— Ну да, — кивнула Берта. — Мы это потом связали с теорией линз, над которой работали. Опосредованно, но связали.
— Я не об этом, — поморщилась Эри. — Другое, тут совсем другое что-то. Осколки голограммы, нас много, я кого-то узнавала... понимаешь, у меня ощущение, что мы снова упустили из вида что-то ну очень важное. И я всё никак не могу сообразить, как это сформулировать.
— Мужей попроси, — посоветовала Берта. — Может, они сумеют?
— Да при чём тут они, — махнула рукой Эри. — Нет-нет, это про нас в большей степени. Я пытаюсь как-то осознать именно таких, как мы, Бертик. Таких, как Фэб с Киром, как Рэд с Сабом. Тут есть какая-то система, должна быть система, а мы её не видим.
Берта задумалась.
— Мы в прошлый раз говорили с тобой об этом, — сказала она. — И, кажется...
— Не об этом! — Эри рассердилась, но не на Берту, а на себя — в который уж раз. — Не получается правильно сказать. Вот ты упомянула вчера итерации, верно? И спросила, не было ли в них чего-то странного? Так?
— Ну, так, — кивнула Берта.
— Нет, не было, — покачала головой Эри. — В самих итерациях ничего странного не было. Потому что это, ну... не совсем то, что должно здесь выглядеть странно. А вот другое — должно.
— Точка? — Берта прищурилась.
— И не точка тоже. Всё вместе. В комплексе. Одновременно. Момент. У Ри не могло ничего получиться, и не получилось, потому что то, что должно было быть вместе, вроде бы как собиралось вместе, но момента — не было. И чего-то ещё не было. Не знаю, чего именно.
— Ты меня запутала, — Берта вздохнула. — Давай лучше поработаем, что ли. Ты как?
— Да как, как, я только за. Может, перестану думать о том, что никак не могу сейчас понять, — Эри покаянно вздохнула. — У меня чувство, что мы где-то рядом, совсем рядом с этим решением, но мы его снова не видим. Нечестно.
— Что нечестно?
— Это нечестная игра. Словно зрячий играет со слепым, — Эри отвернулась. — Ладно, давай и правда работать. Что берём? Аду?
— А давай возьмем Яра, — предложила Берта. — Ребята еще черти через сколько приедут, а там всего-то одна считка. Да, на четыре фрагмента, длинная, но ведь одна. Может, сами справимся?
— Давай, — тут же согласилась Эри. — Мне рыжего жалко. Он ужасно это всё переживает, и то, что они видели, и то, каким стал Яр. Они оба, кажется, в нём разглядели себя. То есть себя такими, какими бы они стали, если бы погибли старшие братья. Не надо им лишний раз это всё смотреть. Ну, мне так кажется.
— Вот тут я с тобой совершенно согласна, — покивала Берта. — Видеть им всё равно придется, но чем меньше, тем лучше. Правда, давай сами. Ты или я?
— Монетку бросим, — усмехнулась Эри. — У тебя есть монетка?
***
Вход в первую локацию считки. Подъезд многоквартирного дома, тамбур на три двери, Яр стоит у той, что в правом углу тамбура, и нажимает на истертую коричневую кнопку звонка. Раз, другой, третий. Дверь остается закрытой. Ощущения — какая-то отрешенная усталость и безнадега. Ян жмет на кнопку в четвертый раз, потом делает шаг назад от двери.
***
— Она точно дома?
— Ну ты же видел, свет на кухне горел, — Ада стоит рядом, опустив голову. Платок сбился, но она не поправляет его. У ног — объемистая самошитая сумка из грубой ткани, ручки нет, сумка перетянута шпагатом. — Где же мне ночевать?
— Пойдем, — вздыхает Яр.
— Но я хочу домой...
— Ты хочешь домой, а она не хочет открывать, — Яр начинает злиться. — Идём ко мне, в таком случае. Завтра будем разбираться.
Идти не очень долго, меньше получаса, и они идут через дворы, причем Ада пытается тащить свою сумку самостоятельно, однако Яр сумку всё-таки у неё отбирает, и несёт сам. От запахов, которые исходят и от сумки, и от Ады, его начинает мутить, потому что это те же самые запахи, и Яр делает для себя вывод, что они, пожалуй, будут для него вторыми в линейке отвратительных. Первые — это запахи ожогового отделения. Вторые — вот эти. Интересно, третьи появятся? Хотя лучше бы они никогда не появлялись.
— Иди мойся, я поставлю чайник, — первым делом предлагает Яр. — Извини, но очень плохо пахнет.
— Прости, — Ада снова опускает голову. — Я не хотела.