Яр пришел через полчаса, когда косилка на его участке, наконец, смолкла. Выглядел он хорошо, видимо, ему действительно нужно было всего лишь немного полежать, потому что болело, судя по всему, не сердце, а спина. Он кивнул Роману, привычным движением поставил рюкзак на стул, подсел к Аде. И заметил Луну.
— Что это такое? — спросил он с интересом.
— Ты не поверишь. Когда у меня косили, случайно нашли вот это в траве, — сообщила Ада. — Гляди. Стеклянная сувенирная Луна, почти как настоящая.
Яр взял Луну в руки, присмотрелся.
— Это знак, — уверенно сказал он. — Такое просто так быть не может. Здорово. А где она была?
Ада принялась рассказывать, где была, и как отыскали, Яр кивал в такт её словам, а Роман в это время наводил окончательный марафет на картину — тут штришок, там штришок. Жопись или не жопись, любовь или ненависть — но к работе он относился всегда серьезно, и любовь с ненавистью тут были ни при чём. В первую очередь — качество того, что уйдет заказчику. Эмоции — уже потом.
— Уф, всё, — сообщил, наконец, Роман, отодвигаясь от мольберта. — Надоело.
— Хорошо получилось, — похвалил Яр.
— Ага, хорошо. Лучше некуда, — Роман мрачно усмехнулся. — Яр, ты Яна выпусти, что ли, чего он там у тебя... Ада, поставь чайник, отметим завершение очередной жописи.
— Вафли, точно, — Яр встал. — Сейчас принесу, я же купил.
— И конфеты, — добавил Роман. — Шикарно получится. Эх, жаль, что больше не продают суфлешки. Помните? Ну, в таких блестящих фольговых бумажках они были. Смородиновые, апельсиновые.
— Помним, конечно, — отозвалась с кухни Ада. — Очень вкусные были. Но сейчас эти, которые «райские облака», вроде бы не хуже.
— Хуже, — тут же возразил Роман. — В сто раз хуже. Сплошная химия какая-то. И вообще, Ада, ты же у нас женщина, верно?
— Ну... да, но при чем тут то, что я женщина? — Ада, уже вернувшаяся на террасу, недоуменно посмотрела на Романа.
— А при том, что могла бы тех же пирожков напечь, хоть раз за лето. Конфеты с вафлями хорошо, конечно, но иногда, знаешь, хочется и пирожка. Причем домашнего.
— Пирожков? С чем? — Ада задумалась. — И, главное, из чего? Муки нет, дрожжей нет, начинки нет...
— Устроим экспедицию, уже настоящую, и купим, — видимо, Роман загорелся идеей. — Вспомнил, что ты когда-то пекла пирожки с рисом и яйцом. Не забыла, как делать?
Ада улыбнулась.
— У тебя память, как у слона. Это же еще при маминой жизни было. Я с тех пор их и не пекла ни разу.
— Да? — удивился Роман. — Странно. Мне казалось, что пекла.
— Не пекла, — уверенно ответила Ада. — У нас это называлось «нищие пирожки». Это когда продуктов нет толком, и денег нет ни на что. То есть на что-то хорошее их нет — ни на мясо, ни на повидло, ни на печенку. Там в начинку идет луковица одна, рис вареный, и яйцо, верно. И ты именно их хочешь? Почему?
— Да так, вспомнил просто, — Роман вдруг поскучнел. — Вот только печь негде, про это я не подумал. Духовки-то нет.
Верно, духовки не было — и у Романа, и у Яра, и у Ады были самые обычные настольные газовые плитки без всяких духовок.
— На сковородке испеку, — пообещала Ада, которой вдруг стало почему-то жалко Романа. — Получится не хуже, поверь мне. А если будет делать экспедицию с «тачанками», то еще и повидла возьмем. Яр любит сладкие пирожки...
Это было уже её воспоминание, и Ада тут же смолкла, продолжать фразу ей расхотелось. Да, Яр действительно любил сладкие пирожки. Но при каких обстоятельствах Ада об этом узнала, она предпочитала не вспоминать.
***
— Дневниковых записей в этот период нет, — Берта сидела, раскладывая перед собой гель-блоки. — Есть та считка Яра, которую мы хотели открыть вчера, есть три считки Ады... возьмем две, пожалуй, про освобождение и так всё понятно, там ничего, кроме эмоций, не может быть. А вот эти две поинтереснее. Эри, ты что-то хотела сказать?
— Ага, — кивнула та. — Но не по считкам, а про всё подряд, наверное.
— Про всё подряд — это как? — не поняла Берта.
— Ну, мы говорили тогда... — Эри замялась. — Когда-то, много лет назад, когда я только познакомилась с твоими, у меня была одна теория — про осколки голограммы. Помнишь, я рассказывала?