— Мне надо подумать, — сказала она неуверенно. — Я как-то... не смогу ответить сразу.
— Только давайте думать уже не здесь, — добавил Скрипач, входя в комнату. — Потому что здесь витает тень гения, а я, вот честно, не хочу делиться с ним этой информацией. В любом виде, и в любой форме.
— Но в общем и целом вы согласны?
Пятый и Лин, которые только что вошли следом за Скрипачом, синхронно кивнули.
— Да, — сказал Лин. — И, вот знаете, можно еще поспорить, чья жена умнее.
— А вот и не подеретесь, — усмехнулась Берта. — Так, мыть руки, и ужинать. Нам надо еще две считки посмотреть, и чтобы вы перепроверили то, что смотрели мы.
— А вы кого смотрели? Аду? — спросил Ит.
— Яра, — отрицательно покачала головой Берта. — Поэтому вы с Пятым свободны, а вот рыжие...
— Ну вот, опять, — с отвращением произнес Скрипач. — Лин, ты слышал? Снова и снова — рыжие. Мы что, рыжие, что ли?
— Вроде как да, — пожал плечами Лин. — А ты не заметил?
— Я перекрашусь! В платинового блондина! Может, тогда от меня отстанут уже? — Скрипач сердито посмотрел на Берту. — Мы, конечно, всё понимаем, но мы устали, целый день шататься по точкам то ещё удовольствие.
— Ну, давайте тогда завтра, — предложила Эри. — Встанем пораньше, и сделаем.
— Да шучу я, шучу, — Скрипач махнул рукой. — Сделаем. Времени немного, надо поторопиться, мы ведь понимаем...
***
Вход в первую локацию считки. Железные ворота, КПЗ, Яр тащит тяжелую сумку, у него ужасно замерзли руки, он постоянно ощущает страх — во-первых, что отберут рюкзак с Яном, который висит за спиной, во-вторых, что он уронит сумку в грязь. В кармане, который Яр то и дело проверяет, лежит справка из Соловьевки. О том, что он, Яр, нездоров психически, и что рюкзак, который он носит с собой, ему необходим, чтобы не было приступа. Справка поддельная, но печать на ней настоящая.
***
— ...ждите. Сколько? А чёрт его знает, сколько, — дородная баба пожимает равнодушно плечами. — Как приведут. Что в рюкзаке?
— Банка. Урна... там... я... я, вот... у меня справка...
Шелест бумаги, полуминутное молчание.
— С дурдома, что ли?
— Да, да, — кивает Яр. — Именно так. С дурдома...
Внутри от этого «с» всё переворачивается — отвращение, омерзение, тупая мразь, безграмотная, как же бесит, но из роли Яр не выходит. Он помнит эти роли ещё по дурке, он хорошо их заучил, и сейчас показывает этой бабе то, что она хочет видеть. Безопасного, зачуханного интеллигентика, на которого этой бабе плюнуть и растереть.
— Ладно, с рюкзаком пойдешь, — сдается баба. — Всё равно краткосрочное, там загородка.
***
Второй фрагмент считки. Ада, с головой, замотанной каким-то грязно-серым платком, бледная, до синевы бледная, сильно прихрамывающая на правую ногу — это всё, что видит в этот момент Яр. Больше он не видит вообще ничего, в фокусе — только Ада. У Яра нет никаких мыслей, собственно, он и не пытается думать. Он просто смотрит.
***
— ...ничего, уже ничего, спасибо тебе, — голос сиплый, она постоянно шмыгает носом, потому что, видимо, простужена. — Я ничего, нормально.
В комнате тепло, и Ада стаскивает с головы платок — Яра в этот момент словно бьет током, потому что у неё обрита голова, причем обрита как-то странно, кажется, что волосы вырваны клоками, а еще на голове полно порезов.
— Вши, — безучастно произносит Ада. — Нас всех тут побрили. Вши, понимаешь? Надо было извести.
Она врёт, Яр видит это, он ощущает, что она врёт, но за окошком торчит башка конвоира, который её сюда привел, поэтому Яр кивает, соглашаясь — уж кому, как ни ему, известно, что в таких случаях всегда лучше согласиться.