— Это... было наше, — решается Ада. — Общее. Написала Аглая, я... попросила...
— Не жилось, значит, тунеядке спокойно, — кивает следователь. — Ну что, довольна, дура? Свободы хотела? Икнётся тебе твоя свобода...
Ада всё еще не осознает в полной мере происходящее, но чувствует, что её начинает трясти — уже ощутимо.
— Что вы делали на Красной площади? — спрашивает следователь. — Кто вам заплатил за предательство родины? По каким каналам осуществлялась передача средств?
Ада в эту секунду его не слышит — потому что именно тогда она впервые произносит про себя фразу, которая станет её спутницей на многие годы. «Аглая умерла, потому что пошла со мной. Это я виновата. Из-за меня она умерла. Я убила Аглаю».
— Аглая умерла, потому что пошла со мной, — беззвучно произносит Ада вслух. — Это я виновата. Из-за меня она умерла. Я убила Аглаю.
***
— Расхождение, — Ит сидел, перед ним висело в воздухе полтора десятка визуалов с выделенными строками — датировки. — Ввод танков в Чехословакию, довольно известное событие для того периода в двойках Сонма. Эри, на Соде оно было в 1970 году, в части миров датировки условно можно отнести к периоду от шестьдесят седьмого, до шестьдесят девятого годов. Разумеется, летоисчисление одинаковым не будет, я беру по маркерам усреднено сейчас. Здесь это условный восьмидесятый год. То есть почти на десять лет позже, чем в других вариациях.
— А протесты? — тут же спросила Берта.
— Были. Почти везде. Но без смертельных случаев, да и народу гораздо меньше приходило. От двадцати до ста человек. Здесь — пришло больше тысячи. Странно, да?
— Что тебе кажется странным? — не понял Скрипач.
— Ну, ты даешь, — покачал головой Ит. — Здесь стагнация, и началась она не сейчас. Да, Пятый?
— Да, — отозвался Пятый из кухни. — Сейчас докурю, и объясню.
— Так вот, о чём я, — продолжил Ит. — Такие всплески активности для подобного периода выглядят алогично в принципе.
— Вот именно, — подтвердил Пятый с кухни. — Это аномалия. Его вообще не должно было здесь быть, этого протеста. Ни в каком виде. Одно дело — посиделки на кухнях и передача друг другу сплетен. Другое — неконтролируемая толпа на площади. Собственно, девушка погибла как раз из-за того, что у здешней милиции вообще не было практики работы с подобными событиями. Парень выстрелил из-за того, что запаниковал.
— Ну, тут я с тобой не согласна, — тут же кинулась в бой Берта. — Как это, не было? А следователь? Он вёл себя вполне канонично, этот допрос, который в считке, он полностью соответствует тому, что бывает в подобных случаях. Я через такое проходила, и знаю, как это выглядит.
— Он тоже паникует, — возразил Лин. — Ты заметила, как дергано он задавал вопросы?
— Заметила, — тут же ответила Берта. — Да, тут он немного просел. Но он явно не впервые кого-то допрашивает подобным образом.
— А вот это как раз просто объяснить, — Ит свернул визуалы, и глянул на жену. — Да, он допрашивал. Раньше. Кого-то подобного Аде и другой молоди, которая оказалась на этой площади. Но их вылавливали другим способом. И я уже начинаю понимать, каким именно.
— Как же это жутко всё-таки, — Эри сидела на краешке стула, и машинально гладила Шилда, который забрался к ней на колени, чтобы утешить. — Зачем вы говорите про это всё? Ужасно жалко Аглаю. Так погибнуть в двадцать пять лет...
— Конечно, жалко, — Ит повернулся к ней. — Мне в этой ситуации на самом деле жалко всех, потому что... как бы объяснить. По всей видимости, смерть Аглаи — это ключевое событие, вам так не кажется? — он повернулся к Берте, та кивнула. — В этот момент равновесие, пусть и шаткое, было нарушено уже полностью, бесповоротно, и без надежды на то, что ситуацию можно как-то исправить. Причём для всех.
— Один миг, — согласно кивнула Берта. — Один миг, который действительно сломал всё и вся. Без возврата.
— А почему вы смотрите только считки Ады? — спросил вдруг Пятый. Он сейчас стоял возле стола, и перебирал гель-блоки, которых на столе лежало больше дюжины. — Как-то странно. Вот, например, считки Яра. А это Роман. Угу...
Он крутанул визуал, который поднялся над одним из гель-блоков.
— Роман. Четыре больших фрагмента, причем за период меньше недели. А ну-ка погодите.
Он взял гель-блок, сел на стул. Сжал гель-блок в кулаке.
— Ну вот зачем, — с упреком произнес Ит, вставая. — А нам тебя потом лечить? Делать нечего?
— Нечего, — успел ответить Пятый. — Нормально всё будет.
***
Вход в первую локацию считки. Коридор какого-то казенного учреждения, поздний вечер, за окнами тьма, в коридоре очень тихо. Роман сидит на деревянной скамье у стены, в поле его зрения — только намертво сцепленные кисти его же рук, он с удивлением смотрит на побелевшие костяшки пальцев. Вдали раздается щелчок дверного замка.