народа, тенденция чего все отчетливее просматривается сегодня в «новом облике Вооруженных сил России».

Служители и служки. К переговорам в Свято-Даниловом монастыре

Вопрос о переговорах, поиска компромисса возник сразу же после выхода в свет Указа № 1400. Однако уже на следующий день после подписания Указа -22 сентября 1993 года – Б. Ельцин, отвечая на вопрос корреспондентов о возможности переговоров с руководством Верховного Совета, сказал: ««Диалог с Верховным Советом в настоящее время невозможен (выделено мной. – Примеч. авт.). Этой организации сегодня не существует, потому и диалога нет». В Доме Советов отключили телефоны, свет, горячую воду. В первые дни осады была возможность подвозить солярку для работы автономной электростанции, хлеб и другие продукты. Затем и этот транспорт перестали допускать к зданию. Постепенно милиция сняла номера со всех служебных легковых машин, а сами машины были упрятаны в гаражах за пределами Белого дома под охраной ОМОНа. Дом Советов все больше и больше блокировали и отрезали от внешнего мира.

Единственная линия связи, которая действовала, – это сотовая телефонная связь. Но таких телефонов в то время были единицы – сначала только у меня, потом у Р. Хасбулатова, А. Руцкого и В. Баранникова.

Что делать в этой чрезвычайной ситуации? У Р. Хасбулатова собрались все его заместители, председатели палат. Р. Хасбулатов напомнил, как было дело в августе 1991 года:

«Утром 19 августа я сразу же пошел к Ельцину. Он только что вернулся из Алма-Аты, где встречался с руководителем Казахстана Нурсултаном Назарбаевым. Застал президента в какой-то растерянности. Но мы однозначно сошлись на том, что произошел государственный переворот. Сначала решили вступить в контакты с заговорщиками, но потом пришли к единому мнению: никаких переговоров с незаконным ГКЧП быть не может».

«И сегодня, – заключил Р. Хасбулатов, – мы также имеем дело с государственным переворотом. Верховный Совет и Съезд уже приняли по этому поводу свои конституционные решения, обязанности президента исполняет А. Руцкой, и вести переговоры или нет с кремлевскими мятежниками должен решать только Съезд».

С подобной позицией я не согласился. В сентябре 1993 года за окном царила иная политическая и социально-экономическая атмосфера, чем в августе 91-го. И переговоры – это не проявление какой-то слабости со стороны высшего законодательного органа страны, поиск компромисса отвечает внутренней сущности парламента. Однако, прежде чем вести какие-либо переговоры, – а мы их все равно должны и будем вести, на то мы и государственные руководители, – нужно потребовать вернуть элементарные условия жизнеобеспечения в Доме Советов: включить свет, тепло, телефоны, разрешить завоз продуктов и медикаментов.

Мою позицию коллеги поддержали и приняли решение: пригласить в Дом Советов прокурора Москвы Г. Пономарева и попросить его оценить блокаду Дома Советов с правовой точки зрения, а также заслушать на Съезде Генерального прокурора В. Степанкова, так долго хранившего молчание.

Положение с блокадой Дома Советов становилось все тягостнее. Нам было стыдно смотреть в глаза иностранным журналистам, а им – в наши. Они отлично понимали, что демонстративное унижение парламента проводится в стране, руководители которой не раз заявляли о стремлении построить цивилизованное демократическое государство, клялись верности «общечеловеческим ценностям».

Хотел ли Б. Ельцин переговоров? У меня и раньше не было сомнения, а теперь, после выхода в свет мемуаров Б. Ельцина, руководителей и участников государственного переворота, я окончательно укрепился во мнении, что президент давно сделал свой выбор по разрушению советской демократии и узурпации власти. Б. Ельцин сжег мосты и отступать был не намерен. Отказавшись от Указа № 1400, он косвенно признал бы свои действия незаконными.

Однако в тот период многие Советы народных депутатов и руководители субъектов Федерации, общественные объединения выступили с инициативой немедленно начать переговоры. Многого мы в то время не знали и поддерживали все предложения, направленные на конструктивный диалог.

К 25–26 сентября появился первый просвет, сформировались основные направления проведения возможных переговоров.

С посреднической инициативой, как я уже отмечал, выступил председатель Конституционного суда В. Зорькин. Суть его предложения – «нулевой вариант». То есть отменяются все указы Б. Ельцина после 20 часов 21 сентября; затем до конца 1993 года одновременно проводятся выборы как Верховного Совета России, так и президента Российской Федерации; правомочия законодательной власти до начала работы вновь избранного парламента передаются Совету Федерации.

Любопытно, что кремлевские придворные, как мне об этом сообщили, в принципе не возражали против «нулевого варианта»: ведь тогда и Б. Ельцин, и они оставались бы в своих креслах. Но выдвинули условие: провести такие выборы с интервалом в полгода – сначала выборы в Верховный Совет, а затем Президента: иначе, дескать, возникнет «вакуум власти» в переходный период. Но о каком «вакууме власти» можно было говорить, когда Россия вот уже много месяцев со стороны исполнительной власти практически никем вообще не управлялась.

Утром 26 сентября мне позвонил В.Зорькин и посетовал, что Р. Хасбулатов не хочет идти на переговоры: мол, «ни о каком компромиссе речь идти не может, пока не будет восстановлен закон и порядок». Предложения председателя Конституционного суда поддержал и А. Руцкой. Как быть? Валерий Дмитриевич попросил меня подключиться к этому вопросу и навести мосты к взаимопониманию.

Вечером я сделал попытку переговорить с Р. Хасбулатовым. Но Руслан Имранович ответил так: «У нас есть два выхода: либо одновременное переизбрание парламента и президента, либо нас просто физически устранят, чего и добивается окружение Ельцина». Зная характер Б. Ельцина, он был прав на все сто процентов.

25–27 сентября к поиску компромисса присоединились руководители ряда партий и союзов. Появились модификации «нулевого варианта»: до одновременного избрания президента и нового парламента полномочия государственной власти возложить на правительство. С таким предложением от имени партий и союзов выступил В. Липицкий. Примерно в 23 часа 27 сентября он пришел в кабинет к Р. Хасбулатову, в котором находились мы, его заместители, А. Руцкой, Р. Абдулатипов и В. Соколов, и показал документ, подписанный лидерами общественных движений и партий.

Но и этот вариант вызывал острые возражения. Особенно горячо возражал А. Руцкой. Ведь В. Липицкий, как и А. Руцкой, был сопредседателем партии «Свободная Россия» и, по мнению и.о. президента, «соглашательская, пораженческая позиция одного из сопредседателей бросала тень на всю партию». Конечно, все эти варианты выглядели уступкой Б. Ельцину, который по Основному Закону сам себя отрешил от исполнения обязанностей президента, становился просто гражданином Б. Ельциным. Таким образом, даже при таком «нулевом варианте» Б. Ельцин оставался в выигрыше, а парламент – проигрывал.

В этой ситуации возникла мысль обратиться за помощью к Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II[568], который в это время находился в Америке. Еще оттуда он обращался с призывом к обеим сторонам воздержаться от кровопролития.

[568] Алексий II, Патриарх Московский и всея Руси (в миру – Алексей Михайлович Ридигер), родился 23 февраля 1923 г. в Таллине. В 1949 г. окончил Ленинградскую духовную семинарию. Рукоположен в сан священника в 1950 г. 7 июня 1990 г. на Поместном соборе Русской православной церкви избран патриархом.