— Позор какой, — говорит женщина. — Бесстыжая тварь. Мало того, что ты посмела заявиться сюда, так еще и милиционера прислала. Чтобы соседи посмотрели, да? Ну, ты молодец... дочка. Прекрасно работаешь.
— Мама, прости, — говорит Ада. Она стоит, опустив голову, и глядит куда-то себе под ноги. — Я не хотела. Я не думала, что так получится.
— На том свете тебя, может, и простят, хотя я сомневаюсь в этом, — мать делает шаг назад.
— Я скоро уеду, — обещает Ада.
— Очень на это надеюсь. Ты мне здесь не нужна.
— Вообще-то Ада имеет право по закону здесь жить, — напоминает Яр. Напоминает, и сам удивляется — откуда вдруг такая смелость? И в тот же момент ему становится стыдно, потому что это он сейчас вдруг стал таким смелым, за чужой счет, ведь на самом деле он ничуть не лучше, чем эта женщина, с холодным взглядом и сжатыми в нитку губами. А может, и хуже.
— Имеет. Но не будет. Потому что если у неё остался хотя бы грамм совести, она не станет позорить мать, а займется своими делами самостоятельно. Без привлечения сторонних сил. А вы, Яр, заканчивайте сочиться благородством, и отправляйтесь восвояси.
— Он мне просто помог, — произносит Ада.
— Сама себе должна помогать, — мать отворачивается, смотрит куда-то в сторону кухни, потом переводит взгляд на Яра. — Мне никто в жизни не помогал. Даже дочь родная вон что учудила. Вот такая мне помощь в старости.
— Мама, я правда не хотела, — с отчаянием в голосе говорит Ада. — Я уеду, клянусь, я...
— У тебя есть на это месяц. Этот месяц поживешь у меня, Аделия, — произносит в ответ мать. — Пока не устроишься на работу. Но учти. Твоя тут только грязь из-под ногтей. Если ты хоть пальцем прикоснешься к моим вещам, моим продуктам, или еще к чему, я тут же вызову милицию, и ты уедешь на следующий срок, поняла? Даже свет без меня чтобы не включала. Утром ушла, вечером пришла, и спать легла.
— А как же она будет есть и мыться? — спрашивает Яр.
— А меня это не касается. Это не мои проблемы. Сумела сама наворотить, сама и разгребай!
***
— Какая хорошая мама, — Эри покачала головой. — Я бы там ни на минуту не осталась, если честно.
— У неё, видимо, не было выхода, — Берта стояла, облокотившись о балконные перила, и смотрела вниз — там, внизу, ребята вытаскивали из машины кофры с приборами. Они только что подъехали, вернулись после исследования очередной точки. — Ей некуда было идти. И не к кому. Хорошо, что мы открыли это сами. Мы молодцы. Расскажем им канву, и к чёрту подробности...
В прихожей щелкнул замок, а затем Скрипач произнес:
— Девчонки, привет! Мы вам здоровенный букет ромашек нарвали, сейчас Лин притащит. Надо будет за город вместе смотаться, шашлыков пожарить, и на природе посидеть. А то вы тут закисли, в городе. Открывали что-нибудь?
— Открывали, — Эри вздохнула. — За ужином расскажем.
Глава 11 Связи
К походу подготовились основательно: заранее осмотрели обе «тачанки», прихватили с собой целых две складных табуретки, а не одну, как обычно, и взяли побольше воды — июнь заканчивался, начинался июль, а вместе с ним пришла жара, настоящая, летняя. Роман ради похода облачился в бежевые льняные брюки, дорогие, непозволительно роскошные для «Солнечного», и в столь же дорогую майку; Ада и Яр пошли в том, что есть, хороших вещей у них не имелось, да, собственно, этот вопрос их не очень и занимал. Вышли около десяти утра, солнце уже грело, но пока что не так сильно, как после полудня. И до полудня можно было вполне нормально вернуться.
— Давайте пройдем кружным путём, — как бы невзначай предложил Роман. — Через старую колонку. Мы ведь с прошлого года там не были, надо узнать, работает, нет...
— Работает, — ответил Яр. — Не сомневайся. У меня ощущение, что после атомной войны на всем белом свете останутся крысы, тараканы, и эта колонка. Она неубиваемая. А вот идти туда, если честно, не очень хотелось бы. Причем именно из-за тебя, Ром. Ты же понимаешь.
Ада тихонько вздохнула. Она тоже понимала. Потому что неподалеку от колонки находился участок, где когда-то жила семья Аглаи. Всё было более чем прозрачно: Роман хотел взглянуть на участок хотя бы краешком глаза, а Яр, в полной мере осознавая, какой болью способен отозваться этот взгляд, считал, что лучше бы не надо.
— Да, понимаю, и что? — тут же насупился Роман. — Я же всё равно схожу, ты знаешь. А вот с вами или без вас...
— Может, правда не нужно? — спросила Ада. — Ром, ну для чего трепать нервы лишний раз?
— Твои в том числе? — прищурился Роман. — Ну уж нет. Давайте сходим. А вдруг потом не получится? К тому же скоро станет слишком жарко, чтобы куда-то идти днём, и...
— Ой, ладно, уболтал, — махнул рукой Яр. — Хитрости эти твои на уровне детского сада. Мало того, что это выглядит откровенно глупо, так ты еще и обманывать собрался — кого? Нас, что ли? Не смешно даже. Хорошо, хорошо, пройдем мимо, но только я у тебя вечером коньяк отберу, потому что «скорая» сюда два часа едет, а тебе от коньяка по жаре поплохеет обязательно, к гадалке не ходи.
— Отбери, — согласился Роман. — Но давайте всё же пройдем. Я соскучился.
Ада кивнула, соглашаясь. Она тоже соскучилась, потому что во время своих одиноких прогулок по поселку место это она сознательно обходила стороной. Да, конечно, участок давно продан, дом сломан, и живут там, во вновь отстроенном доме, совершенно чужие люди, которым нет никакого дела до того, что когда-то, давным-давно, на этом участке жила красивая черноволосая девушка с серыми глазами, которую звали Аглая, и что девушку эту помнят и любят сейчас лишь три человека на всём белом свете.