Нет, это не дети, уже понимала она. Это тут взялось откуда-то ещё, и никакие дети тут ни при чём. Прижимая шар к себе, она пошла в дом — за спиной тут же зажужжала косилка. Понятно, мужик торопится, ему ведь потом выкашивать участок Яра, а время уже к полудню.
Отмылся шар за минуту, и Ада снова испытала недоумение, потому что перед ней сейчас лежала на полотенце... стеклянная желтая Луна. Кажется, даже с правильным рисунком морей, кратеров, и гор. Ада вытерла шар, присмотрелась, и обнаружила, что на одном участке его имеется гравировка. «Сув. „Луна“, цена 1 р. 57 коп., произв. Ленинградская сувенирная мастерская, мат. изг. стекло художеств. 1 сорт». Так... Ада задумалась. Мистика? Это вряд ли. Скорее всего, зимой местные воришки обнесли какой-нибудь участок, и по дороге выронили эту самую Луну. Как сказал бы Роман, не надо искать мистику там, где возможно самое что ни на есть простое объяснение. Но... но ведь это всё-таки Луна, не так ли?
— Символично, — Ада покачала головой. — И своевременно.
Она вытерла Луну полотенцем, вытащила блюдце, положила на него шар, и поставила на подоконник, чтобы просох получше. Покажу потом Яру и Роману, решила она. Пусть даже и не мистика, всё равно, какой-то намек от мироздания, ведь так? Что-то в этом, безусловно, есть.
***
Сперва, конечно, был выкошен участок Романа — ну, правильно, кто платит, с того и начали. Потом хотели покосить у Яра, но он отдал свою очередь Аде, а сам прилёг, потому что после вчерашнего вина у него снова стало побаливать сердце. Проблемы с сердцем были стародавние, и справлялся с ними Яр самостоятельно, то есть почти всегда самостоятельно, помощь ему не требовалась. Полежать, отдохнуть, корвалола выпить — и боль проходит, да и аритмия успокаивается. Лечиться по-настоящему Яр не хотел категорически, врачей ненавидел ещё больше, чем Ада ненавидела милицию, и к их помощи старался не прибегать. Не могу, говорил он. Да, вот с тех самых пор и не могу.
Конечно, ему объясняли, его убеждали, увещевали, но это было тщетно. Потому что никто на этом свете, никакая сила, и никакие аргументы для Яра ничего не значили. Они убили Яна, говорил он, если речь снова заходила о том, что надо бы ему, Яру, полечиться. Близко не подойду, не заставите. Они убили Яна, понятно? Я говорил с ним вечером, а ночью его не стало. Вдруг. Внезапно. Я никому не верю, и не поверю никогда. Зачем они это сделали? Не знаю. Может быть, им нужна была койка. Может быть, на нём испытали какое-то лекарство. Всё равно, никто и никогда не скажет мне правды, но одно я знаю точно — он не сам погиб, его убили там, в той больнице, и после этого я физически не могу себя заставить обратиться к ним. Да и сумасшедший дом, в котором Яр провел два года, сыграл свою немалую роль в формировании отношения Яра к врачам, да и к медицине в целом.
Собственно, именно поэтому сейчас именно на Адином участке жужжала косилка, а сама Ада разглядывала стеклянную Луну, лежащую у нее на подоконнике.
***
— Ну надо же! — Роман покачал головой. — Видимо, ты права. Своровали и потеряли. И ничего странного в том, что они прошли через твой участок, я не вижу. У тебя забор, прости, ни о чём. Декорация, а не забор.
— А у тебя калитка вечно открыта, — тут поддела его Ада.
— Ну, значит, могли и у меня потерять, — пожал плечами Роман. — Но повезло тебе. Бывает.
— Это да, — кивнула Ада. — Бывает.
Её участок уже был выкошен, и косилка теперь жужжала у Яра. Роман и Ада сидели на террасе в доме Романа, куда Ада пришла, чтобы похвастаться Луной, и Луну Роман в результате водрузил на тарелку, чтобы не укатилась, а тарелку поставил на центр стола, чтобы было лучше видно.
— Мне это показалось забавным, — Ада улыбнулась. — Наш символ, и вдруг — у меня на участке. Совпадение, наверное.
— Подобное притягивает подобное, почему нет, — пожал плечами Роман. — Мир, он не так прост, как может показаться некоторым. Порой в нем случаются удивительные вещи, что правда, то правда. Дай-ка мне вон ту палитру, — попросил он. — Ага, морскую. Как же надоело это, сил нет. И жопись эта, и эти морды...
Картина с кораблем и Ассолью была уже почти закончена, остались сущие мелочи — подправить блики на воде, добавить несколько штрихов света на паруса, чуть поиграть с тенями. Сегодня работа просохнет окончательно, а завтра к участку Романа подъедет очередная красивая современная машина, и появится очередной человек, с пакетом гостинцев в одной руке, и барсеткой с деньгами в другой.
Романовых заказчиков Ада знала — практически все они были неплохо поднявшимися функционерами, на средних должностях, при деньгах, и с неплохим (как им самим казалось) вкусом. Мнящие себя новой интеллигенцией, говорил про них Роман. Но именно что мнящие. То, что ты имеешь деньги, которые позволят тебе купить хорошую квартиру, и останется еще излишек на картины, интеллигентом тебя не делает. Вот кто они, а? Кто они такие? Прилипалы. Все, как один, все они — рыбы-прилипалы, которые вовремя оказались в нужном месте, подсуетились, и пристроились. Присосались. Не трудом они заработали эти деньги, потому что трудом теперь зарабатывают достойно единицы, и единицы эти картин не покупают. Не способностями, потому что сейчас за способности дают либо ломаный грош, либо вообще ничего. Не талантом к тому же бизнесу, потому что бизнеса теперь уже нет, и никогда не будет. А вот функция — она есть, о, да, только она теперь и есть.
— Если ты их так ненавидишь, то зачем ты пишешь для них тогда? — спросила прямодушная Ада.
— Кушать хочется, — вздохнул Роман. — А что? Так было всегда. В этом для меня ничего не менялось, причем с давних пор.
— Но как же амбиции, творчество? Ром, ты же правда талантливый, очень, — Ада покосилась на Ассоль, протягивающую руки к подходящему к берегу кораблю. — Девушка получилась, как живая.
— Ага, — Роман усмехнулся. — Как живая, точно. А картина получилась, почти как настоящая картина. Только жопись.
— Но это же Грин, — вступилась за картину и писателя Ада. — Правда же, красиво. Мне в юности нравился этот образ. И книга тоже.
— В юности всем девчонкам это нравится, — Роман снова усмехнулся. — Сказки про принцев. На коне, на корабле, на палочке верхом. У этого обмылка двое детей, именно девочки, вот и заказал им картину. Но ты, Ада, не хуже меня знаешь, что на самом деле не бывает никаких принцев на конях с кораблями, а бывает кое-что совсем другое. Гораздо более прозаичное.
— Но помечтать-то можно? — жалобно спросила Ада.
— Ну, помечтай, — дёрнул плечом Роман. — Ты давай, мечтай, а я допишу эту жопись, наконец, и уберу с глаз долой, смотреть на неё уже тошно.
— Почему тошно?
— От пафоса мутит, — Роман вздохнул обреченно, подвинулся со стулом вместе ближе к мольберту. — Хотя я этому товарищу намекнул, что люблю коньяк, может, расщедрится.
Ада тяжко вздохнула, и села за стол, подальше от Романа, чтобы не мешать ему. Снова посмотрела на Луну, провела по ней кончиком указательного пальца. Гладкое стекло, шероховатые участки с гравировкой. Моря, кратеры, горы... Интересно, как там на самом деле, на Луне? И точно ли они трое, после того, что сделают, окажутся именно на Луне, не на настоящей, конечно, а на той, о которой так долго думали все эти годы? И будут ли там Аглая с Яном? Вдруг и правда будут? Так или иначе, об этом вскоре предстоит узнать, и мы непременно узнаем. Страшно? Конечно. Но хочется верить всё-таки в лучшее...
***