MoreKnig.org

Знак священного: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Дюпюи Жан-Пьер



Шрифт:

Сегодня известно, что до 11 сентября американцы не раз в течение нескольких месяцев получали сигналы о грядущей катастрофе. Один из них – сообщение, исходившее от «Аль-Каиды» и перехваченное ЦРУ, – звучал особенно пугающе. Авторы сообщения похвалялись, что организация Усамы бен Ладена планирует «Хиросиму против Америки». Повсеместное использование выражения Ground Zero означает, что американцы целиком и полностью восприняли адресованное им бен Ладеном послание.

Ссылка бен Ладена на «принцип обоюдности» чем-то напоминает цитату из знаменитой главы об этом так называемом принципе в важнейшей книге Клода Леви-Стросса «Элементарные структуры родства». Сколь бы абсурдным ни казалось это сравнение на первый взгляд, его правомерность находит неожиданное подтверждение, если ознакомиться с высказываниями организатора 11 сентября в единственном последовавшем за этими событиями телевизионном интервью с ним 5 февраля 2002 года. На вопрос о своей роли в терактах бен Ладен ответил: «Америка много раз бросалась обвинениями против нас и мусульман всего мира. Утверждения, будто мы совершаем акты терроризма, совершенно безосновательны». Но уточнил: «Если убийство тех, кто убивает наших детей – это терроризм, то да, история тому свидетель: мы террористы». И еще: «Если мы и убиваем королей неверных, вождей крестоносцев и простых неверных, то только в обмен на отнятые ими жизни наших детей. Это дозволено законом Корана и логикой». Журналист решил убедиться, правильно ли он понял: «Вы говорите о своего рода взаимности? Они убивают наших невинных, а мы – их невинных, так?» Бен Ладен: «Мы убиваем их невинных, и, повторяю, право на это дают нам как закон Ислама, так и логика».

Поразительное заявление. Бен Ладен решительно и открыто принимает сторону Леви-Стросса в споре, сформировавшем во Франции науку о человеке. Открыл дискуссию в 1924 году Марсель Мосс в «Очерке о даре», а затем в нее были вовлечены крупнейшие французские интеллектуалы: Клод Леви-Стросс, Пьер Бурдьё, Жак Деррида, Мишель Серр и многие другие. Человеческий закон, по которому обмен требует обоюдности, есть якобы проявление логической – даже механической – необходимости. Надо отдать должное лидеру «Аль-Каиды» за внесение решающего вклада в этот спор. То, что Бурдьё и остальные увидеть не смогли, раскрыл Бен Ладен: такая «логика» есть логика зла, насилия и ресентимента.

Как бы скандально или парадоксально это ни звучало, исламский терроризм является отражением – чудовищным – западного христианства, им же ненавидимого. Это проявляется в его жертвенной риторике, о которой я говорил в предыдущей главе: «логика» заставила исламских камикадзе мстить за жертв Хиросимы. Заодно отметим тот показательный факт, что для обозначения террористов-самоубийц в нашем словаре имеется лишь упомянутое японское слово: корни террористской практики вовсе не в мусульманской религии. Образец задали скорее Запад и Япония, хотя сегодня и кажется, что исламистским группировкам на Ближнем Востоке и в других регионах принадлежат на нее чуть ли не эксклюзивные права.

Как бы то ни было, Усама бен Ладен напоминает нам о том, от чего мы на Западе склонны отворачиваться. Именно на Западе началось сведение на нет принципов справедливой войны, в теории превращавших ее в ритуал жестокий, но упорядоченный, сдерживающий насилие насилием. Принцип различения, предписывающий нападать только на вооруженные силы противника, но не на население, полагаемое невинным (в частности, на женщин, детей и стариков). Принцип пропорциональности, обязующий не применять оружие, не соответствующее преследуемым политическим и стратегическим целям. Хотя обе эти нормы и прежде не раз оказывались в нокауте – например, при бомбардировках Дрездена и Токио, завершили они свой земной путь в Хиросиме, а трупы их испарились в тепловой радиоактивной волне Нагасаки.

Гюнтер Андерс, теоретик атомной эры

Шестого августа 1945 года атомная бомба превратила японский город Хиросиму в радиоактивный пепел. Три дня спустя удар пришелся на Нагасаки. В промежутке, 8 августа, международный трибунал в Нюрнберге заявил, что полномочен судить виновных в преступлениях трех видов: военные преступления, преступления против мира и преступления против человечности. Три дня потребовалось победителям во Второй мировой войне, чтобы открыть новую эпоху: теперь техническая мощь оружия массового поражения с неизбежностью превращает войну в преступление – с точки зрения ими самими же установленных норм. Эта «чудовищная ирония» навсегда оставила след в сознании самого недооцененного немецкого философа XX века – Гюнтера Андерса.

Андерс (настоящее имя – Гюнтер Штерн) родился в немецкой еврейской семье 12 июля 1902 года в Бреслау – сегодня это польский город Вроцлав. Его отец, Вильгельм Штерн, был знаменитым детским психологом, которому мы обязаны появлением понятия IQ (коэффициент интеллекта). В 1930‐х годах издатель Гюнтера, Бертольд Брехт, посоветовал ему выбрать другую фамилию (anders на немецком), и он так и начал подписываться: Anders. С тех пор Андерс стал не только представляться миру по-другому, но и прежде всего иначе подходить к философии. Изучал он ее во Фрибуре под руководством Эдмунда Гуссерля и Мартина Хайдеггера. Андерс где-то замечает, что писать о философии морали на специальном языке и в стиле, доступном только другим философам, так же нелепо и стыдно, как для булочника печь хлеб, предназначенный только для других булочников. Он видел себя философом действия, по собственному выражению – «философом обстоятельств». И каких обстоятельств! Если сложить вместе Освенцим и Хиросиму, то получится, что технологическое и промышленное уничтожение человечества собственными руками стало возможным – этому философ должен посвятить все свои труды и каждую минуту сознательной жизни.

Судя по всему, Андерс был обделен любовью. И уж точно не был любим своей первой женой Ханной Арендт, с которой его познакомил однокашник по Фрибуру Ханс Йонас – эти двое, также евреи и «дети Хайдеггера», станут значительно более знаменитыми и влиятельными философами, чем сам Андерс.

Вспомнить здесь Гюнтера Андерса я считаю необходимым, потому что он принадлежит к числу тех крайне редких мыслителей, кому хватило и смелости, и проницательности сопоставить Хиросиму и Освенцим, причем сделать это безо всякого умаления нравственного ужаса, бездну которого олицетворяет второе из названных событий. Сделать это Андерс сумел благодаря тому, что – как и Ханна Арендт, но, несомненно, раньше нее – понял: существует черта, за которой моральное зло становится непомерным для людей, за него меж тем ответственных, и никакая этика, никакая рациональность и никакие человеческие нормы и близко не годятся для оценки произошедшего.

Для подобного сопоставления действительно требуются смелость и проницательность, поскольку Хиросима еще остается в сознании многих людей – включая, по-видимому, подавляющее большинство американцев – типичным примером зла неизбежного[209]. Недавняя кончина Пола Тиббетса – пилота бомбардировщика Б-29 «Энола Гэй», сбросившего «Малыша» на Хиросиму, разбередила в Америке старые раны, и эта тема, несмотря на всё ее неудобство, вновь оказалась на повестке дня. Взяв на себя миссию единолично определять лучший из возможных или хотя бы «лучший из худших» миров, Америка положила на одну чашу весов бомбардировку с неизбежным уничтожением сотен тысяч мирных жителей, а на другую – вторжение на архипелаг, способное унести жизни примерно полумиллиона американских солдат. В силу моральной необходимости она не могла не предпочесть завершение войны одним ударом, пусть даже и окончательно стерев с лица земли всё, что прежде составляло элементарнейшие правила справедливой войны. Такой этический аргумент называется консеквенциалистским: если ставки высоки, то деонтологические моральные нормы, через которые выражается требование любой ценой и во что бы то ни стало следовать абсолютным императивам, вынуждены уступить место исчислению последствий (conséquences). Но какой этический или рациональный расчет мог оправдать отправку миллионов еврейских детей со всех концов Европы в газовые камеры? В этом различие, пропасть, моральная бездна, должная отделять Освенцим от Хиросимы.

И в то же время на протяжении минувших десятилетий бдительные, причем далеко не последние по значению наблюдатели многократно и во всеуслышание заявляли, что ядерное оружие по сути аморально, а бомбардировки Хиросимы и Нагасаки – бесчестие и срам.

Выдающийся оксфордский католический философ Элизабет Анскомб в 1956 году предложила одно понятное сравнение, показывающее, к каким ужасам ведет консеквенциалистская мораль, если следовать ее логике до конца. Представим, – сказала она, – что в начале 1945 года союзники решили бы, что сломить сопротивление Германии и принудить ее к быстрой и безоговорочной капитуляции, сохранив при этом жизни множества солдат, можно, если пойти на уничтожение сотен тысяч лиц гражданского населения двух городов в Рурской области, в том числе женщин и детей. Два вопроса: во-первых, чем это отличалось бы с моральной точки зрения от действий нацистов в Чехословакии или Польше? Во-вторых, чем это отличалось бы с моральной точки зрения от атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки[210]?

Когда моральная философия сталкивается с чудовищным, она вынуждена прибегать к подобным аналогиям, поскольку может опереться исключительно на логическую непротиворечивость аргументации. И это минимальное требование логической согласованности само по себе могло бы исключить выбор в пользу ядерного оружия. Но этого не случилось. Почему?

Первый вариант ответа: американцы выиграли войну с Японией, и эта победа задним числом их оправдала. Не нужно считать такой аргумент циничным. В моральной философии у него есть название – моральная удача (moral luck)[211]. Моральное суждение о решении, принятом в прошлом в ситуации полной неопределенности, могло измениться в зависимости от событий, случившихся после предпринятого действия и при этом совершенно непредсказуемых даже в вероятностном плане.

Роберт Макнамара с исключительным драматизмом доносит эту идею в потрясающем интервью, которое он дал американскому документалисту Эрролу Моррису. Называется оно в духе Клаузевица The Fog of War («Туман войны»). Макнамара – позднее, при президенте Кеннеди, он станет министром обороны США – был во время военных действий в Тихом океане советником генерала Кёртиса Лемея, ответственного за сброс зажигательных бомб на шестьдесят семь городов императорской Японии, а затем и двух атомных бомб. За одну ночь с 9 на 10 марта 1945 года сто тысяч жителей Токио превратились в пепел. Макнамара приводит, явно сам под ними подписываясь, такие слова Лемея: «Если бы мы проиграли войну, нас бы судили как военных преступников».

Другой возможный ответ: консеквенциалистская мораль служит здесь лишь оправданием. Так называемая «ревизионистская» американская историческая школа во главе с Гаром Альперовицем настаивала на этой точке зрения, доказывая с большой убежденностью, что в июле 1945 года Япония была готова капитулировать[212]. Для немедленного признания ею поражения достаточно было двух условий: президент Трумэн должен был согласиться на то, чтобы СССР тут же объявил Японии войну, и от Америки требовалось обещание сохранить жизнь и трон императору. Трумэн совершенно сознательно отверг оба условия. Это произошло на Потсдамской конференции 17 июля 1945 года. Накануне президент получил «хорошую новость»: бомба была готова, успешные испытания на полигоне Аламогордо в Нью-Мексико это подтвердили.

Гар Альперовиц пришел к выводу, что Трумэн хотел опередить Советский Союз, сбросив бомбу раньше, чем тот начнет действовать. Американцы устроили ядерные взрывы не для того, чтобы принудить Японию сдаться с наименьшими потерями, а чтобы впечатлить русских. Такая разминка перед холодной войной с точки зрения этики – стыд и срам. Из японцев сделали подопытных кроликов. Бомба не была необходимым условием капитуляции. Некоторые историки полагают, впрочем, что и достаточным условием она тоже не была.

Такую точку зрения предложил в рамках «нового синтеза» Бартон Бернштейн[213]. На следующий день после Нагасаки командующий японским флотом предлагает императору предпринять «атаки особого рода», которые унесут двадцать миллионов жизней. При таких цифрах, полагает Бернштейн, одной или двух бомб едва ли бы хватило. Американцы, как он утверждает, были настолько в этом уверены, что собирались сбросить третью, – и больше всех удивились капитуляции 14 августа! По его мнению, сдача Японии – дело случая, следствие малоизученной борьбы группировок в высших эшелонах японской власти. Но Бернштейн идет в своих рассуждениях дальше. Из шести сценариев ведения войны, которые позволяли американцам добиться капитуляции Японии без высадки на архипелаг, пять были Трумэном и его советниками взвешенно и должным образом проанализированы, а затем отброшены: продолжение бомбардировок и блокады, неофициальные переговоры с противником, пересмотр условий капитуляции, вступление в войну русских, показная демонстрация ядерной мощи. Шестой вариант – атомная бомба – даже не обсуждался, он просто был. Постольку поскольку бомба существовала, она не могла не быть сброшена на Хиросиму и Нагасаки. С этической точки зрения выводы Бернштейна еще страшнее, чем у Альперовица: решение о ядерной бомбардировке – вероятно, самое тяжелое в современной истории – в каком-то смысле не было даже решением…

Эти «ревизионистские» трактовки оставляют открытыми два вопроса. Во-первых, в чем все же смысл бомбардировки Хиросимы и, что еще менее ясно, Нагасаки? Как понять абсурдное, казалось бы, упорство в ведении бесчестной войны? Во-вторых, как могло случиться, что переобутый в сапоги консеквенциализма моральный аргумент был принят за оправдание случившегося, хотя должен был, напротив, выглядеть крайне омерзительной попыткой его прикрытия?

Труды Гюнтера Андерса дают ответ на эти вопросы, перенося их на другую почву. Немецкий еврей, эмигрировавший сначала в Париж, затем в Америку, в 1950 году вернувшийся в Европу, принявший австрийское гражданство, повсюду изгнанник, «вечный жид» – он еще 6 августа 1945 года понял, что человеческая история вступила в новую и последнюю стадию. Точнее, шестое число было репетицией в театральном понимании этого слова, а девятого проявился, по его словам, «синдром Нагасаки»: у катастрофы, случившейся раз и сделавшей невозможное реальным, неизбежно будут отголоски, как повторные толчки после землетрясения. В тот день история «устарела». Человечество сделалось способным уничтожить самое себя, и это «отрицательное всесилие» у него уже не отнять, даже если всеобщее разоружение сделает весь мир безъядерным. Апокалипсис как судьба начертан в нашем будущем, и лучшее, что мы можем сделать, это отдалить его на неопределенное время. Нам дана отсрочка. В августе 1945 года мы вступили в эпоху «отложенного момента» (die Frist) и «второй смерти» всего существовавшего: коль скоро смысл прошлого зависит от грядущих действий, устаревание будущего, его предопределенный финал означают не утрату прошлым смысла, а его отсутствие в ретроспекции[214].

Рассуждать о рациональности или моральности уничтожения Хиросимы и Нагасаки – все равно что в очередной раз считать ядерное оружие средством достижения некой цели. Но средство сливается с целью, как река исчезает в океане, в который впадает. Бомба затмевает любые цели, которые можно ей приписать. Вопрос «оправдывает ли цель средства?» так же устарел, как и все прочие. Почему применили бомбу? Просто потому что она была. Одно ее существование – угроза, или, скорее, зарок ее приведения в действие. Почему не было осознано моральное уродство ее применения? Откуда это «ослепление перед лицом апокалипсиса»[215]? Оказывается, что за определенным порогом наша способность совершать действия неизбежно и неизмеримо превосходит способность ощущать или воображать их последствия. Этот несокращаемый разрыв Андерс называет «ножницами Прометея». Ханна Арендт напишет, что в психологическом плане Эйхман «лишен воображения». Андерс же показывает, что речь идет не о болезни отдельного индивида, а о всеобщей неполноценности, когда человеческая способность действовать и разрушать перестает быть пропорциональной положению человека в мире.

Андерс пишет: «Между нашей способностью производить и способностью представлять себе, что мы делаем, лежит пропасть, и она расширяется день ото дня»[216]. И далее: «К „слишком большому“ мы остаемся холодны»[217], – и еще: – «Ни один человек не способен мысленно представить себе ужасающую по масштабу картину уничтожения миллионов людей»[218].

Бессилие сдерживания

Один пассажир имел обыкновение разбрасывать из окна поезда порошок для отпугивания слонов. Он считал, что таким образом снижает риск неожиданного столкновения с толстокожим существом, и доказывал эффективность своих действий тем, что на пути ему не попалось ни одно животное. Байка, будто на протяжении полувека ядерное сдерживание удерживало человечество от исчезновения в атомном фейерверке, – из той же серии. Попробую доказать это, не только опираясь на постхайдеггеровскую философию Гюнтера Андерса, но и на основании чисто аналитических аргументов доктрины стратегического мышления.

Разве не иметь ядерного оружия вообще – не лучший с точки зрения пацифиста способ для человечества избежать ядерной войны? Подобные высказывания на грани тавтологии были неоспоримо верны до того момента, как ученые из проекта «Манхэттен» создали бомбу. Увы, сегодня эти заключения уже не актуальны. Ядерное оружие существует, и даже если предположить, что всеобщее разоружение привело бы к полному его уничтожению, то все равно будет достаточно нескольких месяцев, чтобы создать его заново.

В документальном фильме «Туман войны» Эррол Моррис спрашивает у Макнамары, как, по его мнению, можно объяснить, что хотя две ядерные державы постоянно грозили уничтожить друг друга, в течение полувека холодной войны человечество не истребило себя в атомном холокосте. Сдерживание? Не смешите! Ответ Макнамары передает необычайную изобретательность и лаконизм английского языка: «We lucked out!» – «Пронесло!» За это время мы раз двадцать пять, а то и все тридцать, находились на волосок от апокалипсиса.

В другой своей работе я уже попытался распространить аргументы Гюнтера Андерса на проблему ядерного сдерживания[219]. Изложу их здесь кратко. За четыре с лишним десятилетия холодной войны в ситуации так называемой взаимной уязвимости, или взаимно гарантированного уничтожения, ведущая роль как в стратегическом, так и в этическом плане отводилась сдерживающему намерению. Но именно в этом использовании категории намерения и заключается главное препятствие к пониманию логики сдерживания.

Шестого июня 2000 года в Москве президент Соединенных Штатов Билл Клинтон заявил Владимиру Путину приблизительно то же, что семь лет спустя повторила госсекретарь Кондолиза Райс: «Противоракетный щит, который мы собираемся построить в Восточной Европе, предназначен только для защиты от стран-изгоев и террористических групп. Можете быть уверены, что даже если мы решим напасть на вас и первыми нанесем ядерный удар, вы легко пробьете этот щит и уничтожите нас, Соединенные Штаты Америки».

Эта ахинея – свидетельство того, что даже после крушения Советского Союза логика сдерживания осталась настолько же безумной. Каждая из двух стран, по этой логике, в случае ответных действий другой стороны приносит в жертву для полного истребления все свое население. Таким образом, безопасность – отрасль страха. Если одна из наций предприняла бы меры к собственной защите, то вторая, решив, что первая отныне считает себя неуязвимой, должна была бы для предотвращения удара ударить первой. Подобная логика получила соответствующее название: Mutually Assured Destruction – «взаимно гарантированное уничтожение», сокращенно MAD («безумный»). Ядерные державы выставляют себя одновременно уязвимыми и неуязвимыми. Уязвимыми, потому что при нападении могут погибнуть. Неуязвимыми, поскольку погибнут не раньше, чем уничтожат соперника – и на это они будут способны всегда, независимо от силы удара, который на них обрушится.

[209] Ирония или цинизм ситуации в том, что бомбардировщик, доставивший в пункт назначения 6 августа 1945 года группу ученых, которым предстояло изучить условия и последствия взрыва бомбы, назывался Necessary Evil, «Неизбежное зло».

[210] Elizabeth Anscombe, Mr. Truman’s Degree // Collected Philosophical Papers, vol. 3: Ethics, Religion and Politics, Minneapolis: University of Minnesota Press, 1981, p. 62–71. Текст написан после получения президентом Трумэном почетного диплома Оксфордского университета, в котором преподавала Элизабет Анскомб.

[211] См. Bernard Williams, La Fortune morale, Paris: PUF, 1994.

[212] См. Gar Alperovitz, The Decision to Use the Atomic Bomb and the Architecture of an American Myth, New York: Knopf, 1995. См. также: Barton J. Bernstein, A Post-War Myth: 500,000 U. S. Lives Saved // Bulletin of the Atomic Scientists, vol. 42, nº 6, June-July 1986, p. 38–40.

[213] См., например: Understanding the Atomic Bomb and the Japanese Surrender: Missed Opportunities, Little-Known Near Disasters, and Modern Memory // Diplomatic History, vol. 19, No. 2, Spring 1995, p. 227–273.

[214] Günther Anders, Die Atomare Drohung, Munich: C. H. Beck, 1981; trad. franç. La Menace nucléaire, Paris: Le Serpent à plumes, 2006. Тому, кто увидит в этих словах явное влияние Сартра, следует напомнить, что влияние было в обратном направлении – Сартр сам честно это признавал.

[215] См. «О бомбе и причинах нашего ослепления перед лицом апокалипсиса» в Günther Anders, Die Antiquiertheit des Menschen, t. I, Munich: C. H. Beck, 1956; 2e trad. franç. Christophe David, L’ Obsolescence de l’ homme. Sur l’ âme à l’ époque de la deuxième révolution industrielle, Paris: Éditions de l’Encyclopédie des nuisances/Éditions Ivrea, 2002.

[216] Цит. по: Wir Eichmannsöhne, Munich: C. H. Beck, 1964, 1988; trad. franç. Sabine Cornille et Philippe Ivernel, Nous, fils d’ Eichmann, Paris: Payot & Rivages, 1999, p. 50.

[217] Ibid., p. 54.

[218] Ibid., p. 65.

[219] Jean-Pierre Dupuy, Petite métaphysique des tsunamis, op. cit.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Европа 45
Европа 45
[О войне / Советская классическая проза]
Роман «Европа 45» – уникальная возможность вновь пережить эпохальные события последнего года Второй мировой войны, когда крах фашизма становился неизбежным. Но история разворачивается не на фронтах,
0
Мифы и легенды Урала для детей
Мифы и легенды Урала для детей
[Путешествия и география / Фольклор: прочее / Детская фантастика / Детская литература: прочее]
Есть на карте России особое место – Каменный пояс, где горы помнят больше, чем любой учебник истории. Лиза и Макс не поверили бы в это сами, если бы старый сундучок дяди-писателя не открылся прямо
0
Царь Федор Иоаннович и тайные корни Русской Смуты
Царь Федор Иоаннович и тайные корни Русской Смуты
[Исторические приключения / История]
Сложился необоснованный штамп – изображать царя Федора Иоанновича слабым и недееспособным, за которого правил Годунов, коварно уничтожая соперников. И вся эпоха правления получается тусклой, не
0
Четыре королевы. Книга 1. Смерть в библиотеке
Четыре королевы. Книга 1. Смерть в библиотеке
[Классический детектив / Исторический детектив / Детективы]
1938 год. В поместье английского баронета проходит благотворительный вечер. Здесь присутствуют все сливки общества, но главными фигурами являются ведущие – королевы детектива Агата Кристи, Дороти Ли
0
Это мог быть я
Это мог быть я
[Детективы / Триллер / Современная проза]
Корпоратив оборачивается кошмаром: убивают владельца крупной компании — парализуют редким препаратом, заставляя чувствовать все, а потом срезают кожу с лица и надевают на обездвиженное тело свиную
0
Убийство в «Розовом павильоне»
Убийство в «Розовом павильоне»
[Классическая проза / Старинная литература: прочее]
Во французском Экс-ле-Бэн во время спиритического сеанса убита богатая вдова – мадам Доврей. Ее компаньонка Целия Гарланд бесследно исчезла, что превратило ее в главную подозреваемую. По счастливой
0
Бывшие. Опасная беременность
Бывшие. Опасная беременность
[Триллер / Боевик / Любовные романы / Современные любовные романы]
– Ты беременна? Когда ты собиралась мне сказать? – Никогда! Разве ты не говорил, что от тебя нельзя забеременеть? – Ты меня спрашиваешь? – А кого спрашивать еще, Ян? Ты меня обманул? Чтобы я
1
Дело в отеле «Семирамида»
Дело в отеле «Семирамида»
[Классический детектив / Исторический детектив / Детективы / Старинная литература: прочее]
В одном из номеров фешенебельного лондонского отеля «Семирамида» обнаружена убитой миссис Блюменштейн – дама, обладающая большими деньгами и непомерными амбициями. Подозрение в совершении этого
0
Яды: вокруг и внутри. Путеводитель по самым опасным веществам на планете
Яды: вокруг и внутри. Путеводитель по самым опасным веществам на планете
[Научпоп / Документалистика]
Вы держите в руках не просто книгу про яды, а иллюстрированный сборник самых опасных веществ на планете и историй о них. В книге собрано более 80 авторских графических иллюстраций. Здесь вы
0
Развод. Ребёнок от толстушки
Развод. Ребёнок от толстушки
[Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
– Я так долго ждала этот момент, ты даже не представляешь, – но тут девушка приблизилась и тихонько, с ядом в голосе, проговорила. – Толстуха. Тебе понравится это шоу. Я широко раскрыла глаза, но
0
Доча от Бывшего. Попробуем снова?
Доча от Бывшего. Попробуем снова?
[Дом и семья / Секс и семейная психология / Любовные романы / Современные любовные романы]
– Садись в машину, нам надо поговорить, – потребовал он. – Что? – ахаю я. – О чём? – Как о чём? О нашей дочери, Ксюша! – Влада – только моя дочь! Понял, Кварцов? И с чего ты взял, что она
0
Мне можно всё
Мне можно всё
[Детективы / Триллер / Современные любовные романы]
Динамичный детективный триллер с любовной линией. У каждого из нас есть тайны. Удастся ли главным героям разгадать самые сокровенные тайны своих знакомых? И легко ли это сделать если один из
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
8
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Живое сердце
Живое сердце
[Детская фантастика / Героическая фантастика / Детские приключения / Попаданцы]
Вызволив Маркуса из плена, Вика с друзьями убегает из охваченной беспорядками столицы. У них в руках почти все осколки Сердца Восьмирья, осталось раздобыть всего несколько. И Вика даже знает где:
0
Даур Зантария
Даур Зантария
[Биографии и Мемуары]
Абхазский прозаик, поэт, журналист, сценарист Даур Зантария (1953–2001) ушел из жизни трагически рано, успев осуществить лишь малую часть того, что мог и задумывал. Ему пришлось разделить со своим
0
Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками
Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками
[Военная история / Документалистика]
Перед вами - сборник репортажей из Освенцима, Заксенхаузена, Саласпилса, Гросс-Розена, Киндер КЦ, Потулице, Майданека, Озаричей и других нацистских «фабрик смерти». А так же – личные разговоры с теми
0
Свет мой, зеркало, скажи
Свет мой, зеркало, скажи
[Русское фэнтези / Ужасы]
Жизнь 27-летней Катерины полна радужных планов, однако приезд бабушки Меликки из Карелии, вносит в реальность мистический диссонанс. И жених не тот за кого себя выдает, и бабушка не погостить
0
Отец моего бывшего парня. Наследник Империи
Отец моего бывшего парня. Наследник Империи
[Современные любовные романы / Эротика, Секс / Самиздат]
— Ты родишь этого ребенка, ясно? — Я тону в синеве его глаз. Сильная ладонь обхватывает горло, лишая меня кислорода. Испуганно попятившись, упираюсь лопатками в холодный камень стены. Быстро киваю и
1
Агент Их Величеств, часть третья
Агент Их Величеств, часть третья
[Самиздат / Детективная фантастика / Книги про волшебников / Стимпанк]
Следователь Фигаро, временно отстранённый от работы в качестве Агента Их Величеств в целях безопасности скучает в Нижнем Тудыме. От скуки он позволяет втянуть себя в довольно безответственную
2
Сознание и творческий акт
Сознание и творческий акт
[Психология]
Книга известного психолога В. П. Зинченко посвящена наиболее загадочным проблемам современной науки – сознанию и творчеству. Автор не предлагает легких решений, а неспешно продвигается и ведет
0
Духи и существа Японии
Духи и существа Японии
[Фольклор: прочее / Хобби и ремесла]
Очарованный Японией, ее культурой и пейзажами, известный современный иллюстратор Бенжамен Лакомб с юных лет мечтал проиллюстрировать сборник рассказов Лафкадио Хирна о духах и призраках Страны
1
Зажигалка для принцессы
Зажигалка для принцессы
[Современные любовные романы / Самиздат]
Какого это жить в обмане? Особенно, когда тебя обманывает родная мать. Взгляд на мир, из которого исчезли все краски, обернулся черно-белой картиной, где правда и ложь сплетены в неразрывный узел.
0
Приручитель женщин-монстров. Том 15
Приручитель женщин-монстров. Том 15
[Юмористическое фэнтези / Самиздат]
ФИНАЛ   "Жил-был не тужил. Охотился на монстров, качал бицепсы, и бац! Ты талант, ты приручитель иди в академию... Да вы офигели? Тут все монстры ссутся лишь от одного взгляда на меня. Как мне их
0
Отличная работа, Роберт!
Отличная работа, Роберт!
[Современная проза / Современные любовные романы]
Роберт Форестер "счастливый" наследник огромной корпорации Форестер&Ко, который должен познать компанию с низов. А чтобы "бестолковый" наследник не расслаблялся, ему назначают куратора. Бенджамин
1
Продавец слов: Она
Продавец слов: Она
[Современные любовные романы / Самиздат]
Школьные персикового цвета корридоры сталкивают лицом к лицу строптивых, скромных, вспыльчивых и артистичных подростков одного маленького городишки. Я расскажу вам школьную историю, такую же как у
0