— Если сейчас поставить, то к десяти будет, — тут же ответил Лин.
— Ты еще предложи купить каберне, — вздохнул Ит. — Никак не привыкну. То они не едят мясо, то едят, то с чесноком, то без чеснока. К тому же мяса у нас нет, что ты ставить собрался?
— Так я куплю, — Лин вылез из-за стола. — Каберне, значит. Ладно, вы тут кукуйте дальше с этими бумажками, а пошёл. Одной картошкой сыт не будешь.
***
«...эти сведения, конечно, строго засекречены. Я боюсь про них писать, потому что мама может найти мой дневник (привет, мама, я знаю, что ты это сейчас читаешь), поэтому напишу только в общих чертах. И не буду говорить, кто рассказал. Потому что...»
— Боже, какая она идиотка, — Берта закрыла глаза ладонью. — Какая дура...
— Ага, — хмыкнул Скрипач. — Роман её дурой называет систематически. Яр иногда тоже. Мы сами это уже слышали. Не раз.
— Дальше там будет про это, — сказала Эри. — Пока кто-то занимался картошкой, я успела прочесть. Мне другое странно. Ей ведь потом эти дневники вернули. Может быть, кто-то решил, что с неё довольно, я не знаю, но вернули. Там только одна тетрадь с подписью и печатью, что это материалы дела. Остальные без ничего.
— Даже так? — Берта удивилась. — Удивительно.
— Читай дальше, — попросил Ит. — Даже интересно стало, что это за сведения такие секретные.
— Сейчас, — Берта взяла тетрадь. — Эри, тебе подобное должно быть знакомо, думаю.
— Оно мне и знакомо. Это, видимо, маркеры Сонма, их же немало, — Эри невесело усмехнулась. — Обычное. Метро, тайные города, оспа, радиация... ну что-то другое в этом роде.
— Верно, — кивнула Берта. — Вот послушайте.
«...засекреченные города, в которые можно попасть только со специальным пропуском. Говорят, там всего в изобилии, нет никакого дефицита, даже джинсы можно купить просто в магазине, и польские крекеры, и копченую колбасу. Роман утверждает, что эти города построены для ученых, для каких-то специальных программ, видимо, военных, но нам с Аглаей кажется, что они строятся для элиты, для избранных, чтобы эти избранные не пересекались с нами, с обычными людьми. Сашка, Роман, и даже Яр считают, что чушь, Рома рассказал про первый отдел в ГУМе, что там тоже всё есть, даже заколки немецкие, но мы с Аглаей бродили по ГУМу потом, и никакого намека на этот первый отдел не нашли. Видимо, как раз вот это и является сказкой, а города — нет. Это правительство создает такие места, специально. Мы рабочая сила и скот, они — элита».
— Известные байки, — покивала Эри. — По всему Сонму одно и то же. Ну, то есть не совсем, но здесь совпало. В смысле, совпали некоторые маркеры.
— У вас такие байки были, про города и метро? — с интересом спросила Берта.
— А как же! Конечно, были, — кивнула Эри. — И, стыдно признаться, я потом тоже боялась ездить в метро какое-то время. Байка была про то, что оно не одно, есть секретное. Давай дальше, в этой тетради уже ничего, считай, и не осталось.
— Ага, — кивнула Берта. — Тут несколько строчек всего.
«...самое страшное. Правительство скрывает от нас войны. Оказывается, они метят захватить власть во всём мире, и тайно направляют своих разведчиков и агентов влияния везде, вообще везде. А там, где это не работает, появляются наши войска. Как это было в Беларуси...»
— Погоди, — попросил Ит. — Здесь Беларусь не была частью Союза, верно?
— Нет, не была, — кивнула Берта, которая успела уже познакомиться с местной историей. — Прибалтика тоже не была. На тот момент, как вы понимаете. Сейчас... сейчас это всё части, но частями они стали недавно.
— Пятнадцать лет назад, — подсказал Пятый. — Оттуда и такое количество ветеранов и пенсионеров. Очищающая война, если я правильно понял. Она шла всего-то два месяца.
— Не хочу об этом говорить, мне двадцатилетней на Терре-ноль хватило, — Берта опустила голову. — Не надо об этом. Так вот, тут дальше уже ключевое, как мне кажется. Вот отсюда.
«...нас, вот таких, не так уж мало, как выяснилось. Мы не хотим этого. Мы хотим мира и взаимопонимания. И чтобы не было таких постыдных тайн. Потому что ложь — это самое плохое, что вообще бывает на свете. Люди должны знать, должны открыть глаза, прозреть, сделать выводы. Мы на всё готовы ради этого. На всё. И я сделаю то, что будет в моих силах, чтобы наша страна, наконец, проснулась, и узнала правду...»
— Диссиденты хреновы доморощенные, — Скрипач скривился, словно от кислого. — Правду. Кому она нужна когда была, эта правда. Особенно много раз перевранная и додуманная такими вот Адами, и иже с ними.
— Ну, мы тоже в некотором смысле диссиденты, если вдуматься, — заметила Эри. — Ри у нас определяет, кому и что думать, мы с ним не согласны. Разве не так?
— Ну, ты сравнила, — покачал головой Лин. — Мы не претендуем на истину в конечной инстанции, мы всего лишь пытаемся её найти. А здесь иное, малыш. Совсем иное. Она принимает решение — за всех. Именно об этом она пишет.
— Согласен, — кивнул Ит. — Невозможно кому-то рассказать правду, если сам не имеешь о ней представления.
Глава 8 Ангел и Ада
— Боже мой, — беззвучно произнесла Ада. — Милый, как же ты оттуда вылез-то?