Яр покачал головой и улыбнулся.
— Добрый ты всё-таки, — сказал он. — Вот корчишь из себя чудовище, а на самом деле добрый. Отходная, камушки. Зачем?
— А затем, что я, может, тоже себя виноватым ощущаю, — тихо ответил Роман. — Ну, временами. Бывает, что накатывает.
— Ты про Аду?
— И про неё тоже. Но не только, ты же понимаешь, — Роман отвернулся. — Многое в жизни было, и делал я... тоже многое. И прощения мне не будет. Так же, как и ей. Есть вещи, которые не прощают.
— Не надо, — попросил Яр. Поставил рюкзак на стул, подошел к Роману, и принялся рассматривать картину. — Время такое было. Да и сейчас тоже... — он осекся. — Надо же тебе как-то выживать, верно?
— Я и выжил, а другие нет, — Роман сидел, опустив голову. — Вот только теперь мне стыдно, что я выжил. Веришь?
— Верю, — кивнул Яр. — Потому что мне самому стыдно. Что я здесь стою, а он там, — Яр кивнул в сторону стула с рюкзаком. — Что я не побежал тогда туда следом. Что остался.
— Ты бы тоже погиб, — заметил Роман.
— Может быть, — ответил Яр. — Может быть, и погиб. А может быть, мы оба сумели бы выбраться. Тебе не приходило это в голову?
— Приходило. Мне, знаешь, много что приходило в эту самую глупую, как я сейчас понимаю, голову, — покивал Роман. — Например, то, что Аглаю я должен был остановить сам. Я же проснулся, кода она уходила из мастерской. Проснулся, и не пошел за ней. А надо было пойти.
— Давай уже хватит об этом, — попросил Яр. — Иначе ты опять корвалола не досчитаешься.
— У тебя он там остался ещё? — спросил Роман.
— Половина примерно, спасибо, не надо пока, — Яр усмехнулся. — Ты еще долго с этой жописью возиться сегодня планируешь?
— Через час закончу, свет уходит уже, — ответил Роман. — А что?
— Вот думаю, может, нам пройтись? — предложил Яр. — Так, просто, пошататься туда-сюда. Для тонуса.
— Ну, можно, наверное. Только я бы сперва поел, — Роман оживился. — Давай, тащи сюда Аду, и сварите каши на всех.
— Не будет она кашу, — отмахнулся Яр. — Но притащить могу.
— Что она там делает, кстати?
— Да читает сидит. Дневник свой старый нашла какой-то, и со вчерашнего дня читает, — Яр вздохнул. — Или это не дневник? Могу спросить.
— Спроси, интересно, — предложил Роман, хотя на самом деле ему было не очень интересно. — Сам-то кашу будешь?
— Куда я денусь. Буду. Поднадоели макароны, признаться. Может, до магазина добредем? — предложил он.
— Давайте, — кивнул Роман. — Веди сюда Аду, и займитесь делом. А мне надо закончить это чёртово море, будь оно неладно.
***
В этот раз поход в магазин получился не основательный, потому что особых покупок не планировалось — все ограничились тем, что взяли с собой лишь по небольшой сумке, под всякие мелочи, ни тележек, ни даже табуретки для Романа брать не стали. Вышли налегке, и побрели неспешно, разговаривая о том, о сём. Покос травы, романова жопись, облачная погода, комарьё, какие-то малозначимые сплетни о старых и новых соседях. Яр заметил, что Ада сегодня прихрамывает больше обычного, спросил, не болит ли нога, и Ада ответила, что да, разболелась, видимо, ночью будет дождь. Очень на то похоже, тут же согласился Роман, у меня давление высокое, значит, точно пойдет, и комаров после дождя прибавится втрое...
У магазина, на площади, стоял милицейский патрульный «полкан», и Ада, завидев его, сперва замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась в нерешительности.
— Ты чего это тормозишь? — спросил Роман.
— Там... эти... Давайте я вас тут подожду? — предложила Ада.
— Ой, господи, опять ты ментов боишься, — догадался Роман. — Да перестань, нужна ты им.
— Откуда я знаю, может, и нужна, — Ада выглядела настороженной, испуганной.